Завод-3: назад в СССР (СИ)

— Меня Егор зовут, — в ответ назвался я. — Тебя твой друг там не заждался?
Артём поднял взгляд и впился в меня глазами.
— Короче, Егор, как есть скажи, ты на мою Машку какие-то виды имеешь? Как женщину её рассматриваешь? — он даже стиснул салфетку в кулак, видимо, одна только мысль об этом вызывала у него негодование.
Остались у него к Курочкиной чувства, имеет на них полное право, только отчитываться перед ревнивцем я не собирался. С другой стороны, к гадалке не надо ходить, невооруженным взглядом было видно, что Курочкина Артему небезразлична. Так эмоционально на бывших не реагируют.
— Слушай, Артем, все понимаю — не долюбил, не разлюбил, все бывает, такова жизнь. Но ты же сам говоришь, что Курочкина для тебя — бывшая? Дам тебе совет, как мужик мужику, а прислушиваться или нет — твоё право. Хочешь перестать мучиться и себя изводить — просто вычеркни Машу из своей жизни. Ты не убогий, другую себе найдёшь, а про Машу забудешь и даже не будешь вспоминать.
Артём мой совет внимательно выслушал. Поерзал на стуле, не находя себе места, а потом, сжав руку в кулак так, что она побелела, выдал:
— Никто кроме нее мне не нужен, я ее муж, и развод ей давать не собираюсь!
— В смысле — муж? — удивился я.
— В коромысле! Машка — моя жена! Я за ней со школьной парты ухаживал, вместе сидели, предложение делал двенадцать раз, и только на тринадцатый она согласилась! — в сердцах поведал свою историю Артём. — И теперь — ты что, думаешь, Егор, я её просто так отпущу?
— Ни фига, какие у вас напряженные отношения, — только и нашелся я.
А вообще хорошо, что я ему нос не стал ломать сразу — у Артёма, оказывается, все права есть на то, чтобы про Курочкину вопросы задавать.
— Она от меня ушла! — обиженно выдал мой собеседник.
— Раз ушла, значит, была причина? Просто так люди не уходят. И что, ты за ней теперь следишь, я правильно понимаю?
Парень казался адекватным, девчонки пока не возвращались (это не мужики, которые в уборную заходят на пару минут по непосредственной надобности, женщинам-то надо подкраситься, кудри поправить), поэтому можно было немножечко почесать языком — время занять. Да и что говорить, любопытно мне было побольше узнать про Курочкину. Говорить я Артёму ничего не буду, но сам-то я видел, что следовательница проявляет ко мне интерес, как к мужчине. А тут, оказывается, вон какие страждущие имеются.
— Может, слежу, а может, и не слежу, это уже не твоё дело, — он ни с того ни с сего хлопнул ладонью по столешнице. — Так ты с ней или не с ней⁈ Чего ты вокруг да около ходишь, не можешь, что ли, прямо сказать, как мужик?
У этого Артёма, похоже, от неразделенной любви сорвало крышу, иначе объяснить его перепады настроенияя не мог. Вот только такие эмоциональные выступления ему точно не со мной устраивать. Я подобрался, положил руки на столешницу и чуть подался вперёд, чтобы Артёму было лучше меня слышно.
— Пока нет, но всё может быть. Ещё есть вопросы?
Артём снова вгрызся в меня взглядом.
— Если появятся — задам, — ответил он.
— Тогда вернись на свое место и не докучай нам, — спокойно, но настойчиво сказал я.
Он промолчал, выбросил обрывки салфетки в пепельницу, которую недавно чистила Курочкина, и поднялся. Медленно пошаркал в сторону своего стола, где его действительно заждался друг, всё время нашего разговора не сводивший взгляд с моего столика. Друг, видимо, хорошо знал состояние Артёма и опасался, как бы тот не натворил дел. Правильно делал, что присматривал — вид у Артёма был неадекватный.
А вообще странный он персонаж — непонятно, чего хотел. Убедиться, что я не с Курочкиной? Так если он на самом деле муж, бывший или нынешний, то мог бы подойти к самой следовательнице и спросить у неё напрямую. Причём я бы понял, если бы Артем и пришел мне бить морду, а тут… Ладно, бог с ним, дураков кругом хватает. Как пришел, так и ушел. Чтобы не терять время, я решил повторить нам с девчатами заказ — мороженое быстро съели, да и кофе уже не осталось — частью выпили, а частью разлили. Так что я взял поднос и пошел самообслуживаться.
