Путёвка в спецназ (СИ)
— Не помещаю, товарищи начальники, — и улыбка во весь рот.
— Степаныч! Старый черт, иди же обниму тебя! — майор, радостно раскинув руки, полез обниматься с прапорщиком!
"Я шизею, что происходит?"
— Ты где шлялся? А то мы тут пытками балуемся, а тебя нет! — хохотнул майор.
— Дык! Дела, Виктор Петрович, дела! Да и что меня пытать? Я тебе и сам все расскажу! — и, махнув мне ракой: — Привет, Егор, — сел за стол.
Видимо, вся гамма чувств, обуревавших меня, были большим, крупными буквами написаны на лице. И сжалившись надо мной, Рогожин пояснил:
— Ты не парься! Не было никакой проверки, всего лишь тесты…
— Понимаешь ли, сержант, — подключился к разговору майор, — по реакции на вопрос, по волнению, ну и еще куче параметров — можно многое понять… Но нас интересовало в первую очередь… Хотя это не важно… Главное, что мы проведем небольшой курс: по психологии, точнее поучим вас читать по лицам и многое другое. Конечно, за две недели многому не научишь, но основы мы вам дадим! Вижу, у тебя появились вопросы? Спрашивай, что могу, отвечу?
— А зачем нас запугивали?
— А чтобы серьезностью момента прониклись, и чтобы реакции настоящие были.
— А зачем нам курс читать?
— Да чтоб врать научились! И вообще… — тут он пустился в пространные объяснения о нужности данного навыка: вдруг пытать кого… Короче, ясно, что ничего не ясно!
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, всю важность того, что мы будем делать?
— Конечно! Опять тесты?
— Тьфу ты! Руслан, откуда такие умники берутся?
— Сам в шоке! — командир откровенно развлекался. — Ладно, хватит тень на плетень наводить. Егор, иди к своим, скажи, что все в порядке. Предупреди, чтоб языком не чесали, а то мало ли… Да и сам тоже, молчи.
Выйдя из командирской палатки, покрутил головой: "И что это было? Зачем мне, вообще, что-то говорили? Опять какая-то проверка? Лучше не заморачиваться, главное помнить, что командир своих в обиду не даст! А значит все в порядке!"
* * *Полог палатки опустился и Васильев уже собирался что-то сказать, но Рогожин покачал головой. Вот Егор немного постоял в задумчивости, помотал головой, и что-то решив для себя, бодрым шагом пошел прочь. Вернув зрение в нормальное состояние, кивнул майору:
— Ну что скажешь?
— Умный мальчик! Такая сила! Он же уже инициировался?
— Да, и меня это напрягает. Слишком рано, да и цена была заплачена непомерная! Погиб парень — лишь немногим уступающий ему по силе!
— Это большая потеря, — майор сокрушенно вздохнул. — С миру по нитке собирали, а тут еще и потери.
— А я говорил, что рано? Надо было еще заниматься!
— Руслан, ты же знаешь, что тогда они становятся самоуверенными и гибнут еще быстрее. Из закончивших полный курс, а это пять лет, едва половина переживает первые задания! И это при том, что процентов десять гибнет на полигонах!
— Угу. Пусть они сперва гибнут, а выживших учить. Так получается?
— Как это ни страшно звучит, но да! И не забывай, что сейчас они воюют с людьми. И придя в Школу, будут уже психически закалены. Да и учиться им, придется куда меньше! А самое главное, повоевав в наших войнах, они смогут учить других людей. Ты же знаешь, Китеж выпускает одиночек, и для наших целей они не годятся! Максимум собраться не большой группой, а нам нужны — учителя.
— Может и не понадобится идти в Школу, — Степаныч пригладил усы, — чай и сами сможем научить!
— Может быть… — майор задумался, — но решать такие вопросы не нам! Кстати, Руслан, а где ты этих новеньких взял?
— Молота и Пьеро?
Посмотрев в бумаги, Васильев кивнул:
— Да. Селиванова и Самойлова…
— Тут вопрос, не где я их взял, а почему вы их пропустили?
— Ну, ты даешь, Руслан. Где столько людей взять? Хорошо хоть тебе на глаза попались! Я как подумаю, что твой Мажор мог реально в штабе оказаться, ух… Такого парня чуть не упустили…
— Ты на него не надейся! Отслужит и домой пойдет…
— Что? — майор аж подпрыгнул. — Ты в своем уме? Куда его с такими силами? А он же еще расти будет… А если в криминал подастся? А? Ты об этом подумал?
