Знакомьтесь, мистер Блэк (СИ)

Когда мой папа познакомился с мамой, ему было всего восемнадцать лет, а ей и того меньше. Он нарочно искал девушку чистой крови, не обучавшуюся в школе: по какой-то причине ни одна из знакомых его не устраивала.
Чистокровные семейства, даже если это не кто-то из двадцати восьми, прекрасно известны, и папа отыскал маму: ее семья полагала, что в школе хорошему не научат, а приличным девушкам не пристало ходить на уроки вместе с юношами и тем более находиться с ними в одном общежитии. Всему необходимому маму обучили родители. Жили они, как и мы, бок о бок с магглами, поэтому хорошо разбирались в их жизни и считали, что даже чистокровным не зазорно пользоваться достижениями простых людей.
  
Так папа и познакомился с мамой — в том самом парке, куда она водила меня на прогулку. Сперва они вместе кормили уток, потом зашли в кафе, а затем…
Мама не вдавалась в подробности, но я догадался: сперва они целовались, как в книжках, а потом она узнала, что должен родиться я. Жениться на ней папа не успел. (Вернее, и не собирался, если я правильно истолковал его сдержанные записи в блокноте.) Он оставил ей достаточно денег на тот случай, если родители выгонят ее из дома, а еще наш адрес.
Родители в самом деле отказались от мамы — она опозорила семью: нельзя же просто так взять и принести домой ребенка, если ты не замужем! А мама еще и не могла сказать им, откуда я взялся, потому что папа взял с нее клятву молчания.
Мама пожила у магглов — денег хватало на то, чтобы снимать жилье. Увы, когда я родился, стало ясно, что в одиночку ей не справиться. Тогда она пошла по адресу, который оставил папа. Мама так и так должна была это сделать, потому что обещала, но тянула, сколько могла.
Как ее встретила бабушка, мама рассказывать не стала, но я мог представить… Хорошо еще, у мамы были доказательства: и письмо папы (без адреса, написанного его рукой, она никогда не нашла бы наш дом), и его кольцо, и медальон с его портретом… И я.
Магия рода признала меня, но не маму — она ведь не была женой папы. Ей позволили остаться в доме, но он не принимал ее, пугал и гнал прочь. Да и бабушка, думаю, была не слишком ласкова с ней.
Мама ушла, едва выдержав год жизни в нашем доме. Бабушка с дедушкой сняли ей этот коттедж, положили хорошее содержание и позволили навещать меня, не злоупотребляя, впрочем, визитами. Ну и, разумеется, мама снова поклялась не говорить посторонним обо мне и о папе, о том, почему он исчез…
-Почему? - спросил я в который раз. Я же не был посторонним, на меня обещание не распространялось!
-Он не сказал, - ответила мама, приглаживая мне волосы. - Говорил лишь, что есть дело, которое по силам только ему. Он был уверен, что не вернется, и хотел, чтобы… чтобы у него осталось продолжение на этом свете…
Она умолкла. Я уже прочитал в блокноте: папа действительно полагал, что не вернется. Но он был достойным отпрыском рода и не мог умереть, не оставив наследника… Вот почему он выбрал маму — красивую девушку чистой крови, такую, что даже бабушка не нашла бы, к чему придраться (хотя она все равно сумела), - и сделал так, чтобы я появился на свет. Конечно, мог родиться не мальчик, а девочка, но тут уж ничего не поделаешь…
«Я никогда не любил Мерседес, - было написано в блокноте. - Я использовал ее, как племенную кобылу, лишь для того, чтобы получить потомка. Надеюсь, она тоже не успела полюбить меня и не горевала обо мне».
Но папа ошибся: мама всё еще помнила о нем. Он улыбался с портрета на ее туалетном столике, махал рукой с колдографии на каминной полке, смотрел с маггловской неподвижной карточки, которую она носила с собой — там они были сняты вдвоем…
Конечно, я ничего не сказал маме. Да она бы и не поверила, а давать ей папин блокнот я не хотел. Он был только моим.
========== Часть 3 ==========
К счастью, вскоре дедушка пошел на поправку, и меня забрали домой.
Как я был счастлив, когда тяжелые двери особняка захлопнулись за моей спиной, отсекая уличный шум!
