По любви (СИ)

Румянец на лице Лунопопой сгущается. Нина ерзает на стуле. Аущ. Господи, да я голову готов дать на отсечение за то, что прямо сейчас она не отказалась бы от добавки! Только-только успокоившиеся нервы натягиваются до предела. Во рту сохнет, как у заплутавшего бедуина.
– Это очень странно.
– Ну, уж как есть. И тебе понравилось. Я могу, конечно, повторить, если…
– Нет! Я обойдусь!
Всегда ровный голос Лунопопой срывается. Она полна сюрпризов. С ней мне точно не заскучать.
– Значит, тут у нас разногласий нет?
– Нет. – Опускает глазки. Ну-ну, как будто от меня укрылся бушующий в них шторм. А вот фиг тебе, Нина Васильевна. Ты у нас горячая штучка. Теперь прячься – не прячься, я все про тебя знаю. Под твоими льдами, затаившись, дремлет супервулкан.
– Отлично. Потому что меня все тоже более чем устроило.
– Но вы же… Ты же…
– Не кончил. С этим ты мне можешь помочь, когда мы обо всем договоримся, – дразню Нину, нащупываю пределы. Она краснеет просто мучительно. Вздрагивает, как заяц, целиком и полностью оправдывая свою смешную фамилию. Но когда говорит, ее голос звучит знакомо сдержанно. Я бы даже сказал – отстраненно:
– Я еще ни на что не согласилась.
– И то так. Ну, что я тебе предлагаю, ты знаешь. Давай тогда быстренько пройдемся по твоим вопросам.
– Каким вопросам? – поджимает губы.
– Какие-то же вопросы у тебя ко мне остались?
– Да их тьма! Мы ничего толком не обсудили. Вы предлагаете мне фиктивный брак, но он будет не совсем фиктивным…
– Вот именно. Совсем фиктивно – не выйдет. Азаров объяснил, почему. У тебя с этим какие-то проблемы? Ты не любишь секс?
– Не в этом дело!
– Вот и хорошо. Потому что трахаться мы будем часто.
– Трахаться… – задыхается Лунопопая.
– Да, именно так, – продавливаю ее взглядом. Иначе никак. Это принципиальный момент. Нужно, чтобы она поняла, и не строила насчет меня никаких иллюзий. – Сразу предупрежу, что я не особенно романтичный парень. Все будет ровно так, как на этом столе, Нина. Жестко, много, грязно. Если ты видишь это как-то иначе, ставим точку в разговоре и расходимся. Выпрашивать, кружить около, якобы завоевывая, я не умею…
– Брак по расчету этого и не предполагает, – перебивает меня, деловито поправляя очки. Моя ж ты умничка! Хочется обнять ее за такую покладистость. – По поводу интимной стороны вопроса, думаю, мне все понятно. Теперь можем перейти к более насущным вещам.
Нина открывает блокнот, берет ручку и принимается в нем что-то писать.
– Нин, ты что делаешь?
– Набрасываю основные пункты нашего договора. Итак… Что даю я вам, понятно. Совместное проживание… Кстати, где?
– У нас с дочерью дом. Ты переедешь к нам на время нашего брака.
– Надо бы уточнить адрес. И срок самого брака. Как думаете, полугода хватит?
– Мы же вроде уже перешли на ты! – не упускаю случая ей напомнить. – Полгода – мало. Люди дольше гражданства ждут.
– Год? – сводит брови.
– Не так уж это и много! – отчего-то злюсь я.
– Не скажи. Никто из нас не молодеет. Кроме того, в течение этого срока моя личная жизнь будет стоять на паузе. Наверняка ведь предполагается, что ни с кем другим я не смогу встречаться?
– Ты зришь в корень, – сощуриваюсь. Ревность берется из ниоткуда. Концентрируется, густеет в воздухе. Что глупо примерно так же, как и неподконтрольно. Темперамент у меня о-го-го. – С этим могут возникнуть какие-то проблемы? У тебя кто-то есть?
– Нет на данном этапе. Но ведь ничего нельзя исключать. Я хочу семью, детей… Когда-нибудь.
– Кстати, о детях. Ты на таблетках?
– Нет. – Нина бросает на меня быстрый взгляд и снова утыкается в злосчастный блокнот.
– Дети мне ни при каких условиях не нужны. Следует позаботиться об этом. Имея постоянного партнера, я бы предпочел отказаться от презервативов в пользу таблеток. Если тебе они, конечно, не противопоказаны. – Нина опускает голову еще ниже. – Что это означает, Нин? У тебя есть какие-то возражения? – хмурюсь.
