Сталин и Берия. Секретные архивы Кремля. Оболганные герои или исчадия ада?
Не привыкшая к такому грубому обращению, тем более связанному с деятельностью мужа, Крупская через несколько часов написала старому большевику, члену Президиума ЦИК СССР Л. Б. Каменеву следующее послание: «Лев Борисович, по поводу коротенького письма, написанного мною под диктовку Влад. Ильича с разрешения врачей, Сталин позволил себе вчера по отношению ко мне грубейшую выходку. Я в партии не один день. За все 30 лет я не слышала ни от одного товарища ни одного грубого слова, интересы партии и Ильича мне не менее дороги, чем Сталину.
Сейчас мне нужен максимум самообладания. О чем можно и о чем нельзя говорить с Ильичом, я знаю лучше всякого врача, так как знаю, что его волнует, что нет, и во всяком случае лучше Сталина. Я обращаюсь к Вам и к Григорию [Зиновьеву] как более близким товарищам В. И. и прошу оградить меня от грубого вмешательства в личную жизнь, недостойной брани и угроз. В единогласном решении Контрольной комиссии, которой позволяет себе грозить Сталин, я не сомневаюсь, но у меня нет ни сил, ни времени, которые я могла бы тратить на эту глупую склоку.
Я тоже живая, и нервы напряжены у меня до крайности».
Позже об этом письме и инциденте с оскорблениями Крупской узнал и Ленин, и 5 марта 1923 года он продиктовал письма злейшему врагу Сталина Л. Троцкому (попросил разобраться с проходившими в Грузии событиями и доложить в ЦК), а также небольшое послание самому Сталину. Оно было помечено грифами «Строго секретно» и «Лично», но при этом копии отправлены адресантам письма Крупской – Л. Каменеву и Г. Зиновьеву. Текст ленинского послания был следующим:
«Уважаемый т. Сталин!
Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Хотя она Вам и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через нее же Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения.
О том, что происходило дальше, существует версия, которую излагал Л. Троцкий в своих уже заграничных изданиях, – ознакомившись с письмом, Крупская обратилась к тому же Л. Каменеву: «Владимир только что продиктовал стенографистке письмо Сталину о разрыве с ним всяких отношений. Он бы никогда не пошел на разрыв личных отношений, если б не считал необходимым разгромить Сталина политически». По словам Володичевой, одной из секретарей Ленина, Крупская просила не отправлять это послание Сталину, но, выполняя волю В. И. Ленина, Володичева лично передала 7 марта это послание генсеку. Тот прочитал и сразу же продиктовал ей ответ, в котором принес все необходимые (по требованию Ленина) извинения. На кону стояла власть на одной шестой земного шара. Что по сравнению с ней значили любые слова, к тому же предназначавшиеся тяжелобольному человеку? 10 марта 1923 года у Ленина случился третий инсульт, после он больше не смог заниматься политической деятельностью…
Но незадолго до того, 6 марта, Ленин надиктовал записку и противникам Сталина, вождям грузинской оппозиции Мдивани и Махарадзе (причем отдав распоряжении отослать копии Троцкому и Каменеву), в которой были и следующие слова: «Возмущен грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Дзержинского».
Болезнь Ленина и возвышение Сталина
Но решение «разобраться» со Сталиным, который, набирая всю большую административную силу, вовсе не собирался продолжать играть роль примерного ученика и последователя, Ленин принял, по всей видимости, еще во второй половине декабря 1922 года и в последнюю неделю уходящего года стал диктовать предложения о реформе управления партией. Позже эти записи, составленные 23–25 декабря 1922 года, получили громкое название «политическое завещание Ленина». По всей видимости, Ленин собирался сам с этими материалами выступить на XII съезде партии, который состоялся в Москве с 17 апреля по 25 апреля 1923 года. Но к тому времени Ленин уже был безнадежно болен…
В своих записях В. И. Ленин считал целесообразным первым делом увеличить число членов ЦК с пятидесяти до ста, чтобы предотвратить раскол в партии из-за отношений между Сталиным и Троцким. А дальше следовала знаменитая и ныне так часто цитируемая фраза о Сталине: «…тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС, отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хвастающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела.
Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу, и если наша партия не примет мер к тому, чтобы этому помешать, то раскол может наступить неожиданно.
Я не буду дальше характеризовать других членов ЦК по их личным качествам. Напомню лишь, что октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не является случайностью, но что он так же мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому…»
Позже, уже 4 января 1923 года, Ленин добавил еще одно замечание об Иосифе Виссарионовиче: «Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью. Но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого это не мелочь, или эта такая мелочь, которая может получить решающее значение».
Внутрипартийная борьба. Сталин и Троцкий
17 января 1924 года открылась XIII конференция РКП(б), на которой обсуждалась тема внутрипартийной демократии и была принята резолюция по этому вопросу. С основным докладом выступал Сталин. Среди объектов критики был Троцкий со своими приверженцами. Сталин напомнил, что при обсуждении проблемы внутрипартийной демократии в различных партячейках частенько возникала такая формулировка: все, мол, хорошо, вот только не надо обижать Троцкого. «Я думаю, – сказал Сталин, – что если хорошенько разобраться, то может оказаться, что известное изречение о Тит Титыче довольно близко подходит к Троцкому: „Кто тебя, Тит Титыч, обидит? Ты сам всякого обидишь“». Докладчик при этом оговорился, что он вполне готов поверить – «на самом деле Троцкого кое-кто обижает». Однако напомнил, что сейчас обсуждается вопрос не об обидах, а о принципиальных проблемах. Одной из таковых был назван низкий культурный уровень многих партийцев.
Смерть Ленина и борьба за власть
21 января 1924 года в подмосковных Горках скончался лидер русской революции и глава первого в мире социалистического государства В. И. Ленин. В воззвании ЦК РКП(б), сообщавшем о его смерти, говорилось: «Никогда еще после Маркса история великого освободительного движения пролетариата не выдвигала такой гигантской фигуры, как наш покойный вождь, учитель, друг». Смерть Ленина ускорила и обострила в руководстве страны процесс борьбы за преемничество, начавшийся еще при жизни вождя. Существует множество версий о том, кого он сам хотел видеть своим наследником, и о том, какие именно документы бесследно исчезли в первые сутки после его кончины. Ленин умер незадолго до семи часов вечера, и уже через два с половиной часа в Горки на аэросанях отправился Сталин.