По любви (СИ)

– На тысячу процентов.
Акушерка приглашающе распахивает передо мной дверь и предупреждает на всякий случай:
– В самом конце лучше бы вам встать к изголовью.
Разберемся. Отрывисто киваю и шагаю в палату.
– Ставрос? Что-то случилось? – пугается моя женщина. К родам она стала довольно большой, а вот ведь, на больничной койке один черт кажется ма-а-аленькой. – Ты почему здесь? Что-то идет не так? – бросает заполошный взгляд на монитор. Ее пульс немного подскакивает. Ну, вот еще! Я же помогать пришел, а пока только обратного эффекта добился. Тороплюсь объяснить, как есть:
– Все так. Просто где мне еще быть, когда моя любимая женщина рожает?
– Ты хочешь остаться со мной? Здесь? – потрясенно хлопает глазами.
– Ну, пока ж нет других вариантов. Так-то бы я, конечно, предпочел укатить с тобой на Мальдивы. – Почему на них, господи? Никогда же там не был. Усаживаюсь на стул рядом с койкой. – Только не реви опять, ага?
– Не буду, – смеется Нина, а глаза ведь все равно на мокром месте. – Я фильм смотрю, – спохватывается, тычет в планшет наманикюренным пальчиком.
– А что, так можно? – улыбаюсь я. Такие нынче роды, ага. Господи, спасибо. Я бы не пережил, если бы ей было больно. Эпидуралка – лучшая вещь на свете. После оргазма – так точно. Отведем ей почетное второе место.
– Врач говорит, еще где-то час. – Нина целует мою ладонь, а у меня в башке не укладывается… Это я ее целовать должен. Ноги ей целовать. – Планирую досмотреть последнюю серию Белого лотоса.
В общем, классно мы рожали. Досмотрели сериальчик, потом еще десять минут потужились и… все.
– Ах, какая прелесть, вы только посмотрите!
– Девочка, что ли? – удивляюсь я, сглатывая колотящееся где-то в горле сердце. Я мужик. Я кремень. Я уже второй раз отец. Ничего нового. Я не буду плакать.
– Мальчик! – на лице акушерки маска, но ее глаза смеются. – Что, мальчик прелестью не может быть?
Наверное, может. Я, если честно, не очень-то его вижу. Перед глазами, несмотря на все мои усилия держаться, все плывет от слез. Я улавливаю происходящее ощущениями. Тактильно, когда сына на короткий миг прижимают ко мне и тут же укладывают Нине на грудь. Звуками – писком монитора, всхлипом жены. Запахами. Каких-то лекарств, которыми обрабатывают Нину, крови и… молока.
– Сосательный рефлекс отличный, – опять смеются. И я тоже улыбаюсь, потому что это правда смешно, то, как он кряхтит и причмокивает.
Картинка, наконец, становится более-менее четкой. Наши взгляды с Ниной встречаются поверх темноволосой головки сына. Которого у нас тут же отнимают, чтобы положить под лампу.
– Привет, мама.
– Привет, папа.
Смотрим друг на друга и смеемся, теряясь в ощущениях.
– Ты как?
– Просто супер. Нет, правда. Не понимаю, почему вокруг этого столько разговоров.
– Значит, сразу за вторым пойдем?
Нина хохочет. И быстро-быстро, соглашаясь, кивает. А я где-то слышал, что после родов бабы в истерику впадают и клянутся, что больше никогда! Ни за какие коврижки. Я – гребаный счастливчик. Впрочем, сложно пойти за вторым сразу, учитывая, сколько времени потом нельзя трахаться. Сашке уже два. Месяца, но все же. Мы еще ни разу… Схожу с ума.
Перевожу взгляд на люльку с сыном, а тот, будто почувствовав, что я на него смотрю, открывает глазки.
– Нин, солнышко, – киваю на мелкого, которого уже, наверное, пора кормить. Никак я не пойму, какой у них график. – Смотри, кто тут у нас проснулся.
Обращался к жене, а охи-ахи слышатся отовсюду. Разбалуют мне пацана. Это точно. Первый внук у Василия Зайки. Сыновья ни в какую ни жениться, ни детей пока заводить не хотят. Так что Сашкой даже Наталья Николаевна прониклась. Ей внучат уже хоть от кого-то охота нянчить. И кочует мелкий с рук на руки уже вторую неделю. Вот сколько у нас гостят его дедушки-бабушки-дядьки, столько и висит на ком-то. Что будем делать, когда все уедут – понятия не имею. Но что нам не до секса будет – так это точно.
Немножечко закипаю.
