Мы, Николай II (СИ)

— Я не ослышался, Николай Александрович? Но как Вы себе это представляете? Мне кажется наши представления о светлом будущем весьма ощутимо разнятся?
— Извольте. Тезисно опишу своё видение. Бесплатные медицина и образование на всех уровнях, резкий подъём уровня доходов населения, высокопрофессиональная современная армия, активное строительство жилья, детских садов, школ, поддержка малых и средних предприятий, равно как и сельского хозяйства… В перспективе — Парламент, в котором будут представлены все слои общества и мой постепенный переход от роли непосредственного руководителя государством к роли представительской и частично даже декоративной. А чтобы всего этого добиться — нужно взаимопонимание и сотрудничество всех основных политических сил страны. Врагов у России и так хватает.
— Да Вы социалист-утопист, батенька, — Ульянов расхохотался. — Самый прямо революционный революционер.
Я тоже сдержанно улыбнулся. Столыпин смотрел на меня с интересом, думаю и он не возражал против озвученных тезисов развития нашей страны. Хорошо, что при разговоре не присутствовал Витте, он бы точно сразу поинтересовался — где мы найдём столько денежных средств, чтобы реализовать все эти мечты?
— Что Вы конкретно предлагаете? — Владимир Ильич был предельно собран — начинался торг.
— Всё просто, я создаю условия для вашей легальной деятельности и даже частично финансирую её, а вы с единомышленниками отказываетесь от идеи моего свержения и помогаете нам бороться с крайними радикалами в ваших рядах. Я не предлагаю никого предавать, я вкладываю в Ваши руки политический рычаг невиданной силы, и Вы, Владимир, не можете этого не понимать. По сути, я предлагаю Вам должность лидера оппозиции. Вы, безусловно, человек сложный, но вменяемый, с Вами можно иметь дело. Если надо подумать, я готов дать Вам такую возможность.
— Я не буду тянуть, я согласен.
— Прекрасно. В самые ближайшие дни мы подыщем просторный особняк в Москве, откроем банковский счёт и положим на него круглую сумму. На правах социалиста-утописта у меня к Вам единственная просьба — назвать Вашу партию «Коммунистическая партия России», ведь именно призрак коммунизма ходит по Европе, если верить Энгельсу и Марксу?
Раздался надрывный кашель. Это Пётр Аркадьевич Столыпин от неожиданности подавился собственной слюной.
— Мы приготовили для Вас шикарную квартиру, Владимир Ильич, соответствующую Вашему новому статусу. Мебель и посуда уже на месте. Что распорядитесь делать с Вашими сторонниками?
— Я бы попросил, Ваше Величество, срочно отпустить Надежду Константиновну Крупскую, в одиночку мне будет трудно обустроиться. Остальные пусть пока посидят, мне надо собраться с мыслями.
— Безусловно, дорогой Владимир Ильич, всенепременнейше, — я был в целом доволен разговором, хотя и уверен, что этот «товарищ» доставит мне ещё массу хлопот. — И вот ещё что, гражданин Ульянов, не дайте мне повода стать кровавым. При малейших признаках двойной игры я уничтожу всех Ваших коллег.
Глаза Ульянова на миг расширились, в них полыхнул гнев, но его мощный разум жёстко контролировал чувства.
— Я Вас услышал, Николай Александрович…
  
Глава 19
 
ГЕРМОГЕН И СИЛА ПОЭТИЧЕСКОГО СЛОВА
 
Вторая встреча была не менее интересной. Я пригласил иеромонаха Гермогена (в миру — Георгий Ефремович Долганёв). Он заметно нервничал, явно настроенный Победоносцевым против меня. Совсем недавно мне с огромным трудом удалось отправить Константина Петровича в отставку, наградив за годы службы неприлично огромной пенсией. Однако, этот «скрипучий» господин никак не унимался и продолжал свои попытки влиять на ход дел и основные назначения в Империи. Обер-прокурором Святейшего синода по моему представлению был назначен Владимир Карлович Саблер, до этого четыре года работавший товарищем обер-прокурора. За несколько дней до моего «прибытия» в эту эпоху Константину Петровичу удалось от него избавиться и удалить в сенаторы. Однако я довольно быстро всё переиграл.
  
