Моё желтоглазое чудо (СИ)

В коридоре слева мелькнул знакомый силуэт, отвлекая парня от мыслей о разрушениях и приводя в себя. Нейтан пошел следом, намереваясь догнать идущего, поздороваться, спросить как жизнь, но стоило ему повернуть за угол и увидеть фигуру знакомого полностью, как сердце пропустило удар от страшной догадки. Беартис был в полном боевом облачении. Значит, он выходил за территорию особняка. А значит…
Нейт догнал блондина в долю секунды, схватил за плечо, дернул на себя, разворачивая:
— Что ты сделал?!
Беартис окинул нервного наследника рода спокойным взглядом, словно был киборгом, а не человеком, и так же спокойно ответил:
— Я выполнил поручение.
Парень вздрогнул, чувствуя, как борются внутри страх и надежда, что он все неправильно понял. Но, учитывая его семью, надежда довольно быстро сдавала позиции.
— Что. Ты. Сделал? — подавшись вперед, повторил Нейтан, заглядывая в яркие голубые глаза.
— Ты знаешь мою работу, — откликнулся Беартис, сохраняя бесстрастный тон.
Нет отступил, испуганно глядя на товарища:
— Ты…
— Да.
— Это приказ моей матери?
— Да.
И обреченность сменилась яростью. Подскочив, словно ужаленный, парень улетел вглубь поместья, оставив блондина поправлять одежду, глядя вслед юному хозяину.
Пролетев полтора крыла за три секунды, Нейтан ворвался в кабинет матери, впечатав дверь в стену. Картина с изображением водяной мельницы в хвойном лесу сорвалась с крючка и упала, со звоном рассыпав осколки стекла.
— То есть вот так вот, да?!
— Ты должен быть в своем крыле, — откликнулась сидящая за столом Амелия, сурово сдвинув брови.
— Вы на это и рассчитываете, да? — парень сощурил пышущие яростью глаза. — Посылая его, вы о том и думали!
— О чем ты, сын? — Мартэл непонимающе оглянулся на жену, потом снова посмотрел на сына.
— Посылая Беартиса, вы рассчитывали на то, что это заставит меня остаться, не так ли? Что, поскольку мне больше некуда будет бежать, я буду сидеть смирно!
— Да, это так, — мать подняла на него глаза, сложила руки на столе, переплетя тонкие пальцы. — Ведь так и есть, сынок. Тебе больше некуда бежать. И незачем. Поэтому просто смирись и останься. Внешний мир слишком опасен для таких, как ты.
— Выродков, да? — Нейтан встал прямо, глядя на родителей свысока. — Вот только в легендах о таких, как я, есть пунктик и о происходящем сейчас. Вы же помните? Помните, что именно опасного для нас во внешнем мире? Что говорится о таких, как Лиана?
— Не смей произносить ее имя в этом доме! — вскинулась Амелия, но тут же подалась вперед, заглядывая сыну в глаза: — Забудь ее. Забудь, как можно скорее. Забудь как страшный сон, что не дает спокойно жить.
— Зачем же напрягаться? — фыркнул Нейт. — Если вы можете послать Беартиса и ко мне?
— Ты же знаешь, мы так не поступим, — примирительно заговорил Мартэл.
— Не знаю, папа. В том то и дело. Не знаю. Но… знаете что? — парень поднял на них взгляд, и на его лице проявилась уверенность. — Я не забуду ее. Никогда и ни за что. Я буду сбегать снова и снова, немыслимыми методами, неприемлемыми способами. Но также я могу предложить выход, который может привести к примирению в данном вопросе.
Глава клана откинулась на спинку кресла, опустив руки на колени. Окинула сына взглядом, и кивнула:
— Я слушаю?
— Я предлагаю пари, — парень подошел ближе, уперся ладонями в столешницу. — Вы отпустите меня, организуете обучение в ее учебном заведении и дадите полную свободу действий… ну, допустим, на месяц. Вы не будете препятствовать моим передвижениям и позволите мне контактировать в ней, не будете в это вмешиваться. Если за это время она все вспомнит, вы отпустите меня. И более никогда не будете вмешиваться в мою жизнь. Если ж нет, я вернусь, и вы получите сына, о котором так мечтали. Смиренного и послушного.