– Нет. Просто неловко, что Азаров будет в курсе таких подробностей. Не бери в голову.
 
– Тут без вариантов. Привлекать другого юриста я не стану. Сама понимаешь, насколько это деликатный вопрос.
– Да. Понимаю, – ну вот, опять поджимает губы.
– Ты записала? Никаких детей. Надо прописать ответственность за нарушение этого пункта.
– Штраф? – вскидывается Нина. – Хорошая мысль. Кстати, думаю, за измену он бы тоже не помешал.
– Ты собираешься мне изменять? – подкалываю.
– Нет! Речь сейчас скорее о тебе. Извини, Ставрос, но учитывая славу, которая за тобой тянется, я в этом браке не смогу расслабиться ни на секунду.
– Ревнуешь?
– Не хочу, чтобы против меня выдвинули обвинение по статье о фиктивном браке.
– Этого не будет. Моего слова тебе недостаточно?
– Не в этом вопросе. Прости. Думаю, миллиона за каждый установленный случай измены будет достаточно. – Лунопопая закусывает губу, старательно выводя на бумажке шесть ноликов.
– Да ты не мелочишься! – присвистываю восхищенно.
– Меньшая сумма вряд ли вас дисциплинирует.
– Ты уж определись – ты, вы.
– Я десять лет соблюдала субординацию. Не так-то просто избавиться от привычки тебе выкать.
В этом, блин, что-то есть. В том, что мы обсуждаем наш брак так сухо, сдержанно, как до этого сто раз с ней обсуждали всякие рабочие моменты. Мне нравится. Не могу не улыбаться. Хотя ситуация, мягко скажем, не располагает к веселью. То, что я согласился на брак, говорит лишь о том, что меня таки сумели припереть к стенке.
– Что еще?
Нина задумчиво теребит подвеску.
– Не знаю. Навскидку так и не скажешь. Может, Азаров нам что-нибудь посоветует?
– Вероятно. О росписи я договорюсь. У меня есть знакомые в ЗАГСе.
– Ладно. А ваша дочь…
– А что она?
– Вообще в курсе? Для девочки это может стать неприятным сюрпризом. Да и вообще мы как-то не обсудили этот довольно важный момент.
– Обсуждать здесь нечего. Надо сделать так, чтобы Вика не успела к тебе привыкнуть. Иначе ей будет больно, когда мы разведемся.
– Но мы же будем жить в одном доме… – вот тут в голос Нины и возвращается неуверенность.
– Ничего. Дом у меня большой. Будут еще идеи? Или я вызываю Азарова?
– Вызывай.
А дальше все закручивается просто с какой-то невероятной скоростью! Самым сложным оказывается договориться с ЗАГСом. Там уже все расписано перед новым годом. И даже своим, даже за деньги не втиснуться. Приходится просить, чего я вообще терпеть не могу делать. Лезть в глаза. Суетиться. Спасает лишь то, что нам и даром не далась торжественная роспись. Хотя, может, для картинки она бы не помешала. К черту! Пусть в миграционке докажут, что я не по большой любви женюсь. И до того меня вся эта канитель закручивает, что о своей невесте я вспоминаю, когда ее уже и след простыл. Приходится ей звонить.
– Завтра к одиннадцати надо быть в ЗАГСе.
– Хорошо. Буду. Что-нибудь еще?
А черт его знает! Я вообще почему-то ужасно раздражен. Может, все дело в том, что в глубине души я надеялся на ответную любезность от Нины? Если честно, я вообще только о том и думал.
– Да. Принарядись. Чтобы не возникло вопросов – сама знаешь, у кого.
– Ладно.
Какая красноречивая, блин. Самой-то наверное, хорошо. А я вспоминаю утро и… Мне плохо. Мне очень-очень плохо. Я просто горю.
– А ты как? Чем вообще занимаешься?
– Пакую вещи. Мне же завтра предстоит переезд.
– А… – замечаю глубокомысленно.
– У тебя все? Потому что у меня правда очень много работы.
– Да-да. Не отвлекаю.
– Слушай, Ставрос, я тут подумала, наверное, будет правильно устроить в офисе небольшой праздник.
– Проставиться, в смысле?
– Ну да. Не то это будет как-то подозрительно, тебе не кажется?
– Угу. Я что-нибудь придумаю.
– У Лены есть номера кайтеринговых компаний, с которыми мы обычно сотрудничаем. Я бы этим занялась, но мне надо…