Моё желтоглазое чудо (СИ)

Выдав мне все затребованное, мужчина придержал дверь, помогая мне выбраться, и вернулся к работе. А я вернулась к директрисе, которая тут же чуть ли не силой усадила меня пить с ней кофе. Откровенно говоря, я думала, что вторая чашка для ее помощника, но его к моему возвращению в кабинете небыло, а мне некуда было бежать. Даже коробку нельзя было отнести — ее здесь уже тоже небыло. Ловушка захлопнулась, и мне пришлось жевать бисквиты, слушая пространственные разногольствования, когда требовалось вставляя в них свои «пять копеек». Все это было довольно сложно, потому что я терялась, как правильно себя с ней вести в такой ситуации, но к счастью чашки с кофе были не слишком объемными, а после трапезы выяснилось, что работа сделана, и мы можем ехать. Осталось только решить, куда.
Немного посомневавшись, я решила все же следовать изначальному плану и вернуться рисовать. Потому что, несмотря на все мои брыкания, лучше встретиться с Нейтаном, чем куковать дома в одиночестве остаток дня.
И только проводив взглядом машину Марианны, я поняла, что сейчас неожиданно организовавшийся поклонник не самая большая моя проблема. Третья пара сегодняшнего расписания все еще шла, и если ведущий ее преподаватель, к примеру, вышедший за забытой книгой, увидит меня шатающейся по коридорам (а с моим везением это вполне вероятно), то не сносить мне головы. Официально-то меня здесь не должно быть.
С минуту потоптавшись на крыльце, в попытках решить, как лучше пробраться к кабинету литературы, я вдруг поняла, что, возможно, мне не туда уже нужно. Мало ли, может за этот день все перенесли. В конце концов, то помещение не собственность химика. Соответственно пришлось набираться смелости, чтобы ему позвонить.
— Лиана? — уже через пару гудков откликнулся преподаватель. — Что-то случилось?
Я поперхнулась уже заготовленной фразой с объяснением, кто звонит. Интересно, а он-то зачем заморочился раздобыванием моего номера?
— Адриан Георгиевич, я… — и запнулась, пытаясь правильнее сформулировать фразу, но получилось как-то не особо. — Пришла. Смысла идти на пару уже нет, так что, может, я смогу поработать над плакатом?
— А Нейтан? — подозрительно уточнил химик.
На фоне послышался стук двери, судя по всему, он вышел из аудитории в коридор.
— Он на паре, — как можно более спокойно откликнулась я. — Я одна пока поработаю.
— Что-то случилось?
Вот! Не одна я с недоверием отношусь к этому парню! Значит прав разум, не стоит идти на поводу у эмоций и поддаваться этому брюнетистому очарованию. Но Адриану Георгиевичу обо всем этом знать пока что не обязательно.
— Нет, ничего, — я для убедительности даже головой покачала, хоть собеседник и не мог этого видеть. — Так, мелкие ссоры, ничего серьезного.
— Я предупреждал его, чтобы он не смел обижать тебя, — раздался из-за моей спины уже вживую голос химика.
Я подпрыгнула и резво оглянулась. Адриан Георгиевич был как всегда шустр и впечатляющ, но сейчас пепельные брови были сведены к переносице, а взгляд ярких голубых глаз — недовольным.
— Он не обижал, — заверила я, пытаясь сделать лицо попроще. — Просто небольшое недоразумение, с которым мы разберемся, но завтра.
Мужчина приобрел недоверчивый вид. Казалось, даже его светло-серые ботинки не поверили мне. Но я продолжала корчить честное выражение лица, и химик сдался:
— Если он обидит тебя, сразу же скажи мне, — его тон стал приказным, а увидев мою «согласную» улыбочку, он дополнительно еще и в глаза заглянул: — Такие, как он, могут обидеть человека и не заметить. Я смогу поставить его на место, не дав натворить бед.
— Хорошо, — я кивнула, стараясь его убедить и уйти уже с крыльца. — Если он сделает что-то из ряда вон выходящее, я обязательно вам скажу.
Если это, конечно, не будет внезапный поцелуй в кладовке, сдобренный признаками доминирования.
Бросив на меня еще один недоверчивый взгляд, мужчина все же сдался:
— Пойдем. Все до сих пор лежит в кабинете литературы. Там и поработаешь. Я оставлю ключ, потом занесешь в мою обитель.