-К дедушке пока нельзя, - сказала бабушка, обняв меня теплее обычного. Наверно, тоже соскучилась, подумал я. - Но скоро вы с ним снова сможете гулять по этим ужасным маггловским подворотням!
-Ба… - начал я, но осекся. Выходит, она знала?
-Ты думал, я не в курсе, чем вы занимаетесь? - будто прочитала она мои мысли. - Не считай взрослых глупее, чем они есть на самом деле! И иди к себе, отдохни.
-Я не устал, бабушка!
-Устал, я вижу, - отрезала она. - Ты, как твой отец, не выносишь… хм… телячьих нежностей, а Мерседес способна зацеловать паровоз, что уж говорить о маленьком мальчике! Если бы ты остался с ней, - добавила бабушка, - она бы превратила тебя в чудовище. Хорошо, что у твоего отца хватило соображения взять с нее Непреложный обет явиться с тобою к нам!
Вот как, значит, это было не просто обещание! И правда, если бы не Обет… А вдруг бы мамины родители ее не прогнали, а стали растить меня, как своего внука, дали бы свою фамилию? Что тогда? Но папа обо всём позаботился…
Тогда я впервые подумал, что папа, наверно, был не слишком-то добрым человеком. Вернее, он был добрым к бабушке с дедушкой, и был бы добрым ко мне, но не к другим людям.
Дедушка вышел из своих покоев еще через две недели, а на прогулку со мной смог отправиться только через месяц, но я и тому был рад: целитель сказал (я подслушивал), что драконья оспа особенно опасна в этом возрасте. Маленькие дети и глубокие старики выздоравливают, а люди в расцвете лет, случается, умирают от пустяковой, казалось бы, болезни! И он не приврал: бабушка сказала, что от той же драконьей оспы умерли двое ее дальних родственников, у которых был внук моего возраста.
А еще через полгода я услышал, как бабушка с дедушкой яростно спорят, забыв даже о заглушающих чарах. Неужто я мог устоять?
-Нет, говорю я тебе, нет и еще раз нет! - судя по всему, бабушка готова была взорваться, как кипящий чайник с закрытой крышкой.
-Послушай меня, - негромко и очень спокойно говорил дедушка, но это только казалось, что спокойно, он тоже мог полыхнуть в любой момент, как огонь в камине, если туда плеснуть виски. - Это всё-таки наш сын! Наш первенец!
-Предатель рода!
-Да ты хоть знаешь, что с ним там происходит?! - громыхнул дедушка, и я присел за лестничной балюстрадой, потому что мне показалось — вот-вот рухнет громадная люстра. - Я сам сотни раз говорил «убил бы мерзавца», так вот, лучше бы я его убил, чем обрекать на эту пытку!
«О ком это они?» - подумал я.
-Он сам себя на это обрек… - выговорила бабушка сквозь зубы.
-Не пытайся казаться бесчувственной, у тебя скверно выходит, - отрезал дедушка. - Полагаешь, я не слышу, как ты зовешь их по ночам? Обоих, не только младшего!
-Неправда!
-Правда! - дедушка хлопнул ладонью по столу, и ваза с цветами опрокинулась, жалобно звякнув. - А мне, думаешь, легко смотреть на внука, который похож на обоих сразу? Они же были почти неразличимы, пока не подросли!
-Скажи еще, что это мое воспитание виновато в том, что… что… - бабушка вдруг всхлипнула, и я затаил дыхание, потому что никогда в жизни не видел ее плачущей. Это было… не знаю, как если бы небо на землю рухнуло!
-Может быть. А может, виной тому дурная компания, - процедил дедушка. - Обоих воспитывали одинаково, но… выросло то, что выросло.
«У папы есть брат? - дошло до меня. - И он… кажется, он что-то натворил, раз они так о нем говорят…»
-Что ты предлагаешь? - спросила бабушка неожиданно спокойным тоном. Она вообще быстро вскипала, но так же быстро успокаивалась.
-Ему не место там.
-Но и здесь ему не место, - ответила она. - Он сам не захочет жить с нами, по нашим правилам… И я не желаю, чтобы он находился рядом с ребенком.
-Согласен, - сказал дедушка. - Но я уже всё продумал. Правда, придется заплатить, но мы можем себе это позволить… ради сына.
-Предателя!
-Перестань, - властно сказал он. - Перестань… Ему было чуть больше двадцати. Что может соображать мальчишка в таком возрасте?