Уроки любви и ненависти

– Упс.
Тот прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и произнес:
– Хартман… это просто… просто… просто уйдите с глаз моих.
– С удовольствием! – радостно воскликнула я и вылетела из аудитории, взметнув листы записей первого ряда.
Когда на обеде ко мне за столом присоединились Норон, Амелия и еще пара каких-то нороновских друзей, я продолжала излучать радость и добродушие, буквально шокируя присутствующих. Всех, кроме ледяного, конечно.
  
– Эмбер… – неуверенно позвала Амелия. – Ты прямо светишься вся… Что успело случиться хорошего от кабинета до столовой?
– Ничего, – безмятежно ответила я, натыкая на вилку листик салата.
– А отчего ты такая… счастливая? – подруга с трудом подобрала слова.
– Настроение хорошее, – тем же тоном ответила я.
– Так и знал, что тебе понравится, – ухмыльнулся Норон.
– Ах, Мракус, – я подарила парню самую милую свою улыбку, окончательно того сбив с толку, – главное, не что понравится мне, а что понравится тебе.
– Эмбер, ты меня пугаешь, – честно заявила Амелия. – Может, она нанюхалась там чего на паре? – спросила моя подруга-предательница у Норона.
– Сложно сказать, – парень окинул меня задумчивым взглядом. – Но я бы на твоем месте сегодня ночью дверь закрыл. А лучше – подпер.
– О, дорогой, – промурлыкала я, – что мне те двери! Ты же знаешь, моя страсть не знает преград.
Вот тут уже Норон нервно сглотнул, а я подперла щеку кулаком и добила жениха мечтательным тоном:
– Ты будешь впечатлен, гарантирую.
Один из друзей Норона хлопнул того по плечу и заявил:
– Ну, рад был с тобой познакомиться. Мы будем помнить о тебе.
– Вечно, – поддакнул другой его друг.
А я вздохнула так мечтательно, что все присутствующие синхронно отодвинулись подальше.
 
9
 
– Скажи честно, ты решила разнести общежитие? – доверительным тоном спросила Амелия, когда мы остались одни в нашей гостиной.
– Зачем? – не поняла я.
– Ну ты явно задумала что-то недоброе.
– Это да-а-а… – мечтательно протянула я.
– Вот. И то, что ты задумала, наверняка убойное, – продолжала предполагать Амелия.
– Очень, – согласилась я.
– Вот! И то, что может быть убойным для Норона, наверняка будет убойным для всей академии! – воскликнула соседка.
– Есть некоторая логика в твоих словах, – согласилась я, от чего Амелия начала стремительно бледнеть. Пришлось добавить: – Но не сегодня.
– А когда? – сдавленно пискнула соседка.
И я решила, что ей определенно нельзя расслабляться:
– При случае.
Соседка тихонечко вздохнула и под благовидным предлогом сбежала в свою комнату. Через некоторое время мне даже показалось, что я слышу звук двигаемой мебели. Хмыкнув, я отправилась к себе готовиться к самой зверской мести всех времен и народов.
Собственно, для ее реализации мне нужно было только одно – чтобы Норон спал крепким, здоровым сном. И не проснулся от моего визита. И некоторых моих манипуляций. Так что пришлось ждать волшебный час самого крепкого сна, предварительно наклюкавшись настойками бодрости.
И вот, предрассветный час, пустой коридор общежития, тусклое ночное освещение и я – вся такая в миленькой пижаме и пушистых тапочках. Хотела пойти в костюме для занятий по боевой магии, но потом решила, что нужна конспирация. Если кто встретит, смогу ответить, что иду спать к жениху под бочок. И ведь даже не совру! Почти.
Двери в комнатах к Норону уже заменили. Я немного поразмышляла, стоит ли устраивать повторный вандализм или отцу хватит одного чека от ректора на возмещение убытков, и пришла к компромиссному решению: расплавить только замок. Расплавилось не очень удачно, разъев раскаленным металлом и саму дверь, и паркетную доску.
«Ну и ладно», – подумала я с некоторым мрачным удовлетворением. В конце концов, папенька должен был знать, на что шел, пытаясь запихнуть меня в брачный договор.
А за второй дверью меня ждало прекрасное. Маркус Норон возлежал на новой казенной односпальной кровати на казенных же простынях в веселенький мелкий цветочек и спал блаженным сном младенца. Хотелось вздохнуть от умиления, но я была кремень. Даже рельефный торс с – обалдеть, восемью! – кубиками не мог меня отвлечь от цели визита. Моей суровой личной мести, исключительного вандализма и попрания всех личностных границ нашего с Нороном противостояния. И это точно заставит парня разорвать помолвку. Просто потому, что быть обрученным с девушкой, которая сделала с тобой ТАКОЕ, ни один нормальный мужик не захочет.
В общем, полная самых радостных и предвкушающих мыслей я сделала то, зачем явилась на вражескую территорию. А именно…
Чик!
 
