Сталин и Берия. Секретные архивы Кремля. Оболганные герои или исчадия ада?
22 января 1910 года бакинский комитет РСДРП принял резолюцию, которая провозглашала необходимость созыва общепартийной конференции и переноса в ближайшем будущем центра руководства партийной и революционной работой в Россию. В резолюции говорилось: «Оторванность наших организаций друг от друга и отсутствие (руководящего) практического центра, регулярно действующего в России и на деле объединяющего местные организации в единую партию, исключают возможность осуществления действительно партийной (а не кустарно-групповой) политической агитации…» Текст резолюции был подготовлен Сталиным. В нем также шла речь о начале издания единой партийной газеты.
24 января 1911 года политический ссыльный Джугашвили-Сталин, находившийся тогда в Сольвычегодске, написал письмо, адресованное одному из товарищей по партии, В. С. Бобровскому, и посвященное противоречиям между «заграничными блоками» социал-демократов.
Полицейская карточка на арестованного Джугашвили. 1911 год
24 января 1911 г. Сталин – Бобровскому
Пишет Вам кавказец Сосо, – помните в четвертом году в Тифлисе и Баку. Прежде всего мой горячий привет Ольге, Вам, Германову (обо всех вас рассказывал И. М. Голубев, с которым я и коротаю мои дни в ссылке). Германов знает меня как Ко… б… а (он поймет). Мог ли я думать, что Вы в Москве, а не за границей. Я недавно вернулся в ссылку («обратник»), кончаю в июле этого года. Ильич и Ко. зазывают в один из двух центров, не дожидаясь окончания срока. Мне же хотелось бы отбыть срок (легальному больше размаха), но если нужда острая (жду от них ответа), то, конечно, снимусь. А у нас здесь душно без дела, буквально задыхаюсь. О заграничной «буре в стакане воды», конечно, слышали: блоки Ленина – Плеханова с одной стороны и Троцкого – Мартова – Богданова с другой. Отношение рабочих к первому блоку, насколько я знаю, благоприятное. Но вообще на заграницу рабочие начинают смотреть пренебрежительно: «Пусть, мол, лезут на стенку, сколько их душе угодно, а по-нашему, кому дороги интересы движения, тот работает, остальное приложится». Это, по-моему, к лучшему. Мой адрес: Сольвычегодск Вологодской губернии, политическому ссыльному Иосифу Джугашвили.
12 ноября 1912 года в Кракове у Ленина состоялось первое совещание ЦК РСДРП, посвященное предстоящему началу работы IV Государственной думы и общественным акциям большевиков по этому поводу. Среди участников встречи был и Иосиф Сталин, который за два месяца до этого бежал из ссылки. Ленин выбрал тогда местом своего проживания Краков не в последнюю очередь из-за того, что оттуда легко было получать информацию и газеты из Санкт-Петербурга, а местное население не проявляло особой лояльности к властям Российской империи. Сталин привез Ленину свою статью «Наказ». Ильич распорядился передать этот текст в Питер и немедленно опубликовать в «Правде» – «на видном месте, крупным шрифтом», при этом не потерять и не испачкать оригинал.
Туруханская ссылка
11 июля 1913 года Иосиф Сталин, арестованный весной того же года за революционную деятельность и высланный в Туруханский край Енисейской губернии, прибыл в Красноярск. Оттуда он был отконвоирован в село Монастырское. Вместе со Сталиным ссылку в тех же местах отбывал Я. М. Свердлов. У властей «ссыльный Джугашвили» значился как склонный к побегу, и он действительно изыскивал способы бежать из Туруханского края.
25 августа 1913 года исполняющий обязанности вице-директора департамента полиции отправил начальнику Енисейского губернского жандармского управления срочное распоряжение: «Ввиду возможности побега из ссылки в целях возвращения к прежней партийной деятельности упомянутых в записках от 18 июня сего года за № 57912 и 18 апреля сего года за № 55590 Иосифа Виссарионовича Джугашвили и Якова Мовшева Свердлова, высланных в Туруханский край под гласный надзор полиции, департамент полиции просит Ваше высокоблагородие принять меры к воспрепятствованию Джугашвили и Свердлову побега из ссылки».
Чтобы помешать И. Сталину и Я. Свердлову в осуществлении замысла, обоих ссыльных перевели в глухие места – за Полярный круг, в село Курейка, которое почти не имело связи с внешним миром: почта доставлялась реже чем раз в месяц, а пароход заходил лишь один раз в год.
