Белая как снег

– Что случилось?
Дверь закрылась, и они с женщиной остались на лестнице одни.
– Я не знаю, – ответила седая дама. – Но, видимо, что-то важное. Вы знаете, куда идти?
– Знаю, – кивнула Миа, закинув сумку на плечо.
На лифте наверх и через площадь в главный корпус.
Что на этот раз?
Она уже бывала там.
Маленькая девочка стояла, склонив голову у стола директора средней школы, смотря на нее взрослым взглядом, который та не могла принять всерьез…
Дисциплина, Миа. Мне поступают жалобы от учителей…
Ну да, ну да.
Я не виновата, что они тут считают, будто мы живем в пятидесятых.
Ты что, спишь в школе, Миа? Вендельбаум сказал, что нашел тебя спящей на полу в классе…
Да наплевать.
Она ходила во Фрогнерпарк. Искать Сигрид. За Монолитом [2], где обычно зависают наркоманы, всего в паре сотен метров от школы. А долгую дорогу домой не осилила.
Постучав в дверь и открыв ее, она увидела совсем другое лицо и услышала мрачный голос.
– Добрый день, Миа. Проходите, проходите.
Она переминалась на пороге, не вполне понимая, что происходит. Ректор, Магнар Иттре, встал с места с распростертыми объятиями.
– Хотите чего-нибудь? Может, кофе?
4
Мунк сидел в кофейне на углу Бернт Анкерсгате и Марибуэсгате, всего в нескольких сотнях метрах от нового офиса, выключив звук на обоих мобильных. Следователь был старой закалки и до сих пор не привык к бесконечному писку телефонов в карманах. Он предпочитал спокойную обстановку, когда нужно подумать, а сейчас для этого не было никакой возможности, с постоянными звонками в последние двадцать четыре часа. Мунк ответил только на один – от его бывшего коллеги, который теперь занимал пост ректора Высшей школы полиции, – только чтобы сказать, что у него нет времени разговаривать. Но Иттре пребывал в таком возбуждении, что даже не дал Мунку договорить. Кажется, я нашел для тебя кое-кого, Мунк. Совершенно не вовремя, но Мунк нехотя согласился.
Иттре уже рассказывал ему об этом тесте, разработанном учеными из Калифорнийского университета. Обычно его проводили старшекурсникам в форме игры, чтобы те не ощущали давления. Пара фотографий с места происшествия. Что вы видите? Эта девочка, кажется, побила все рекорды.
Ну что ж, полчаса ничего не решат. Заодно можно перекусить. Недавно звонила Марианне – как всегда переживала, поспал ли он и поел ли что-нибудь.
Она немного необычная, Мунк.
Просто дай ей шанс, ладно?
Мунк только успел поставить на стол поднос с булочкой и кофе, когда открылась дверь, и он увидел ее.
Двадцать один год.
Молодая, но по опыту Мунк знал, что это ничего не значит. Нескольким сотрудникам в его команде, на самом деле самым способным, было меньше тридцати. Не то чтобы он собирался нанимать еще людей, но обычно спокойный Иттре был таким восторженным в разговоре с ним. Мы никогда не видели ничего подобного, Мунк. Даже близко. Эта девочка – нечто особенное.
Конечно, это всколыхнуло в следователе любопытство.
Она была одета в черную водолазку, черные узкие джинсы, черные «конверсы», а через плечо висела черная сумка, но прежде всего Мунк обратил внимание на ее глаза.
Ослепительно голубые, удивительно ясные. Смугловатая кожа, как у индианки. Угольно-черные волосы средней длины, словно обрезанные тупыми ножницами, но, кажется, ее это особо не беспокоило. Молодая студентка подошла к нему с прямой спиной, словно их встреча была чем-то совершенно обыденным, и протянула руку.
– Миа Крюгер.
– Привет, Миа. Добро пожаловать.
– Спасибо, – сказала она и села, не собираясь снимать сумку с плеча.
– Хочешь что-нибудь поесть? Или попить?
Она бегло взглянула на меню за стойкой.
– Нет, спасибо.
– Может, ты не пьешь кофе?
– Пью, но не здесь.
– Вот как? – удивился Мунк. – Ты, наверное, настоящий знаток кофе?