Нет, все понимаю вроде бы. Я ж не дурак. Знал, что так будет. Но…
 
– Будешь кормить?
Ну, хоть на это пооблизываюсь. Раз ничего другого мне не обломится.
– Да рано еще. А вот нам уже пора ужинать. Ребят, на стол накрывать?
Все кивают. Лыжи и свежий воздух будят голод. Два часа назад ели. И вот опять. За огромным столом почти все места заняты.
– Мам, я это сюда поставлю? – Вика кивает на блюдо с мясной нарезкой.
– Ага, моя хорошая. Ставь.
Нина старается не зацикливаться на этом «мама». И Вика смелеет, называя ее так все чаще. Приняла моя девочка… мою женщину. Счастье. Да и как ее не принять было? От нее все в восторге. Отец, мачеха, братья. Всех она очаровала своей теплотой.
– Ниночка, а ты в декрете сколько планируешь находиться?
Жена переводит на меня вопросительный взгляд. Я ее не отпускал в декрет. До последнего. И ведь понимал, что ей реально важно побыть хоть немного с сыном, отдохнуть от работы, насладиться по полной материнством, ничего не упустить. Это действительно было понятно и важно. Но… Ладно, я просто не представлял на ее месте никого другого. Никому не доверял. За глаза меня в офисе стали называть тираном, а сколько шуточек на эту тему я выслушал – не передать.
– Игорек справится, ну честно. И я буду на подхвате на случай чего, – убеждала меня Нина, потирая выступающий горой живот.
– Ладно, – сдаюсь со вздохом, не то ж и правда родит прямо в офисе.
– Надо его приказом назначить. И право подписи переоформить…
– Угу.
– А раз я временно самоустраняюсь от дел, может, поменяем мне фамилию, что скажешь?
– На какую?
– Не тупи! – закатывает глаза. – Ты же сына на свою как пить дать запишешь.
– Даже не обсуждается.
– Ну, а у меня, что, с ним разная будет?
Гляжу на нее с прищуром. Опередила меня женушка. Я сам хотел ей предложить все сделать правильно. Да, вначале было неважно, что она не взяла мою фамилию, но теперь каждый раз хмурюсь, когда на ее подпись перед своей смотрю. А от этой Зайки Н.В. прямо глаз дергается. Никакая она не Зайка. Зайки трусишки. А она у меня настоящая львица. Мне за нее страшно гордо.
– А то, что у нас была разная, тебя не смущало?
На этот вопрос Лунопопая лишь закатила глаза.
- Да пока не знаю, Наталья Николаевна. Пока хочу насладиться декретом.
Ужин идет своим чередом. Все много смеются, что-то друг другу рассказывают. Тише всех Нинин старший брат. Характер у него такой – не любит отсвечивать. Поначалу показалось, он от факта обретения сестренки не в восторге, но потом понял, что дело не в этом.
– Может, коньяка?
– А давай.
Встаю, чтобы притащить бокалы. И Нина тоже встает.
– Куда?
– Саньке пора купаться.
Дергаюсь вслед за ней. Купание сына – ритуал. Я в нем всегда принимаю участие. А в этот раз Нина лишь головой качает:
– Я сама справлюсь. Оттянись за нас обоих, – кивает на стаканы. Ага. Пить ей тоже нельзя. Не то чтобы Лунопопая так часто выпивала, но одно дело – знать, что в любой момент можешь пропустить бокал чего-нибудь для настроения, и совсем другое – понимать, что тебе еще очень долго не светят такие радости. Угнетает сам факт.
С мужиками по сто пятому разу обсуждаем, как лихо у нас тут власть поменялась. Знаю, не обошлось без Михаила, он из спецслужб, но это и все подробности, что я знаю. Потом разговор переключается на футбол, тачки… Света жалуется, что у нее болят все косточки. Так она убилась на спуске. Я предлагаю Женьке отвести девушку в джакузи под открытым небом. Понятия не имею, почему не предложил им это раньше. Может, из зависти. Сам-то я уже и забыл, когда мы в последний раз зажигали там с Лунопопой.
– Жень, давай! Круто ведь. Я никогда под открытым небом в джакузи не плавала.
Эх. Зависть черная. Встаю, похлопываю Миху по плечу. Он знает, как я ему благодарен. Был у нас разговор…
– Пойду к жене. Может, помощь нужна какая.
– Ага…
Заглядываю в детскую. Сашка спит, смешно оттопырив попку. Рядом радионяня, а Нины нет. Заглядываю к нам в спальню. Жена стоит ко мне спиной практически голая. Из одежды на ней – мои любимые красные трусики.