— Не подастся, — усмехнулся Степаныч, — почему думаешь, его Мажором кличут?
Васильев на мгновение задумался, вспоминая:
— Он сын олигарха. Ну и что, это нисколько не лучше. Представляете, что будет…
— Не ной! — Рогожин хлопнул рукой по столу. — Это не нам решать, что с ним будет! Сказано домой, значит домой!
— Кем сказано?
— Им… — Рогожин поднял взгляд вверх.
— Кем им? — майор непонимающе смотрел на эту пантомиму.
— Не тупи…
— Ох, ты-ж! — Васильев вытер платком моментально вспотевший лоб. — Что ж ты сразу-то не сказал?
— Говорю!
— Значит, у Него на парня свои планы?
— Да…
Посидев какое-то время с ошарашенным видом, Васильев задал щекотливый вопрос:
— Но почему, ты его оставил умирать, вместе с тем парнем?
— У него хотя бы шансы были, да и Тунгус бы выжил, если бы не шальная пуля…
— А если бы погиб?
Рогожин тяжело вздохнул:
— Жалко было бы… А вот то, что волнует тебя… Я должен приложить все силы, что б учить его, но беречь не имею права — не больше чем остальных. Таков приказ! Его приказ!
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Две недели, две недели — ля-ля-ля! А я схожу с ума! Достали нас уже на второй день, точнее на первый, но тогда мы просто тупо сидели в прострации и шизели… А тут вроде осознано шли. Представляете, выходит дяденька и начинает пичкать вас информацией о том, как должно перекосить лицо в том или ином случае. А попытка научить нас управлять эмоциями? Представляете, говорит:
— Я сейчас расскажу анекдот, а вы должны сдержать эмоции…
И начинает:
— Поженились зайчик и белочка. Год живут вместе, два, три, а детишек у них нету. Пошли к доктору. Доктор взял анализы, провел тесты и говорит: "К сожалению, хочу вас расстроить. Но детишек у вас нету не потому, что вы зайчик и белочка, а потому что… Вы мальчик и мальчик!"
Он видимо рассчитывал, что мы будем судорожно прятать улыбки. Не тут-то было, парни хором начали ржать. Нас понять можно, тема больная… Если у соседей и были женщины, то мы до них добраться не могли. И хотя до такого, как в анекдоте, конечно бы не дошло, но мысли молодых и здоровых парней были повернуты в одну сторону.
Короче вынос мозга! И вот, на второй день, все началось по новой. Спасение пришло как всегда неожиданно, в лице любимого командира. Через два часа, когда половина народа спала с открытыми глазами, заявился Рогожин. Постоял, посмотрел, плюнул и спас нас — заявив, что все должно быть в меру.
С этого момента стало полегче, два часа с особистами, час с Рогожиным. Хотя, тот тоже начал чудить… Ну, это мы так думали, со временем же стало понятно, что командир, как всегда, прав!
И начал он с того, что стал отучать нас от того, что до этого с таким трудом вбивал в наши бедовые головы — от рефлексов. Естественно, что это было, как и всегда, — больно. Чертовски больно.
Дав в руки шест, сказал:
— Защищайся!
Пару ударов я отбил. А что? Считай тот же автомат, только подлиннее… Ух, ты-ж! Больно! Конец шеста прилетел в печень. Еще пару атак — отбил! И в печень! Да что такое!
— Следующий!
И в печень, и еще разок… А ведь мы уже давно не лохи?! И все равно, раз за разом — в печень, в печень.
— Ну и что, красавцы, кто объяснит мне, почему бравые парни, весьма лихо владеющие рукопашным боем, раз за разом получают в одно и то же место! А ведь вашим владением автоматом, я почти горжусь!
Мы униженно молчали. А чего тут скажешь? Один черт, чтоб ни замутил: сперва побьет, потом объяснит. Кстати, ответственно заявляю — так доходит лучше!
— Ну? Есть мысли? Нет? Так и думал! Ох-хо-хох… Вы ведь вполне адекватно реагируете на атаки, ставите блоки, но у шеста нет приклада! У вас рефлекс, справа вас защищает приклад автомата! А взяв в руки другое оружие, вы действуете по старым навыкам. Будем учиться: переключаться…