Это была шутка. В последнее время Осло заполонили разнообразные кофейни, одна моднее другой – там сидели юные жеманные хипстеры, для них это стало какой-то новой религией, но его замечание ее совершенно не затронуло.
 
– Вы это хотели мне показать? – она кивнула на две коричневые папки, лежавшие под телефонами Мунка.
– Да. Иттре тебе что-нибудь говорил?
Она покачала головой.
– Хорошо, – кивнул Мунк. – Я хочу, чтобы ты посмотрела на эти фотографии и сказала, что думаешь. Ладно?
– Ладно.
– Вот здесь, – продолжил Мунк, достав первую папку, – фотографии с места преступления, где мы были вчера утром. А здесь… – он положил вторую папку рядом с первой, – фотографии с места преступления в Швеции. Восьмилетней давности. Я хочу, чтобы ты посмотрела обе папки и сказала мне, что думаешь.
– О том, один ли был преступник?
– Этого я не говорил.
– Но имели в виду?
Она нахмурилась и вопросительно посмотрела на Мунка, и он слегка улыбнулся. Иттре был прав, эта девочка и правда нечто особенное. Он же сам Холгер Мунк. Руководитель отдела по расследованию дел об убийствах на Марибуэсгате, 13. Он привык к тому, что люди смотрели на него чуть ли не с подобострастием, но у этой студентки не было на него и намека.
– Да, я имел в виду это.
– А почему не сказали?
– Потому что это могло бы ограничить ход твоей мысли. А я хочу, чтобы ты ничем себя не ограничивала, насколько это возможно. Вдруг ты увидишь то, чего не заметил я.
– Хорошо, я поняла, – сказала Миа, повернув к себе папки.
Не открывая, она выжидающе на них смотрела.
– Можно я побуду одна? – произнесла она и подняла взгляд на Мунка, когда он все еще не понял намек.
– Конечно. Сколько времени тебе нужно, как думаешь?
– Не знаю. Минут двадцать?
– Само собой. Я буду на улице, если тебе что-нибудь понадобится.
Мунк встал, взял с собой булочку, вышел и сел на лавку на другой стороне улицы.
Девять неотвеченных, большинство от Анетте.
– Привет, это Холгер. Что там у вас происходит?
Адвокат на другом конце вздохнула.
– Спроси лучше, чего у нас не происходит. Драйер хочет брифинг. Видимо, на нее давит министерство, она считает, надо созвать пресс-конференцию…
– Я же сказал, подождите.
– Я так ей и передала, но действия это не возымело.
– Не возымело? – раздраженно переспросил Мунк.
– Не ори на меня, ты отлично знаешь, какая она.
Ханне-Луисе Драйер. Новый начальник Управления полиции в Грёнланде. Управление сильно сопротивлялось, когда стало известно о том, что отдел по расследованию дел об убийствах переезжает. Начальство, недовольное его работой, махало шашкой, и Мунк очень надеялся, что смена руководителя ему поможет, но не в этот раз. Видимо, такова участь – никогда не будет у него хороших отношений с начальником. Да и ладно. Сейчас карты в руках у него, и ничего с этим поделать они не могут – это их и бесило.
– Попроси ее подождать, – сказал Мунк. – Мы не станем обнародовать имена, пока не поговорим с обеими семьями, что ей тут непонятно?
– Я попросила – хватит на меня кричать. Мать Томми прилетает в час дня, я отправила Катью забрать ее в аэропорту. Что это за мать, черт бы ее побрал: улететь в Испанию в отпуск, оставив одиннадцатилетнего ребенка дома одного?
– Может, у нее были причины, пока не будем осуждать.
– Попросила соседей присмотреть за ним, а те даже не знали об этом.
– Займемся этим, когда она приедет. Что по фургону?
Пока что это их единственный след. Кто-то видел белый фургон в лесной роще у Лусбювейен.
– Уксен сейчас в транспортном управлении. На дороге нет съездов до гольф-клуба, значит, туда фургон уехать не мог. Сосредоточимся на шоссе 159 в обоих направлениях и на пункте оплаты дороги на E6. Они сейчас ищут фотографии, нам удалось найти семь камер, если я не ошибаюсь. Он на другой линии и сообщит, как только будут новости. Но послушай…