Саблер при общении производил впечатление милейшего, улыбчивого человека, при этом досконально контролируя всё и вся. На данном этапе именно такой человек и нужен был мне на этой должности, чтобы в дальнейшем, когда он доведёт всё до абсурда, с лёгкостью ликвидировать её. Но сейчас меня интересовало совсем другое.
— Ваше преподобие, — я улыбнулся Гермогену, слегка склонив голову. — Рад нашей встрече. Я пригласил вас, чтобы сообщить о назначении ректором Тифлисской духовной семинарии. Архимандрит Серафим по решению Синода направлен викарием в Волынскую епархию, а его место по общему согласию решено предложить Вам.
— Для меня это большая честь, Ваше Величество. Я искренне благодарен.
— Георгий Ефремович, разговор наш будет сугубо светский, конфиденциальный и предельно откровенный, поэтому позвольте мне Вас называть по имени-отчеству.
— Извольте, как Вам будет угодно.
— Так вот, Георгий Ефремович, зная, что Вы уже более трёх лет являетесь инспектором этого учебного заведения, меня интересует один из Ваших семинаристов — некто Иосиф Джугашвили.
— Боюсь, Ваше Величество, для православной церкви этот молодой негодяй навсегда потерян. Он уже пропитан тлетворным ядом марксизма и явно имеет контакт с подпольными группами.
— Расскажите мне пожалуйста всё, что Вы знаете о нём.
— Дата рождения по документам — декабрь 1878 года, отец — Виссарион, сапожник, выходец из крепостных крестьян князя Мачабели. Мать — Екатерина, также из крестьян, сейчас в основном работает подёнщицей. Иосиф — третий ребёнок в семье, первые двое умерли в младенчестве, посему любим и жутко избалован матерью, в силу, конечно, её скромных возможностей. Имеет зафиксированные телесные дефекты: сросшиеся второй и третий пальцы на левой ноге, лицо в оспинах. В 1885 году Иосифа сбил фаэтон, после травмы левая рука не разгибается до конца в локте и кажется короче правой. В 1886 году мать собиралась определить Иосифа на учёбу в Горийское православное духовное училище, однако, поскольку он совершенно не знал русского языка, поступить ему не удалось. В последующие два года по просьбе матери обучать Иосифа русскому языку взялись дети священника Христофора Чарквиани. В результате в 1888 году он поступает не в первый подготовительный класс при училище, а сразу во второй подготовительный, в сентябре следующего года — в первый класс училища, которое окончил в июне 1894 года. В сентябре того же года Иосиф успешно сдаёт приёмные экзамены и зачисляется в православную Тифлисскую духовную семинарию. По мнению большинства преподавателей, — чрезвычайно одарённый ученик, получавший высокие оценки по всем предметам: математике, богословию, греческому языку, русскому языку. Обладает фантастической памятью. Увлекается поэзией, пишет прекрасные стихи на грузинском языке. Илья Григорьевич Чавчавадзе исключительно отозвался о его поэтическом даре. Шесть лучших стихотворений по его протекции были опубликованы в газете «Иверия». Мне, кстати, одно очень понравилось, даже запало в память. Называется «Утро» и на русском звучит примерно так, хотя в изначальном грузинском варианте, говорят — гораздо талантливее:
Раскрылся розовый бутон,
Прильнул к фиалке голубой,
И, лёгким ветром пробуждён,
Склонился ландыш над травой.
Пел жаворонок в синеве,
Взлетая выше облаков,
И сладкозвучный соловей
Пел детям песню из кустов:
'Цвети, о Грузия моя!
Пусть мир царит в родном краю!
А вы учёбою, друзья,
Прославьте Родину свою!'
Гермоген замолчал, вопросительно глядя на меня. Мои мысли в этот момент были очень далеко. Как странно устроен наш мир — несостоявшиеся поэты воспевают фиалки и ландыши, а потом губят миллионы человеческих жизней, невезучие художники затевают страшные войны, не реализовавшиеся до конца комики превращаются в диктаторов…
— Но, у меня к нему большие претензии, собираюсь готовить документы на отчисление.
— А вот об этом я и хочу поговорить. Простите, но я категорически запрещаю его отчислять. Напротив — прошу окружить юного Иосифа заботой и вниманием, я выделю хорошие средства для него и семьи, заодно помогу и Вам ощутимо улучшить хозяйственную часть семинарии. В дальнейшем Вы будете пользоваться моим полнейшим расположением, что максимально приятно скажется на Вашей карьере. А я заодно сегодня же попрошу Чавчавадзе заняться созданием книги юного таланта. Мы просто обязаны издать её огромными тиражами, как на грузинском, так и на русском языке, и направить в библиотеки школ и гимназий по всей стране. Здесь ведь на кону не просто судьба человека, но и укрепление русско-грузинской дружбы.