Об удаленности этого места писала в своей книге «Сталин в Туруханской ссылке» большевичка Вера Швейцер: «Везли в арестантских вагонах, по месяцам задерживались в переполненных этапных тюрьмах, потом бесконечно долго ехали по реке. Сталина везли по реке Енисею в небольшой лодке. Только подумать, в лодке нужно было проехать больше двух тысяч километров по бурному, стремительному Енисею. На пути встречались водовороты и пороги. Больше месяца длилось это опасное путешествие по Енисею, пока, наконец, не добрались до села Монастырского… На этот раз, чтобы отрезать Сталину все пути к побегу, его заслали сначала в поселок Костино, а в начале 1914 года переправили в Курейку… Зима длится здесь 8–9 месяцев, и зимняя ночь тянется круглые сутки. Здесь никогда не произрастали хлеба и овощи».
10 ноября 1915 года
Сталин – Ленину и Крупской
Дорогие друзья!
Наконец-то получил ваше письмо. Думал было, что совсем забыли раба божьего, – нет, оказывается, помните еще. Как живу? Чем занимаюсь? Живу неважно. Почти ничем не занимаюсь. Да и чем тут заняться при полном отсутствии или почти полном отсутствии серьезных книг? Что касается национального вопроса, не только «научных трудов» по этому вопросу не имею (не считая Бауэра и пр.), но даже выходящих в Москве паршивых «Национальных проблем» не могу выписать за недостатком денег. Вопросов и тем много в голове, а материала – ни зги. Руки чешутся, а делать нечего. Спрашиваете о моих финансовых делах. Могу вам сказать, что ни в одной ссылке не приходилось так жить незавидно, как здесь. А почему вы об этом спрашиваете? Не завелись ли случайно у вас денежки и не думаете ли поделиться ими со мной? Что же, валяйте! Клянусь собакой, это было бы как нельзя более кстати. Адрес для денег тот же, что для писем, т. е. на Спандаряна.
А как вам нравится выходка Бельтова о «лягушках»? Не правда ли: старая, выжившая из ума баба, болтающая вздор о вещах, для нее совершенно непостижимых!
Видал я летом Градова с компанией. Все они немножечко похожи на мокрых куриц. Ну и «орлы»!..
Между прочим. Письмо ваше получил я в довольно оригинальном виде: строчек 10 зачеркнуто, строчек 8 вырезано, а всего-то в письме не более 30 строчек. Дела…
Не пришлете ли чего-либо интересного на французском или английском языке? Хотя бы по тому же национальному вопросу. Был бы очень благодарен.
На этом кончу.
Желаю вам всем всего-всего хорошего.
Сталин провел в Курейке более двух лет, вначале, как уже упоминалось, вместе с Я. М. Свердловым, который писал своей сестре: «Меня и Иосифа Джугашвили переводят на 100 верст севернее, севернее Полярного круга на 80 верст. Надзор усилили, от почты оторвали; последняя – раз в месяц через „ходока“, который часто запаздывает. Практически не более 8–9 почт в год…» Но в конце 1914 года Свердлова перевели в поселок Селиваниху, а потом вернули в Монастырское.
Вера Швейцер вместе с другим революционером, Суреном Спандарьяном, однажды тайно от властей навестила Сталина в Курейке. Произошло это зимой, когда единственный путь пролегал по льду Енисея. Ехали на собачьей упряжке, постоянно слыша вокруг вой волков.
«Нашему неожиданному приезду Иосиф был необычайно рад, – вспоминала В. Швейцер. – Мы зашли в дом. Небольшая квадратная комната, в одном углу – деревянный топчан, аккуратно покрытый тонким одеялом, напротив рыболовные и охотничьи снасти – сети, оселки, крючки. Все это изготовил сам Сталин. Недалеко от окна продолговатый стол, заваленный книгами, над столом висит керосиновая лампа. Посредине комнаты небольшая печка-буржуйка, с железной трубой, выходящей в сени. В комнате тепло; заботливый хозяин заготовил на зиму много дров. Мы не успели снять с себя теплую полярную одежду, как Иосиф куда-то исчез. Прошло несколько минут, и он снова появился. Иосиф шел от реки и на плечах нес огромного осетра. Сурен поспешил ему навстречу, и они внесли в дом трехпудовую живую рыбу.
