Эксперимент S

Доктор Уоллис обменялся с Чедом и Шэрон крепкими рукопожатиями, представил их Пенни и Гуру.
– Дружище, классные солнечные очки, – сказал Чед Гуру. – Ты под Элвиса косишь или как?
Гуру засиял.
– Видите, я же говорил. Добавляют мне крутизны.
Пенни смотрела на лифчик бикини Шэрон.
– Вы прямо с пляжа?
– Решили окунуться с утра, – ответила Шэрон. – Нам сказали, что одежду дадут, так что не стали заморачиваться и переодеваться.
  
– И тащить одежду тоже, – добавил Чед.
– И тащить тоже, – подтвердила Шэрон.
– Одежда будет, само собой, – объявил Уоллис. – И не только одежда. На три недели будете обеспечены всем необходимым. Идемте за мной.
* * *
Университетский эксплуатационный отдел уже полностью опустошил Толман-холл, вынеся мебель, светильники, покрытия полов и шкафы. Остался лишь пустой бетонный блок, соответствующий статусу подлежащего сносу здания. Взялись бы и за разбор несущих конструкций, не договорись доктор Уоллис с управляющим повременить месяц и дать ему возможность провести эксперимент S.
Уоллис отвел Пенни, Гуру и двух австралийцев в западное крыло Толман-холла, спустился по лестнице в подвал. В здании еще было электричество, и он щелкнул выключателем. Одна за другой под потолком зажглись старые флуоресцентные лампы и залили светом пространство без окон.
– О-о, здесь так жутко, когда никого нет, – сказала Пенни.
– Как в психушке из фильма, – подхватил Гуру.
– Эй, вы, хватит, – проворчал Уоллис раздраженно: не ровен час, у австралийцев нервы разгуляются.
– Ничего страшного, – успокоил его Чед. – Нас с Шэз на испуг не возьмешь. Если тут дегроды не водятся, то все в порядке.
– Дегроды? – переспросила Пенни.
– Которые шарятся по заброшкам. Ну, бродяги, бездомные, синяки, крысы помойные, нищеброды…
– Да, понятно, спасибо.
Уоллис вел их по лабиринту коридоров. По слухам, архитектор здания вдохновился экспериментами с крысами, которые проводил не кто иной, как психолог-бихевиорист Эдвард Ченс Толман, – отсюда и название.
Уоллис остановился возле комнаты, дверь которой осталась нетронутой, рядом на стене была намалевана пульверизатором большая красная буква Х.
– X – это метка нашей базы! – пискнула Пенни.
– Это пометил я, – объяснил Уоллис, – чтобы из этой комнаты подрядчики по сносу ничего не выносили. – Он толкнул дверь, шагнул в темноту, включил свет, и им открылась небольшая прихожая. В десяти футах от входа от стены до стены тянулась перегородка с длинным прямоугольным смотровым окном и еще одной дверью, ведущей в помещение, где следующие три недели предстояло жить австралийцам. Перед окном стоял стол, на котором лежали сенсорная панель размером с планшет и серебристый ноутбук.
Уоллис сел в единственное в комнате кресло.
– Жаждете откровения? – спросил он.
– Ждем не дождемся, – ответил Чед.
– Ничего не вижу, – пожаловался Гуру, приставив руки к смотровому окну.
– Потому что там свет не включен, гений, – поддела его Пенни.
– Я и есть гений. Мой коэффициент интеллекта…
– Расскажи тем, кому это интересно.
– Дети, не ссорьтесь, – прервал их Уоллис. Обращаясь к австралийцам, он добавил: – Раньше здесь был самый большой конференц-зал в этом здании. Я распорядился построить эту стену для эксперимента, чтобы отделить комнату для наблюдений от… назовем ее… лаборатории сна.
– Но спать-то мы и не будем, дружище, – возразил Чед. – Так что название не очень подходит.
– Да, но? учитывая характер эксперимента… он ведь называется эксперимент S, поэтому…
– Тоже не очень. Не лучше ли назвать эксперимент «Б» – бессонница»?
Пенни хихикнула.
Уоллис вежливо улыбнулся.
– Акцент немного сместится, вам не кажется? – заметил он.
– Не-а, – Шэрон говорила слегка в нос. – Я с Чедом согласна. Лаборатория сна? Не-а, смысл не тот, дружище.
– Вы для себя можете называть, как вам больше нравится, – бросил Уоллис. – Давайте глянем?
