Если туфелька впору

— У меня есть вопрос, мисс Тилден.
— Да?
— Вы всегда так несговорчивы в части требований ваших гостей?
Она улыбнулась.
— Нет. Мне просто неприятно, если по моей вине другим плохо.
Некоторое время он соображал, потом кивнул:
— Возможно, черта похвальная.
— Благодарю вас. Еще что-нибудь?
— Нет.
— Очень хорошо. Не сомневайтесь, звоните, если вам что-нибудь понадобится. — Торопливо произнеся привычную фразу, Лили вышла, столь же недовольная собой, как и им. Что с ней такое? Ей приходилось выполнять по работе массу нелепых заданий, что совершенно ее не трогало. И просьба-то была невелика. Почему мысль фильтровать звонки и посетителей на сей раз показалась ей такой отвратительной? Нельзя сказать, что она относится к поклонницам Бритни Оливер. Просто не хочется участвовать в обмане, направленном против женщины после того, как мужчина с ней покончил.
С другой стороны, можно с практически стопроцентной уверенностью утверждать, что коварство Бритни, подстроившей появление репортеров, куда значительнее.
И, разбираясь с репортерами, Лили потратила намного больше времени, чем понадобилось бы на отсечение нескольких лишних звонков…
Все равно, сказала она себе, с его стороны было нехорошо обращаться к ней с такой просьбой. И хватит.
Следующее утро оказалось заполнено требованиями королевских особ и их свиты, начиная с минеральных источников и частных показов мод для принцессы Друсил и леди Энн и заканчивая питанием, доставляемым Стефану и другим сотрудникам охраны, поскольку они не могли оставить свои посты.
Как будто этого мало, поступило множество запросов от баронессы Кики Вон Елсбон, вовсю изощрявшейся в попытке обнаружить, кто находится в гостинице и где конкретно. И что ест. И когда появляется в коридоре. Ее выходки были настолько прозрачными, что могли бы показаться забавными, если бы Лили не проходилось одновременно заниматься и другими клиентами.
Ближе к полудню Лили зашла к постоянно проживающей у них Берниз Дорбрук, с которой всегда было приятно поболтать. Берниз была из тех, кого называют «живчик». Прямолинейная женщина со Среднего Запада, которая давным-давно удачно вышла замуж и была знакома со многими знаменитостями. Можно было заслушаться ее историями о Кэрри Гранте и Мирне Лой. Берниз обожала пообщаться.
— Как я понимаю, нас посетили персоны королевской крови, — сказала Берниз, впуская Лили в номер и закрывая за ней дверь. — Принц Конрад из Белории? Давай, рассказывай.
  
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
 
Лили вымученно улыбнулась.
— Да, слухи верны. Его высочество наверху.
— О! — Берниз захлопала в ладоши. — Вижу, ты нашла его интересным! Рассказывай все, что знаешь!
— Миссис Дорбрук, — улыбнулась Лили энтузиазму пожилой женщины, — я вовсе не интересуюсь принцем Конрадом.
Берниз Дорбрук шевельнула бровями и внимательно оглядела Лили.
— Я знаю тебя пять лет, моя милая. Никогда мне еще не приходилось наблюдать у тебя раздражения хоть кем-то. Принц Конрад же не пробыл здесь и двадцати четырех часов, а уже успел тебя разозлить. — Она лукаво подмигнула. — В моем понимании это означает «интересует».
Боже мой, она права! Лили действительно почти никогда не реагировала на чужие выходки, особенно постояльцев гостиницы. Что в принце Конраде такое, что выводит ее из себя? Какая-то чушь. И, откровенно говоря, время нервничать она выбрала неподходящее, раз хочет помочь Герарду, а Герард считает визит принца крупным успехом для дела.
— Он так же хорошо выглядит, как на фотографиях? — нетерпеливо спрашивала Берниз. — Высокий, смуглый и обаятельный?
— Он… — Отрицать не приходится. Высокий, смуглый и излишне обаятельный. — Все в наличии.
— А какие глаза!.. — сказала Берниз и тяжко вздохнула. — Такие же голубые, как у Пола Ньюмена.
Лили прыснула.
— Может быть. Почти. Но, поверьте мне, при этом он просто самодовольный индюк.
— Мм, как раз в моем вкусе, — Берниз ухмыльнулась и закатила глаза. — И мне случайно стало известно, я не одна такая.
 