10
 
Что может быть лучше утра с чашечкой кофе? Крепкого кофе с жирными, вспененными сливками. Со сладкой свежей булочкой, у которой крошится румяный бочок?
Только вопль моего страстно нелюбимого жениха:
– Хартман, я тебя убью!!!
– Хартман, тебе конец!!!
– Хартман, ты совсем перегрелась, огневичка недоделанная?!
И так далее и тому подобное. Вообще, удивительное дело, у Норона открылся просто уникальный дар к ораторскому искусству. И оральному тоже, да. Потому как орать он начал, кажется, прям от своей комнаты в общежитии, а слышала я его прекрасно в корпусе столовой.
Я наслаждалась завтраком в полупустой столовой, куда в такое время суток дошли только полные «жаворонки» или еще не улегшиеся «совы». Наслаждалась и смотрела на входные двери, чтобы не пропустить момент явления Норона. Даже стол выбрала не привычный, а тот, откуда вид открывается лучше.
И не прогадала!
Двустворчатые двери распахнулись с грохотом, и в столовую влетел Маркус Норон. Точнее, сначала вошел холод, от которого моментально покрылись инеем все поверхности, докуда дотягивался дар разъяренного ледяного мага, а потом уже вошел сам маг.
Шел он ко мне с видом таким злючим, что любой другой на моем месте уже начал бы самостоятельно копать могилку. Радиус холода перемещался вместе с хозяином, и вот мой потрясающий кофе остыл, а недожеванная булочка отсырела от инея.
Подлетело ко мне это юное герцогское дарование и замерло. Стоит, глаза пучит от злости, дышит тяжело и выдыхает снежинки. Я окинула его оценивающим взглядом, подперла щеку рукой и изрекла:
– Новая стрижка? Тебе идет.
Вот даже не соврала ни капли. Мне действительно нравились короткие стрижки у парней, и я, хоть убейте, не понимала этой дурацкой моды среди аристократов отращивать себе патлы.
– Эмбер!!! – рявкнул парень, и чашка в моей руки треснула, не выдержав перепада темпетаруты.
– Эй! – возмутилась я. – Ну костяной фарфор же бьешь, варвар.
– Эмбер-р-р-р-р… – утробно прорычал Норон, и я краем глаза заметила, что окружающие тихонечко отползают от нас, чтобы не задело рикошетом. Но и далеко не отходят – любопытно же.
Я невинно хлопнула глазками:
– М-м-м?
– Ты… ты… – шипел парень, видимо, исчерпав весь цензурный лексический запас. Орать матом все-таки воспитание не позволяло – я мало того что леди, так еще и невеста.
Но невеста я особенная, прямо скажем, максимально испытывающая сильные чувства к жениху, а потому решила немного подтолкнуть ледяного:
– Да, Мракус?
Хрясь!
Это оконное стекло треснуло от избытка мракусовских эмоций.
– Ты, наверное, хотел сказать, что, несмотря на все страстные и искренние эмоции, вынужден разорвать помолвку? – подсказала я.
Норон сделал глубокий вдох, не без труда беря магию под контроль.
– Ну что ты, дорогая, – процедил он, – как можно после всего, что между нами было этой ночью?
Тут уже у меня глаз дернулся. Посягнул на святое – на мою репутацию! Надо было налысо брить, а не делать модную столичную стрижку!
  
– Я теперь, как честный аристократ, ну просто обязан на тебе жениться, – закончило мысль это ледяное чудовище.
– Ну рискни здоровьем своим и… – я кинула многозначительный взгляд в область пряжки ремня, – своим и нации.