Лекарство от скуки (СИ)

Защитник, завоеватель, настоящий мужик. А сейчас, со мной, тихий и кроткий, неторопливо нашёптывает приятные глупости, пытаясь найти в себе, поймать ту самую волну нежности. Осторожно оглаживает плечи, бока, спину, не давая и намёка на большее. Окружает заботой и вниманием, заставляя забыться и довериться ещё больше, ещё сильнее. И только когда глупое сердце успокоилось, когда дыхание выровнялось, поцеловал. Так же осторожно. Пробовал на вкус, смаковал, считывал реакцию, подстраиваясь под чужие желания. Поцелуи короткие, быстрые, а, может, и не поцелуи вовсе, а лишь касания губ… будто приманка, на которую я должна была попасться. На которую попалась, теперь уже сама подаваясь вперёд. Желание… то самое, что уже было во мне… давно. В тот самый первый раз с Громовым. Оно проснулось. Оно заставило раскрыться, сомнения оставить. И странная мысль… та, которой я себя успокоить пыталась, рассчитывая, что на месте любого смогу Громова представить и будет легче… именно эта мысль меня покинула. Не хотела я никого себе представлять. Мне нужен был именно тот, кто рядом. И хотелось большего. Больше откровения, острого желания, чтобы мысли оставили голову, даря ей лишь пустоту, спокойствие, умиротворение. Потому и поддавалась. То давлению, то нежности, то инстинктам. Его, в преимуществе. У него всего этого было с избытком, но мой «секс» сдерживался, он себя не отпускал, он помнил о моей просьбе.
— А, может, ну её… эту нежность? — Пробормотала я, будто пьяная от его прикосновений, поцелуев, внимания. На губы, которые точно знали, что такое отсутствие контроля, посмотрела, но мой «секс», такой инициативы не одобряя, отрицательно покачал головой.
— Не дразни меня. Не делай глупостей. — Осторожно проговорил. — С тобой всё вкусно. Не лишай меня разнообразия.
— Я для тебя экзотика?
— Как увидел тебя, понял, что иначе всё будет.
— Не так, как с другими?
— Не так, как я умею.
Так странно, мы стояли посреди песчаного пляжа, целовались, и я вдруг подумала, что парень достался мне в награду за ожидания. За всё то, что пропустить успела. Вот и чувствовала себя лет на пять-семь моложе. И вместо Громова он. Потому и всё происходящее казалось естественным и правильным. Ушло стеснение, и неловкость скрылась. Он стянул с меня и бросил на песок тонкую кофточку, под которой хотела укрыться от вечерней прохлады. Сдвинул в сторону тонкие бретельки свободного летнего платья, чуть потянул вниз и оно само к ногам съехало. А он всё целовал и целовал. Теперь уже не только губы. Теперь к плечам, к груди припадал. А я смотрела так, будто что-то от этой ночи себе на память украсть пытаюсь. Волосы тёмные, по которым так приятно водить пальцами, руки сильные, что держат на этом свете, не отпуская, на шее шнурок какой-то, на шнурке камень. Так не по-мужски… а заводит похлеще дорогих побрякушек, на которые так падки женщины.
Я подрагивала от желания, прижималась к парню теснее, тёрлась, ластилась, требуя большего. Поцелуи уже давно больше походили на голодные, нетерпеливые, они углубились, они были отражением похоти. Внизу живота тянуло, внутри странно покалывало. Будто ожог, будто химия. Я полностью обнажённая перед ним стояла и не понимала, отчего медлит. Наплевала на интриги, на его планы, сама принялась мелкие пуговицы сорочки расстёгивать. Руки дрожали, пуговицы не поддавались, а «секс» лишь посмеивался моему нетерпению.
— Я наслаждаюсь моментом. — Пояснил свою неспешность. — Ты заслуживаешь лучшего. — К уголку губ в поцелуе прижался.
— Но совсем скоро наступит утро и сказка закончится.
— Ты не Золушка, да и я не принц. Совсем не принц. — Выдохнул, будто с сожалением. — Не замёрзла? — По обнажённой спине погладил, в пояснице ладонью надавил, заставляя прогнуться, и пахом к моему животу прижался.
— Замёрзла! — Бросила я с вызовом. — Согрей меня. — Прошептала и ладони на его плечах устроила, чуть надавливая. «Секс» рассмеялся.
— На лопатки меня уложить хочешь?
— Ага, сегодня девочки сверху.