Родители машинально переглянулись, после чего Амелия задумчиво прикрыла глаза. Нейтан понимал, что его предложение — это и опасное, и простое решение. Для обеих сторон. Но в сложившейся ситуации не видел другого выхода.
— Хорошо, — после долгих раздумий кивнула мать. — Нам понадобится несколько дней, чтобы оформить тебе документы. И с того момента мы отсчитаем тридцать дней и не часом более. Если ты проиграешь, ты должен будешь выполнить свои слова любой ценой.
 
— Хорошо, — парень удовлетворенно кивнул. — Да будет так.
Глава 7
Раннее осеннее утро. Такое же серое, как и моя жизнь. И крик будильника, как крик души.
В последнее время мне стало совсем тяжко. Такое и раньше бывало поздней осенью, но сейчас все словно бы иначе. Словно мне чего-то не хватает. Словно было что-то большее в моей жизни, что-то действительно важное, и стоит только оглянуться… Я никогда не оглядывалась. Несмотря на давящую боль глубоко внутри, от которой даже сложно дышать. Такое бывало. Когда не стало родителей, когда уехал брат. Единственное, чего я не могла понять, почему сейчас? С чего вдруг мне стало так плохо, словно я потеряла кого-то? Кого-то действительно дорогого мне. Очень хотелось позвонить брату. Но я знала, что он не ответит, а значит и звонить нет смысла. Никогда не умела наговаривать длинные послания на автоответчиках.
Я запретила себе плакать и встала с кровати. Нужно идти на учебу, иначе окончательно впаду в апатию и помру тут от тоски.
На улице снова шел дождь. От края до края затянутое низкими, серыми тучами, небо плакало, и его печаль была разлита в воздухе прохладой, с каждым вдохом холодящей легкие. Люди спешили больше обычного, не желая надолго оставаться на пропитанной промозглой сыростью улице, под серыми струями шелестящего дождя. И только я шла непозволительно медленно, вжимая голову в плечи и подавляя желание вернуться домой. Просто находиться в оживлении счастливой в преддверии праздника толпы было, кажется, даже больнее, чем в звенящей тишине квартиры, где я постоянно прислушивалась, словно вот-вот должен раздаться какой-то звук, вроде стука тарелок. И я, может, все же оставалась бы дома, но вот это вот ожидание несуществующих звуков пугало своим безумием, выгоняя меня к людям.
На подходе к корпусу меня встретил счастливый до зубовного скрежета Эд. Его серое пальто было распахнуто, а волосы потемнели от влаги. Зонта у него нет, что ли? Благо, дождь уже сменился легкой моросью.
— Привет! — он остановился передо мной, разведя в руки в презентационном жесте себя самого. — Я вчера получил отлично за творческую. Спасибо!
— Ага, — мрачно буркнула я, огибая его и продолжая идти дальше.
Этот парень все никак не желал отвязываться. Люди толкали меня в плечо и спрашивали, как я ухитрилась заполучить такой лакомый кусок. А видя мой непонимающий взгляд, интересовались, действительно ли я такая дура, что не замечаю, что он ко мне неравнодушен? А меня, пожалуй, именно это и пугало. По факту он не делал мне каких-то особых знаков внимания, постоянно повторял, что хочет подружиться, быть другом. В его речи ни разу не проскочило какого-либо намека на что-то большее, но напряжение все равно не давало мне расслабиться. Потому что он неплохой парень. А я никогда не смогу сказать ему «да».
— Слушай, — он перехватил меня за плечи и повернул к себе, заглядывая в глаза. — Что с тобой происходит? В последнее время ты сама не своя. Случилось что?
Я повела плечами, пытаясь сбросить его руки, но он вцепился крепче, глядя требовательно и непреклонно. Вот чего прицепился? И без него же тошно.
— Плохо мне, понятно? Очень плохо. Доволен? — зло прищурив глаза, гаркнула я, и, когда он отшатнулся, вырвалась и ушла.
— Лиана!
Но я не отреагировала. Мне нужно было уйти, прямо сейчас, пока слезы не побежали по щекам, пока он этого не увидел.
Забредя в аудиторию, я забралась в самый дальний и темный угол, стараясь стать совсем уж незаметной. Впрочем, на меня и так никто не обращал внимания — все были заняты подготовкой к празднику, непрерывно обсуждая детали. Я тихонечко выдохнула, стерла слезы со щек и даже немного успокоилась.