Лили улыбнулась в ответ.
— Нет, вероятно, не одна.
— Много лет назад я знала его отца…
— И какой он был? — Теперь Лили заинтересовалась.
— Удивительно милый человек. Не такой очаровашка, как сынок, — она сделала паузу, чтобы хмыкнуть, — не фотомодель, точно, но такой добросердечный, что вы и думать забывали о его внешности. Обо всех заботился, в особенности о непривилегированных. Просто поразительно!
Любопытство взыграло в Лили с новой силой.
— А жену его вы знали?
— Плохо, — Берниз печально качнула головой. — Очень тихая женщина, поддерживала своего мужа, любила ребенка, но на публике больше молчала. Я всегда думала, что она, должно быть, больна. Слабое сердце. Когда она вскоре умерла, не могу сказать, что я была удивлена.
— Как грустно. — Лили прищелкнула языком. — У меня ощущение, что сын сильно бы выиграл, будь у него возможность подольше пожить с матерью. У него было бы больше уважения к женщинам.
Берниз прищурилась:
— Следовательно, он доставил тебе кучу хлопот, а, милочка?
— Массу.
— Ага!
Лили нахмурилась на замечание женщины.
- Что означает «ага»? Вы имеете в виду что-то конкретное?
— Я? — Берниз приложила руку к груди, изображая изумление. — Что ты, нет, моя дорогая! Я всего лишь сделала… ну, маленькое наблюдение.
— Что же за наблюдение?
Миссис Дорбрук непринужденно пожала плечами.
— Что из тебя вышла бы прелестная принцесса.
Если бы Лили в этот момент пила, она точно бы поперхнулась.
— Прелестная что?
— Ты отлично слышала. Прелестная принцесса. — Берниз склонила голову к плечу. — Скажем, принцесса Лили из Белории.
Лили подавилась смехом.
— Ой, не надо! Поверьте мне, ставить на это не стоит. Если неделя для меня не закончится помещением в тюрьму за убийство, я буду полностью удовлетворена.
— Видишь? — Берниз ткнула в нее пальцем. — Вот откуда я знаю. Я никогда не выходила замуж за человека, которого предварительно не желала убить. Верный признак действительно страстных отношений.
— Ой, Берниз! — Лили подошла к собеседнице, положила руку ей на плечо и нежно сжала. — Какая вы насмешница. Но, поверьте мне, в данном случае не будет ни убийства, ни свадьбы. А когда этот наглец покинет нашу гостиницу, я буду прыгать от радости.
— Увидим, — оживленно ответила Берниз. — Держи меня в курсе. Я обожаю сплетни об особах королевской крови.
— К сожалению, не вы одна, — проговорила Лили и рассказала о фотографах, вставших лагерем около гостиницы в надежде получить снимки Бритни Оливер и принца Конрада. — Боюсь, что Бритни окажется не единственной потенциальной принцессой, что будут тут вертеться.
— Возможно, так, — согласилась Берниз, потом посерьезнела и добавила: — Тебе предстоит разбираться с зубастой рыбкой.
Лили удивилась.
— Что, вы имеете в виду принца Конрада?
— Нет, — отмахнулась Берниз. — Я имею в виду принцессу Друсил. Или, — она помедлила, словно ожидая барабанной дроби, — Друсил Герморенко, как ее называли в мое время.
Лили снова удивилась.
— Вы знали ее?
— Достаточно, чтобы оценить ее твердолобость, она ею отличалась даже пятьдесят лет назад. У нее замашки королевы. Если мои воспоминания верны, она никогда не считала титул принцессы достаточно значимым для себя.
Излагаемые сведения поневоле захватывали Лили.
— Даже так?
Берниз кивнула.
— Присматривай за этой особой. Поверь мне на слово, не следует вставать на пути у Друсил Герморенко.
На следующий день Лили начала понимать, что Берниз подразумевала под тяжелым характером мачехи принца Конрада.
Ее день начался с требования принцессы Друсил связаться с чрезвычайно популярным парикмахером и вызвать его в гостиницу сделать прически ей самой и ее дочери. Цена, сказала принцесса, значения не имеет, и лишь последняя фраза подвигла Франкоиза Лабье выразить через секретаря свое согласие.