Он включил сенсорную панель, прикоснулся к ней сбоку, и на экране появился пульт управления освещением. Он быстро нажал пять кнопок, и под потолком лаборатории сна одна за другой зажглись пять светодиодных ламп.
– Ух ты! – воскликнула Пенни. – Круто!
– Класс, – сказал Чед.
– Кла-а-асс, – попугаем повторила Шэрон.
– Больше, чем наш дом в Индии. – Гуру явно был под впечатлением. – А у меня, между прочим, четыре брата.
Доктор Уоллис был доволен, что им понравилось. Несколько месяцев он потратил на поиски грантов, от государства и от штата, но после неизбежных отказов – по этическим соображениям – решил все профинансировать сам.
– Помещение, конечно, полностью закрыто, – объяснил он. – Здесь библиотека с самыми разными авторами, от Бронте и Этвуд до По и Кинга. Рядом – домашний кинотеатр. Если не ошибаюсь, восемьдесят каналов, а также подписка на стриминг. Есть дивиди-проигрыватель с хорошим набором фильмов. Небольшой спортзал…
– И баскетбольная площадка! – изумилась Пенни. – Просто жесть!
Уоллис кивнул. Это не была площадка в техническом смысле слова, потому что разметки не было, но перед баскетбольным щитом с корзиной хватало места, чтобы побросать мяч или сыграть один на один.
– Там кухня, – продолжал показывать он. – Полный холодильник еды. И много чего в кладовке. Вы оба написали, что никакой пищевой аллергии у вас нет. Но если пожелаете что-то конкретное, дайте знать, и вы это получите.
– А зачем кровати? – поинтересовался Чед. – Спать мы вроде не должны?
– Спать вы не будете. – Он показал на большой баллон в дальнем конце прихожей, размером и формой напоминающий домашнюю систему газового отопления. – Здесь газообразный стимулятор, который уже подается в лабораторию. Подышите им пять минут – и не сможете спать, даже если очень захотите. А кровати… личное пространство, если угодно. Ведь у вас будет уйма времени. Спать не будете, но полежать и расслабиться сможете.
Шэрон не сводила глаз с баллона.
– А этот газ… он не опасен?
– Конечно, нет, – подтвердил Уоллис. – Испытан самым тщательным образом.
– А что это? В смысле, из чего он?
– Боюсь, что формула – это коммерческая тайна.
– Если он вам скажет, – добавила Пенни, – ему придется вас убить.
– А если мы захотим выйти из комнаты? – спросил Чед. – Дверь заперта не будет?
– Заперта? Нет. Но покидать лабораторию сна нежелательно. Ведь это контролируемый эксперимент. Все факторы должны носить постоянный характер, кроме одного: независимая переменная. В нашем случае это вы оба. И если кто-то из вас эту комнату покинет, то подышит обычным воздухом и внесет в эксперимент вторую независимую переменную, а это может сказаться на конечном результате.
– Хочу уточнить, профессор, – заговорил Гуру, – при испытаниях на людях неизбежно есть неконтролируемые переменные: возраст, пол, генетическая предрасположенность. Поэтому, строго говоря, это не контролируемый экс…
– Неизбежные неконтролируемые переменные будут отфильтрованы в ходе дальнейших экспериментов, Гуру, – пояснил Уоллис.
– Но суть в том, что мы должны сидеть в этой комнате двадцать один день? – спросил Чед.
– Именно так. Об этом было сказано в формах с информацией об испытуемых и их согласии, вы их подписали, – сказал Уоллис с легким раздражением. – Если засомневались, скажите сразу, у меня целый список других…
– Не-а, дружище, – перебил Чед. – Никаких сомнений.
Он взглянул на Шэрон.
– Задний ход давать не буду, – сказала она. – Получим тут приличную денежку, еще полгода сможем по миру ездить.
– Слыхали? Мы не отказываемся. Но… – Чед пожал плечами. – Если что-то случится? Кто-то из нас заболеет? Вы же нас выпустите?
  
– Естественно, – заверил Уоллис. – Вы же не в тюрьме. Вы имеете право прервать эксперимент в любую минуту.
– Но тогда останемся без бонусов?
– А вам положены бонусы? – удивилась Пенни.
– Если проведут в эксперименте двадцать один день, – объяснил Уоллис.