Малая: Жизнь после тебя (СИ)

— Привет передавайте, — бормочет она после паузы, одергивает свой микроскопический топ и спешит к подъезду.
Проводив ее взглядом, я выуживаю из сумки телефон.
«Соседка тебе привет передавала. Видимо, соскучилась».
«Надеюсь, ты пометила территорию? А то меня ее треп порядком достал».
Я улыбаюсь во весь рот. Господи, а я-то так его ревновала.
Однако, в том, что обозначила наши отношения с Севером решаю не признаваться и, напустив на себя гордый вид, пишу:
«Помечать — это по ее части. Весь двор туалетной водой пропах».
 72 
«Линда, здравствуйте. Извините за задержку с ответом — была в командировке. Да, мы можем попробовать встретиться во второй раз. Завтра в три приезжайте ко мне в офис, если еще не передумали».
Это сообщение, найденное в телефоне этим утром, заставляет меня на несколько секунд замереть в неверии, а затем пуститься в разбитной пляс. Я полагала, что после моего отъезда в Испанию, Елена Рогач вычеркнула меня из списка кандидатов на роль личного помощника, и поэтому не ответила на сообщение. А оказывается она была в отъезде. Воистину не нужно бояться отказа — ведь всегда есть шанс, что решение будет положительным.
«Спасибо за возможность, — улыбаясь во весь рот, печатаю я. — Завтра непременно буду».
Этой прекрасной новостью мне моментально хочется поделиться с Севером, но стоит поднести телефон к уху, раздается второй звонок. На экране — номер Родиона.
При виде него ничего не екает. Нет ни толики тоски по прошлому, нет чувства вины. Их мне удалось преодолеть.
— Привет, — бодро здороваюсь я. — Рада слышать. Как твои дела?
— Я к тебе с тем же вопросом. — Голос Родиона звучит немного смущенно. — Как твое самочувствие? Я хотел раньше позвонить, но был не уверен, что ты захочешь меня слышать.
— Почему? — искренне недоумеваю я. — Я тебе очень благодарна за все, что ты сделал. Если бы не твоя помощь, неизвестно, что бы со мной сейчас было.
— Ты видимо не в курсе… — бормочет он. — Ну да ладно… Так как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. Правда приходится вещи с длинными рукавами носить, чтобы меня не приняли за суицидницу. — Я смеюсь. — А в остальном все хорошо.
— Север вроде тоже на поправку идет, да? Я Игорю вчера звонил.
— Да, угроза миновала. Спасибо, что ты беспокоишься.
В трубке раздается тяжелый вздох.
— Я ему жизнью обязан. Теперь не до обид.
— Ты о чем? — переспрашиваю я, нахмурившись.
— Север того отморозка от меня оттолкнул, — нехотя поясняет Родион после небольшой паузы, — и после этого ножом получил. Так что это я виноват в том, что он попал в больницу.
Мне приходится приложить ладонь к груди, чтобы успокоить взбунтовавшееся сердце. Север спас Родиона ценой угрозы своей жизни, и даже ничего об этом не сказал? Спас того, на кого, по его словам, ему абсолютно плевать. Это очень сильно. И очень благородно.
— Я не знала… — Я запрокидываю голову, чтобы подкатившие слезы не испортили макияж. — Он ничего мне не говорил.
— Ну вот теперь ты знаешь. Я как дебил себя повел. Очень за тебя волновался и хотел помочь, а в итоге такая херня получилась. Пользы было бы больше, если бы в машине остался.
Не знаю, какова была бы моя реакция на признание Родиона, не знай я, что жизни Севера больше ничего не угрожает, но сейчас я ощущаю лишь большой прилив незамутненного дружеского тепла.
— Спасибо тебе за заботу. — На эмоциях мой голос садится. — Я говорю это искренне. И еще спасибо, что долгое время был мне не только парнем, но и другом. Пусть у нас не сложилось, но ты навсегда останешься в моем сердце. Прости, что сделала тебе больно. Ты этого не заслуживал.
— Линда…
— Я желаю тебе счастья, Родион, — перебиваю я, отказываясь сдерживать порыв выговориться. — Ты замечательный, умный, тонко чувствующий… И ты имеешь право жить так, как хочется тебе, не оправдывая ничьих ожиданий. Просто поверь.
— Спасибо. — В трубке слышится приглушенное сопение, словно я не единственная, кто готов расплакаться. — Я был уверен, что моя жизнь будет всегда связана с тобой.
