Мы, Николай II (СИ)

Азеф — известнейший агент-провокатор, в ближайшем будущем он должен был стать главой боевой организации эсеров (теперь ему занять этот пост по понятным причинам не удастся). Интересное дело — исторические события опять ускорились и начали приобретать какой-то уже совсем непредсказуемый оборот.
— Среди опознанных ещё два интереснейших персонажа — Александр Викторович Савинков, социал-демократ крайне левых взглядов, а также его 18 летний брат Борис, информации о котором у нас нет, скорее всего в силу его возраста.
Голова моя закружилась. Легендарный Борис Савинков, он же в прежней реальности «Б. Н.», Вениамин, Галлей Джемс, Крамер, Ксешинский, Павел Иванович, Роде Леон, Субботин Д. Е., Ток Рене, Томашевич Адольф, Чернецкий Константин убит, не достигнув совершеннолетия. Бред какой-то. А главное — что теперь будет. Брэдбери со своим «Эффектом бабочки» нервно курит в стороне.
— Но самое интересное, — улыбка Петра Аркадьевича стала ещё шире. — И Азефа, и старшего Савинкова в системе полиции курировал один и тот же человек — действительный статский советник, вице-директор Департамента полиции Семякин Георгий Константинович, друг, кстати, Петра Николаевича Дурново, бывшего Директора Департамента полиции, вынужденного уйти в отставку в 1893 году после забавного сексуального скандала. В подчинении Департамента находился «чёрный кабинет», перлюстрировавший переписку граждан. Однажды были перехвачены откровенные письма некой питерской дамы любовнику — бразильскому послу в России. Доложили шефу. Увы — дама одновременно была любовницей и самого Дурново. В приступе ревности он наделал глупостей. Мало что заявился к изменщице, отхлестал по щекам и швырнул ей письма в лицо. Мало что выскочил из квартиры, забыв письма забрать. Он ещё и обыск провёл у бразильца в поисках других посланий. О чём тот не преминул сообщить Вашему батюшке — императору Александру ІІІ: что ж это у вас за нравы в стране — шеф полиции читает чужие письма, избивает любовницу, обшаривает квартиры иностранных дипломатов…
— Занятно, а какое отношение Пётр Николаевич имеет к своему однофамильцу — Ивану Николаевичу Дурново, председателю Комитета министров, которого я заменил на Витте?
— Это сложный вопрос. Прямыми родственниками они не являются, это факт, возможно они даже из двух разных дворянских родов. Один имеет отношение к Костроме, происхождение второго иное, но там практически невозможно разобраться, всё так запутано. Этих Дурново, как прошу прощения, собак нерезаных. Я навёл справки — наши два однофамильца Дурново практически не общаются и отношения между ними весьма натянутые из-за ощутимой разницы во взглядах на жизнь.
— А какое же отношение ко всему этому имеет Карпович?
— Судя по всему, он хороший знакомый Александра Савинкова. И, если допустить, что последний получил откуда-то сверху задание Вас уничтожить, то он вполне мог привлечь для этого дела идейного знакомого, чтобы не рисковать собственной шкурой. А когда не получилось — пошёл в атаку сам.
— Много людей вчера погибло?
— Мы уничтожили дюжину террористов, в организованной ими давке погибло пятеро мирных граждан.
— Да, в любом случае это лучше, чем было изначально.
— Что, простите?
— Малой кровью отделались. Жаль только Азеф и Савинковы мертвы. Единственной ниточкой остаётся Карпович, но далеко не факт, что он многое знает.
Когда чуть позже я поделился информацией с Витте, Сергей Юльевич глубоко задумался и изрёк:
— Вас, Николай Александрович, атаковали сразу с двух сторон.
— Что Вы имеете в виду?
— Скорее всего Вас атаковали крайне правые, недовольные Вашими активными действиями, вполне возможно с подачи кого-то из Ваших многочисленных родственников. Вы явно испугали неких лиц, когда после двух лет спокойного правления вдруг бросились буквально с места в карьер. И, судя по Вашему рассказу, правым удалось подключить левого Карповича, жизнь которого сейчас висит на волоске. Могущественные заказчики постараются убрать его, как ненужного свидетеля. Они не захотят рисковать, хотя и догадываются, что с ним играли втёмную.
  
