Моё желтоглазое чудо (СИ)

— Ага, — не отводя глаз от потолка, буркнул брюнет, словно ключ отдали ему.
Химик дождался, когда  я снова посмотрю на него и кивну, пронзил спину новичка подозрительным взглядом и вылетел из кабинета. Я мимоходом посмотрела на своего помощника и принялась разворачивать ватман.
— Ты училась в художественной школе?
Его голос раздался как-то подозрительно близко, побудив меня скосить взгляд туда, где он только что стоял. Он и вправду теперь был гораздо ближе, буквально в полуметре, задумчиво глядя на меня светлыми карими глазами.
— Н-нет, — откликнулась я, резко отворачиваясь и чувствуя, как щекам становится горячо.
Соберись, Лиана, ты что, просто поговорить не можешь?! Я отвесила себе мысленный подзатыльник и снова взглянула на собеседника, убеждая себя, что все в пределах нормы.
— Итере-есно, — протянул парень, усаживаясь на стол и покачивая сцепленными ступнями. — А что тогда?
Примечательно, что сел он еще ближе, чем стоял. Еще бы прямо на ватман влез, чтобы напротив быть, право слово.
— В смысле? — уточнила я, отступая на полшага и утаскивая лист за собой.
Нужно найти, чем прижать края, чтобы не сворачивались.
Нейтан уперся ладонью в столешницу, склонившись в сторону и склонил голову к плечу, сведя мои старания сохранить дистанцию на нет:
— Учительница. Она весьма хорошо отзывалась о твоем рисовальном умении.
Я пожала плечами, закрепляя углы коробками с красками. Левый верхний угол, ближний к Нейту, оказалось нечем прижимать, и я заоглядывалась, пытаясь найти решение, попутно отвечая:
— Она у нас в школе рисование вела. Все просто.
— М-м-м, — понимающе откликнулся парень.
А в следующий миг я обнаружила его лежащим на спине так, что затылком он прижимал свободный уголок ватмана. Мягкие волосы скользнули по моей руке, побудив автоматически отдернуться. Парень самодовольно улыбнулся, сгибая правую ногу в колене и начиная покачивать коленом из стороны в сторону, сложил руки на груди:
— А тот парень, рыжий, он тебе кто?
Я, еще не пришедшая в себя от его решения проблемы закрепления ватмана, удивленно вскинула брови. Умеет тему сменить, да. Но что-то слишком много вопросов обо мне.
— Он не рыжий, — чувствуя, как просыпается недовольство от мысленного сравнения этого разговора с допросом, откликнулась я. — Это медь.
— Да хоть иридий, — отмахнулся парень. — Не в этом ведь суть, не так ли?
— Встань, — бросив на него недовольный взгляд, потребовала я, решив, что не должна перед ним отчитываться.
— Не могу, — он улыбнулся, поймав мой взгляд. — Я уголок ватмана держу. Так кто этот парень?
Я сжала челюсти. Вот как его поднять? Ибо когда он вот так смотрит на меня снизу вверх мне… сложно. Руки дрожат и мысли путаются.
— Ты должен мне помогать, коль уж ты здесь.
Вот чем не попытка? А то развалился тут, понимаешь ли, будто у себя дома, помощник называется.
— А я помогаю, — состроив серьезное выражение лица, сообщил Нейт. — Выполняю весьма тяжелую работу — играю роль тяжелого предмета, как видишь. А ты не уходи от темы.
— Это что, допрос? — не выдержав, раздраженно поинтересовалась я, складывая руки на груди.
Но взгляд зацепился за черные локоны, абстрактными узорами лежащие на белой бумаге, и раздражение само собой испарилось, сменившись любованием, пришлось себя одергивать и возвращать лицу строгое выражение.
— Нет, любопытство, — спокойно ответил парень, пожав плечами. — Я здесь совсем недавно, мне любопытно все. Буквально.
— Тогда ты выбрал не ту девушку для расспросов, — буркнула я, отводя взгляд.
Может, я смогу его просто игнорировать? Валяется рядом, и пусть себе валяется.
— Нет, я выбрал ту девушку.