— Не самая удачная поза для первого раза. — Не ободряя, покачал он головой, а я краской залилась, понимая, что случиться может. Правда, «секс» тут же пояснил: — Может быть больно. — Мягко рассмеялся он.
А пока я над сказанным размышляла, наклонился и пиджак, что до этого под мышкой держал, на песке расстелил. Рубашку свою сбросил и поверх пиджака устроил.
— В лучших традициях востока? На белых простынях?
— Ага, а потом побегу маме и половине деревни показывать, что моя девочка самая лучшая. Иди сюда. — За ладонь на себя дёрнул. — В глаза не смотришь? — Потянул со странной, будто презрительной интонацией. Я лишь покачала головой, не желая соглашаться или перечить. — Быть такого не может, чтобы всё равно с кем. Скажи, что со мной хочешь. — За подбородок удерживая, лицо моё вверх потянул, а я глаза закрыла, с горечью улыбаясь.
— Хочу с тобой. — Согласилась глухо.
— Как тебя зовут скажи.
— Наташа.
— Как моё имя не спросишь?
— Не спрошу. И ты сам не говори. — Едва сил хватало языком ворочать. Всю его внезапную злость на себя приняла и поняла, что не потяну больше.
Всё так же, не открывая глаз, сама поцеловала его, пальчиками осторожно за небритые щёки удерживая. Испугалась в первый момент, когда не ответил, но целовать продолжила.
— Всё должно было быть не так, слышишь?! — Вдруг вскрикнул он. — Всё должно было быть не так! — Прокричал громче и изо всех сил мои рёбра сжал, двумя руками с боков обхватывая. — Оставим это на утро, верно? — Сам догадался, когда я смолчала. Зубы стиснула и молчала.
Меня не отпуская, одной рукой с ремнём на брюках справился, так же легко и с пуговицами, и с бегунком молнии. Их вместе с бельём стянул и рассмеялся в голос, на меня глядя.
— Чувство такое, что монашку соблазняю, Наташ! Смотри на меня, детка! Глаза, так и быть, оставим на потом, но ведь всё остальное хотя бы беглым взглядом окинуть можно, а?
Выдал громкую браваду, но не настаивал. Стирая любые границы, всем телом ко мне прижался и в макушку поцеловал.
— На самом деле, всё хорошо. — Прошептал в мои волосы, улыбаясь. — Ты очень красивая и я, наверно, влюбился.
— Ты неуверен? — С наигранной обидой в голосе потянула я, а мой «секс» заверил совершенно серьёзно.
— Ничего подобного до этого не чувствовал. Обычно только желание. — Пожал он плечами.
И только лишь ощутив, что снова успокоилась, что сама его обнимаю, что прижимаюсь старательно, сверху вниз надавил, заставляя на песок опуститься. Меня уложил, а сам устроился рядом. Сильный и красивый. Я всё же оценила. Отвлекая, целовал, осторожно поглаживал, к себе приучая. А мне большего хотелось, потому и устроилась лёжа на спине, потому и потянула за шею, предлагая сверху держаться. Тяжёлый холодный камень опустился на грудь, неприятно раздражая кожу, и я поморщилась. Шнурок тут же оказался где-то в стороне. А дальше инстинкты взяли верх. Его и мои. И желание никуда не ушло. Окрепло и теперь отзывалось ноющей болью. И осторожно проникающего в меня пальца показалось мало, о чём я и сообщила, недовольно простонав в его губы.
— Чёрт, никогда бы не подумал, что мне не будет хватать твоих глаз. — Сдавленно рассмеялся мой «секс», но желание услышал. — Если что — кричи. — Предупредил и плавно вошёл.
Как таковой боли я не почувствовала, только вот неприятно как-то и… и на этом всё. Реакция моя была понятна и парень удовольствие не растягивал. Трахнул на скорую и отпустил.
— Это нормально, что я не испытываю неописуемого восторга? — Глухо проговорила, когда вдвоём отдышались. Он снова рассмеялся. Устроился сидя, со спины меня обнял, к себе притягивая, и голову на своём плече устроил. — Твоя самооценка не пострадает? — Погладила мощные руки, а он в шею меня чмокнул, отзываясь на прикосновение.
— Пожалуй, первый раз у всех такой. Когда интрига выдержана, а результат надежд не оправдал. Слишком много эмоций и в них часто теряешься. Ждёшь чего-то крышесносного, а в результате не обращаешь внимание на то, что в последующем заводить будет. Мужикам в этом плане проще. Оргазм, как закономерный итог, вытягивает ситуацию. Девочки обычно страдают.