 
Поймав пальцем выкатившуюся слезу, я улыбаюсь.
— Все к лучшему. Я успела выяснить, что у меня, оказывается, ужасный характер.
— Глупости…
— Совсем нет. Невозможно построить полноценные отношения, не являясь собой. Ты и твоя семья знаете меня другой. А настоящей я бы вряд ли вас устроила.
— А он тебя знает настоящей?
— Да, знает. Даже лучше, чем я сама.
— Ладно, пусть так. — Родион произносит это так, будто сдается. — Я тоже хочу пожелать тебе счастья. Вам обоим.
— Спасибо. — Я улыбаюсь, понимая, что его слова далеки от правды. По-крайней мере, пока.
На душе после этого разговора становится светло и спокойно. Будто удалось сбросить давний груз.
Погрузив в сумку контейнер с приготовленным супом, я спускаюсь на подземную парковку, где меня дожидается автомобиль Севера.
— Привет, красавчик, — ласково воркую я, погладив руль. — Давай навестим твоего хозяина?
В ответ внедорожник довольно урчит. Мне нравится думать, что он все понимает и не слишком злится на меня за посредственные навыки вождения.
— Привет! — я вхожу в палату без стука и сразу же расцветаю в улыбке. Впервые с момента госпитализации я вижу Севера, самостоятельно стоящим на ногах. Держась за край кровать, он жадно пьет воду. — Вижу, кто-то быстро идет на поправку!
Повернувшись, Север пробегается взглядом по моим голым ногам и многозначительно играет бровями. Сегодня я позволила себе надеть мини-юбку.
— С твоей помощью мой боевой дух быстро идет вверх.
— Рада стараться.
— Во всех смыслах, — добавляет он, глядя как я раскладываю на тумбочке привезенную провизию.
— Узнаю у врача, можно ли тебе так долго стоять, — шутливо замечаю я. — Ляг, пожалуйста.
— Составишь компанию?
Его теплые ладони ложатся мне на талию, отчего кожа покрывается мурашками.
— Что ты делаешь? — сипло осведомляюсь я, замерев.
— Возвращаюсь к жизни. — Откинув мои волосы, Север задевает мою шею небритой щекой. — Дверь закрой на замок, малыш. С такой юбкой до дома точно не дотерплю.
 73 
Возбуждение горячим током крови растекается под кожей, и то что казалось невозможным еще минуту назад, перестает быть таковым. Действительно, можно просто запереть дверь и позволить этому случиться. Ведь я тоже очень сильно его хочу, и каждую ночь засыпаю с мыслью о нашей близости.
— Ты ведь едва на ногах стоишь, — бормочу я, стыдливо воззвав к здравому смыслу.
Рука Севера задирает мою юбку, а вторая проникает под футболку и гладит грудь. Для себя он все уже решил.
— Значит придется лечь.
Я с опаской оглядываюсь на дверь. Ее и впрямь лучше поскорее запереть. Если сюда войдет медсестра или, не приведи Бог, сам врач, я от стыда провалюсь сквозь землю.
— Тогда ложись. — Осторожно высвободившись из его объятий, я на цыпочках иду к двери. От волнения и трепетного предвкушения тело потрясывает. Сумасшедшие. Мы оба. И Север, жизнь которого еще четыре дня назад висела на волоске, и я, идущая на поводу у него и своего взбесившегося либидо.
Беззвучно повернув замок, я на автомате приглаживаю волосы и поворачиваюсь. Откинувшись на изголовье кровати, Север жадно обгладывает меня глазами. Топорщащая ширинка его спортивных штанов красноречиво говорит в пользу того, что он тверд в своем намерении заняться сексом.
— Это местные медсестры сделали тебя таким нетерпеливым? — пытаюсь пошутить я, чтобы отвлечь его внимание от своих пылающих щек. Палата залита светом — а это то еще испытание.
— Это все ты и твоя красивая задница в этой юбке. — Голос Севера завораживающе хриплый. Не сводя с меня глаз, он просовывает ладонь за резинку штанов и делает выразительное движение.
Затаив дыхание, я медленно приближаюсь к нему. К черту яркий свет и стеснение. Север меня не стесняется и я тоже не собираюсь. Уж лучше наслаждаться происходящим. Приблизившись к кровати, запускаю руки под юбку, подцепляю кружевные стринги и медленно стягиваю вниз.