 
Он метнулся внутрь, и я поспешила следом, стараясь не отстать. Быстро проведя меня до кабинета, он отдал ключ, узнал, что кто-то утащил пакет с красками и пообещал разобраться с этим после пары. После чего улетел, бормоча что-то о слишком долго находящихся без присмотра студентах в кабинете химии и опасности апокалипсиса.
Оставшись в одиночестве, я стащила пальто, размотала шарф и все это вместе с шапкой оставила на учительском столе, единственном оставшемся на своем законном месте. Если это увидит гардеробщица — прибьет. Но сегодня я плохая, сегодня мне можно.
Добравшись до стола, где были разложены рабочие материалы в виде карандашей, ластиков и прочего, развернула ватман, рассматривая уже выполненную часть работы. Аккуратные линии, проведенные рукой Нейтана, складываются в поздравления и пожелания из предоставленного заказчиком образца. Невольно вспомнилось, как брюнет, склонившись над листом, уверенными движениями заменял мои буквы своими. Смотрелся он при этом очень даже… мило. Да, если бы у меня спросили, какое первое слово ассоциируется у меня с этим парнем, я бы сказала «милый». Но это пока он не обращает на меня внимания и не начинает свои игры.
Фыркнув, я уложила бумагу на стол, прижала углы. Естественно, на один груза не хватило, зато память услужливо подкинула мне образ лежащего на столе Нейта и взгляд светло-карих глаз снизу вверх. Пришлось помотать головой, прогоняя наваждение, и быстренько прижать оставшийся угол своим мобильником. Вот так. А теперь нужно заняться делом.
Неизвестно как, но мне все же удалось отринуть все неположенные мысли и сконцентрироваться на рисовании. Я увлеклась настолько, что не слышала, как гомонили и топали по завершении пары студенты, хлопали двери и прочее в том же духе. И ничему-то меня жизнь не учит.
— Так-так-та-ак, — раздался за спиной голос, от которого по коже поскакали мурашки. — И что это мы тут делаем?
Я дернулась от неожиданности и оглянулась. Сговорились они все, что ли, подкрадываться ко мне и пугать?!
Нейтан стоял на пороге, прислонившись плечом к дверному косяку и улыбался. Многообещающе так, самодовольно. Тут же захотелось его стукнуть.
— Ты же говорила, — продолжил он, закрывая за собой дверь и сбрасывая с плеча сумку — Что сегодня не придешь и хладнокровно оставишь меня в одиночестве.
— Прости, что не оправдала твоих ожиданий, — я старалась говорить с легким сарказмом и надменностью. — Могу уйти.
Он подошел почти вплотную, отчего я инстинктивно попыталась отступить, но лишь уперлась в стол, а его голос стал совсем медовым:
— Нет уж. Теперь ты останешься здесь безо всяких разговоров.
— Стоп! — я уперлась ему ладонью в грудь в попытке оттолкнуть, но на толчок сил как всегда не хватило. — Хватит. Я не собираюсь это терпеть. Вот что ты делаешь? Зачем? По какому, черт возьми, праву, ты ведешь себя так?!
Нейтан склонился ко мне, каким-то образом исхитрившись сохранить дистанцию моей упершейся ему в грудь руки и мягко улыбнулся:
— Ты мне нравишься, Лиана. И не просто нравишься, — он на миг замолчал и нежно коснувшись кончиками пальцев моей скулы, убирал упавшую прядку. — Я влюблен в тебя.
Я попыталась отклониться и, потеряв равновесие, завалилась на стол, наконец осознав, как у него получилось сохранить дистанцию — я машинально отклонялась назад до предела, пока потеря концентрации от его прикосновения не уложила меня лопатками на столешницу. Парень склонился следом, упершись ладонями в стол на уровне моих плеч. Пару секунд я смотрела в его глаза, потом отвернулась:
— Неправда.
Он немного подался назад, словно его оттолкнула моя реакция, но тут же глубоко вдохнул и склонился в сторону, пытаясь заглянуть мне в лицо:
— Ты не веришь мне. Почему?
— Потому что нельзя влюбиться за полдня, — уверенно ответила я, даже найдя в себе силы посмотреть прямо на него. — И я вообще сомневаюсь, что такие, как ты, могут влюбиться по настоящему, а не просто на словах. А на слова я не поведусь, прости, не такая.