В дверь постучали. Взволнованный секретарь, извинившись, сообщил, что полчаса назад в своей камере был найден мёртвым Пётр Владимирович Карпович. Признаков насильственной смерти на трупе не обнаружено.
— Крайне правые, — задумчиво промолвил Витте. — И убили сразу двух зайцев. Устроили подряд два покушения, а теперь ещё и натравили на Вас левый фланг под девизом — кровавый царский режим уничтожил в застенках юного патриота.
Как выяснилось позднее — Карпович был отравлен в своей одиночной камере. Но, чтобы понять — кем непосредственно он был отправлен, предстояло опросить множество лиц. Это была ещё одна ниточка, чтобы выйти на заказчиков преступлений, правда крайне тонкая и ненадёжная.
  
Глава 8
 
ЧТО ЭТО ЗА ЛИЦА? АРМИЯ С ПОЛИЦИЕЙ
 
Следующим утром я вместе с новым министром внутренних дел государства Российского, молодым, но многообещающим Петром Аркадьевичем Столыпиным готовил развёрнутый циркуляр по скорейшему определению местонахождения и установлению усиленного надзора. Далее шёл бесконечный список, в который были включены фамилии всех ведущих революционеров, какие я только смог вспомнить, прежде всего — Владимир Ульянов, Лев Бронштейн, Яков Свердлов…Большевики, меньшевики, эсеры, ведущие анархисты. Как только Сталин смог упомнить и укокошить столько народа? Моя память была гораздо слабее.
Пётр Аркадьевич смотрел на меня радостно и удивлённо, встречая коротким восторженным возгласом каждую новую фамилию.
— Как Вы их всех запоминаете, Ваше Величество?
— Сложность в том, чтобы вспомнить их настоящие фамилии, хотя и не факт, что в данный момент они не пользуются ещё какими-нибудь партийными кличками.
— Ну хорошо, установим усиленный надзор, а дальше что? Может организуем провокацию и всех в утиль? Сопротивление при задержании?
— Соблазн велик, но я больше чем уверен, что в этом случае на их место придут другие, которые будут ещё изобретательнее и опаснее. Как говорил мой папа-врач — лечить надо причину, а не симптомы!
Признаться, я не сразу понял гримасу крайнего удивления на лице Столыпина, но, осознав уже в следующее мгновение всю неуместность своей фразы, аккуратно поправился:
— Медикус в переносном смысле, конечно. Император Александр Александрович своими методами старался лечить пороки общества, как Вам должно быть хорошо известно.
Замечательным качеством молодого Столыпина было то, что он не придавал большого значения словам собеседника, свои мысли и идеи всегда стояли для него на первом месте. Позднее я пойму, что это качество зачастую свойственно молодым реформаторам, коим по воле судьбы или случая, внезапно стал и я сам.
Особенно мои мысли занимала тройка — Ленин, Сталин, Троцкий, боевых эсеров ближайшего будущего тоже никак нельзя было сбрасывать со счетов, правда здесь с определением персоналий у меня было гораздо сложнее. Если бы я только знал, как жестоко посмеётся надо мной судьба, я вообще бы учил только экономику, историю и право, ну, возможно, ещё почитал бы побольше книг по военному делу.
Столыпин предложил ликвидировать самых опасных. Допустим я дам такое указание, и названные герои будущей революции исчезнут. Но рядом с ними масса других персонажей — Мартовы, Красины, Бауманы и прочие, прочие, прочие. Уничтожать всех? Но, в конце то концов, мы со Столыпиным не Пол Пот и Иенг Сари, чтобы устраивать геноцид своего народа.
Гораздо разумнее будет, рассуждал я, создать в стране такие условия жизни, чтобы сама идея революции не казалась привлекательной большинству населения. В принципе, и настоящий Николай Александрович Романов, в конце концов, согласился на реформы — государственного управления, образования и здравоохранения, судебной системы, отменил крестьянскую «круговую поруку», ввёл гражданские свободы. Но всего этого оказалось мало. Почему? Возможно сама идея монархии в России себя изжила. Но ведь, взять ту же Великобританию, где королевская семья до сих пор любима и уважаема. В чём секрет? Скорее всего в декоративности королевской власти, которая, безусловно, имеет некоторое влияние на события, происходящие в стране, но скорее морально-нравственное, чем реальное политическое.