Что-то в его интонации меня насторожило, побудив все же посмотреть на него снова. Наши взгляды встретились, и я вдруг поняла, что с его глазами что-то не так. Радужка цвета меда на свету, без темной каймы, в обрамлении черных, густых ресниц. Что же не так? Казалось, что если я всмотрюсь немного сильнее, я пойму. Это вертелось на грани сознания, но я все никак не могла уловить, что меня насторожило.
 
— У тебя красивые глаза. Особенно с такого расстояния.
Его голос, вдруг ставший более хриплым, разбил наваждение на тысячи осколков, и я вздрогнула, обнаружив, что стою, склонившись над ним до расстояния десятка сантиметров.
Это как так я исхитрилась? Даже не заметила ведь, как наклонялась.
— Прости, — резко подавшись назад и отвернувшись, попросила я. — Просто…
— Просто я дико прекрасен?
Усмешка в его голосе побудила меня тут же возмущенно обернуться, и мы снова столкнулись нос к носу. Оказывается, за это время он успел сесть.
— Ты это специально?
Негодование позволило мне без тени глупого смущения или не менее глупых мыслей посмотреть ему в глаза.
— Что?
Он вопросительно приподнял брови, но эти самые глаза были слишком честными, чтобы его непонимание было правдивым. Он явно играл со мной, и это мне категорически не нравилось.
— Ничего, — я снова отвернулась, не позволяя себе думать о том, как приятно звучит его голос и сколь прекрасно он выглядит.
Я не буду глупышкой, которую можно вот так вот в себя влюбить ради развлечения. И вообще, мы тут чтобы рисовать плакат, а не чтобы интрижки заводить.
Вспомнив о плакате, тут же бросила взгляд на уголок ватмана, пытаясь понять, как он смог сесть, и обнаружила там его мобильник. Вот сразу же так можно было сделать, чего выпендривался?
Нейтан тем временем спрыгнул со стола и пропал с поля зрения. Я уж было обрадовалась, быстро выбрала карандаш и принялась делать набросок поздравлений, но руки подрагивали, шрифт не получался даже в форме основы, приходилось стирать и делать все заново, снова и снова.
— А давай я займусь буквами, а ты — оформлением, а? — раздался певучий голос у самого моего уха.
Я буквально подпрыгнула от неожиданности, готовая поклясться, что ощутила тепло его дыхания. Тут же развернулась, сама не понимая, зачем именно, и обнаружила, что Нейтан стоит уж слишком близко, отчего машинально шарахнулась назад, стараясь не коснуться его. И едва не оказалась лежащей на столе из-за потери равновесия. Но парень споро подхватил меня и, помогая сохранить вертикальное положение, потянул на себя. Пара секунд ушла на то, чтобы осознать, что я все еще стою на ногах, еще некоторое время — на наблюдение за плясками чертей в его глазах, и я все же поняла, что его руки остаются на мне, переведя поддержку в объятия.
— Ты вообще знаком с понятием «личное пространство»? — немного тише, чем следовало бы, поинтересовалась я, надеясь, что голос не дрогнет.
— Ага, — он даже кивнул для достоверности ответа. — Лично мне пространства хватает.
«Да оттолкни ты его!» — сама себе мысленно приказала я, и тут же осознала, что это не так-то просто. Ведь упершиеся в теплую грудь ладони просто отказались выполнять возложенную на них миссию адекватности.
— Т-ты собирался работать со шрифтом, — в отчаянной попытке выкрутиться из сложившейся ситуации, напомнила я, проигнорировав тот факт, что голос все же дрогнул.
Овивающие меня руки исчезли так быстро и незаметно, что я даже начала сомневаться, а не привиделось ли мне это объятие. Нейтан сделал шаг в сторону, как ни в чем не бывало выбирая себе карандаш.
Я быстренько, бочком, отодвинулась на безопасное расстояние. Да, это может быть сложнее, чем я ожидала.
Отступление 4
Амелия Блэкэт любила чай. У нее была целая коллекция, занимавшая специальный шкаф в ее кабинете, и на каждый случай у нее был свой сорт чая и свой сервиз для него.
В этот раз женщина остановилась на белом узорном фарфоре и красном чае. Лично все приготовила, сервировала ажурный деревянный столик у окна, но дожидаться посетителя не стала, наполнила свою чашку и, вдохнув приятный аромат, сделала небольшой глоток. Стоило бы заварить ромашку, но такие вещи для самостоятельного чаепития, а не для деловой встречи.