  
По пути покосился на стол, откуда ко мне подрулил Артём, и обратил внимание, что он туда так и не вернулся. Друг ждать его не стал и лопал свое мороженое за обе щеки, а забытое мороженое на другой половине стола, не дождавшись своего хозяина, начало таять. У кассы Артёма тоже не нашлось. Уйти он вряд ли мог, поэтому я предположил, что он отлучился в уборную. Может, на нервной почве прихватило? Всякое бывает, если так себя изводить. Я решил не заморачиваться поисками, но тут из уборной выбежали Кира и Люба одновременно.
— Егор, Егор! — бросились они ко мне, и начали меня наперебой звать, явно взволнованные.
— Чего, девчонки? Я тут решил нам ещё мороженого заказать, — отозвался я.
— Егор, да какое мороженое — там в туалете к нашей следовательнице кто-то пристает!
— Кто? — спросил я, хотя мне было уже все понятно.
— Да тот самый урод, который к нам за столик подсаживался, — ответила Кира, подтверждая мои мысли.
— Он к нам подсаживался? — удивилась Люба. — А что ему было надо?
Конечно, она-то из-за пролитого кофе ушла раньше и не видела Артёма.
— Подсаживался, говорит, бывший муж Маши, — пояснил я, переводя взгляд на дверь с фигурками мальчика и девочки.
Люди часто склонны совершать глупости, идя на поводу эмоций. Тут еще и Кира сгустила краски.
— Егор, ты пойди посмотри, а то он её убить обещает…
Я вздохнул, если Курочкина и этот оболтус действительно были мужем и женой, то мне нечего туда лезть — как говорится, милые бранятся, только тешатся. Да и вообще, у мужа с женой как бывает — сегодня вместе, а завтра злейшие враги. Но имеется нюанс — если в эти разборки влезть, то ничего хорошего не выйдет априори, ещё и крайним останешься. Я побарабанил пальцем по подносу, взвешивая всё, и, видя, как на меня смотрят перепуганные девочки, решил сходить посмотреть, что там да как.
— Сейчас схожу, а вы пока выберите, что будем брать, — сказал я и двинулся в сторону уборной.
Уже шагая к двери, я обратил внимание, что люди, оттуда выходящие, в том числе мужики, то и дело оглядываются. А подойдя ближе, услышал вопли, но не Видоплясова, а Артема, который истерил хуже любой бабы.
— Ты что, думала, вот так просто захочешь — и уйдёшь, на все наплюёшь? — верещал он.
Артем стоял в коридоре, зажав Курочкину в углу и не давая ей выйти. Нет, трогать он её не трогал, но своим ором явно уже достал девушку и взбаламутил всех вокруг.
— Вам помощь нужна? — спросил, проходя мимо, низкорослый мужичок с аккуратно стриженной бородкой.
— Нет, спасибо, — ответила следовательница — а потом повернулась к своему супругу и удивительно ровно произнесла: — Артем, ты, пожалуйста, успокойся и не устраивай на людях цирк. Если бы я знала, что ты будешь тут, я бы сюда не пришла!
Видя, что ситуация у Маши, вроде как, под контролем, я тоже не торопился вмешиваться. Зачем ставить бывших или нынешних супругов (деталей их матримониального статуса я так и не понял) в неловкое положение? Оперевшись о стенку и сунув руки карманы брюк, я всё-таки решил понаблюдать за тем, как будет разворачиваться ситуация. Тем более, Кира и Люба, которых я видел с занятоой позиции, всё ещё изучали меню, поглядывая на меня. Чтобы их успокоить, я показал большой палец, мол, ничего страшного тут не происходит, а если что — я за всем слежу.
— Артём, ведь мы все выяснили — я больше не твоя жена, — продолжила говорить Курочкина.
Интересно, а фамилия у неё от мужа или девичья?
— Я не дам тебе развод, даже не мечтай, — Артём, несмотря на просьбу, успокаиваться не спешил.
— Так я тебя и не спрашиваю, когда ты под чужую юбку лез, надо было думать! Теперь не давать развод ты не имеешь никакого морального права! — выдала Курочкина вмиг зазвеневшим металлом голосом.
— Прости меня, Маша! Прости, хочешь, я перед тобой на колени стану? — изо всех сил пытался исправить ситуацию Артём.