Школьная осень (СИ)
Я положил дипломат на стол, вытащил учебник, тетрадь. Уселся, сдвинув дипломат в сторону, и приготовился пересаживаться вперед. Только на какой ряд? На левый к окну или правый, ближний к двери. Или на средний ряд под самый нос к учителю?
В класс вошел военрук.
— Класс! — подал голос дежурный.
Все встали.
— Смирно!
Кто-то выпрямился, прижав руки по швам (как я, например — а что, мне не сложно!), кто-то остался равнодушно стоять, держа руки в карманах.
— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался Анатолий Петрович.
— Здра! Жела! Това! Полковник! — рявкнул класс. Здороваться, точнее, так рявкать во весь голос нравилось всем парням. Военруку такое громкое приветствие тоже нравилось.
— Вольно.
— Вольно, — подтвердил команду дежурный. Все сели. Селифанов оглядел класс и увидел меня — на «камчатке».
— Ковалёв!
Надо отдать должное, военрук помнил всех по фамилии и имени.
— Я! — вскочил я.
Тут подполковник обратил внимание на мой внешний вид.
— Почему не в форме?
Я (в этот раз старательно изображая стойку «смирно») сообщил:
— Вчера испачкал школьную форму, постирали, не успела высохнуть.
Военрук попытался ехидно пошутить:
— В лужу, что ли, упал?
— Так получилось, — пожал я плечами. Военрук хотел что-то мне сказать, но вдруг махнул рукой и сел за стол. Я продолжал стоять. Он открыл журнал, взял ручку, потом поднял глаза, удивленно посмотрел на меня и спросил:
— Ты почему не садишься?
Я сел.
— Возле твоего дома вчера стрельба была? — вдруг поинтересовался Анатолий Петрович.
— Ага, — кивнул я, не вставая.
— Понятно, — сказал военрук.
После этого в мою сторону стали оборачиваться и ребята, и девчонки. Даже Светка не удержалась и посмотрела в мою сторону, вызвав кривую гримасу у соседа по парте.
Честно говоря, показательная попытка её афронта да еще с Олегом Тараскиным меня больше рассмешила, чем огорчила.
Я, конечно, понимаю, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны (а женщина должна быть немного умнее белки и не тащить в дупло кого попало), но Олег Тараскин… Он был выходец из семьи то ли сельских механизаторов, то ли животноводов, и не мыслил свою жизнь другой. Во всеуслышание он не раз заявлял, что собирается (чуть ли не мечтает!) после школы поступать в сельхозинститут, после окончания которого вернется в родной колхоз. Дескать, у них и жилье дают молодым специалистам и всё такое… Я, при всём своём богатом воображении ну никак не мог представил себе Светку в роли его жены, в кирзовых сапогах с совковой лопатой или вилами в руках в коровнике или в свинарнике за разгребанием навоза…
Да и внешностью, извините за выражение, Олежка напоминал молодого Адриано Челентано, только «засушенного», с вечно немытыми редкими сальными волосами.
Если б уж захотела меня задеть, выбрала бы Димку Зеленчука — высоченного спортивного блондина, отличника, эдакого «истинного арийца» словно сошедшего с плаката.
Держу пари, Алёнка-Жазиль вздохнула с облегчением, увидев, как её ухажёр Олежка переметнулся к Светке.
«Мне, что ли за Жазилькой поухаживать?» — мелькнула мысль.
Мысль, увы, еще не успела оформиться, военрук открыл было рот, чтобы начать урок, как в кабинет коротко и резко стукнули три раза. Дверь тут же распахнулась, на пороге нарисовался товарищ капитан милиции с редкой фамилией Шишкин и распространенным именем-отчеством Вениамин Вениаминович.
— Ковалёв Антон Николаевич здесь? — он осмотрел класс, выдернул меня и знаком то ли пригласил, то ли приказал следовать за ним.
— Вы бы, товарищ капитан, хотя бы разрешения спросили, — заметил Анатолий Петрович. — Тем более, у старшего по званию.
— Извините, товарищ подполковник, — бросил в ответ Шишкин. — Неотложные следственные действия. С директором согласовано.
Из-за его плеча выглянула директорская секретарша, которая энергично закивала головой, подтверждая слова милиционера.
Я встал, сложил учебники в дипломат, спросил:
— С вещами?
— С вещами! — Шишкин авторитетно качнул головой. Подыгрывая ему, я завел руки (с дипломатом) за спину и пошел к двери, вполголоса пропев «…по этапу в плацкартном вагоне…».
И тут уже Шишкин подыграл мне, возмущенно заметив:
— Какой этап? 15 суток всего. Через две недели вернешься!
В классе кто-то хрюкнул, то ли засмеялся, то ли икнул от удивления.
Проходя по коридору, капитан хохотнул:
— Меня из-за тебя точно с работы попрут!
И поинтересовался:
— Ключ от квартиры тёти Маши у тебя?
И вполголоса добавил:
— Ты там всё сделал?
Я посмотрел на него магическим зрением. Странно, но в его ауре отчетливо высвечивались желтые всполохи. Где-то он привирал. С учетом этого я ответил:
— Нет, я туда даже не заходил!
Капитан вздохнул, поморщился.
На улице нас ждал «уазик-канарейка». Шишкин открыл мне заднюю дверь:
— Садись!
Сам уселся по-хозяйски на переднее сиденье рядом с водителем.
— Погнали!
Мы подъехали к моему дому. Там уже стояла давешняя «волга», возле которой нетерпеливо прогуливался прокурорский следователь Ожогин в модном светлом плаще и такой же, под тон ему шляпе. Поодаль стояла канареечной расцветки «буханка». Завидев нас, Ожогин поспешно выбросил окурок в траву и встал, демонстративно скрестив руки на груди.
— Привезли? — спесиво и, как мне показалось, немного разочарованно, выцедил сквозь зубы он.
— Так точно! — по-военному ответил Шишкин и обратился ко мне. — Неси ключи от квартиры гражданки Киселевой.
— Зачем это? — возмутился я.
— Обыск проводить будем, — терпеливо ответил Шишкин. Ожогин же взвился:
— Какое твоё дело, пацан? Тебе сказали — неси! Значит, ноги в руки и бегом за ключами!
Я направился в подъезд. Вслед мне пошел Ожогин. Как только мы подошли к подъездной лестнице, он с силой толкнул меня в спину. Я упал на руки, встал, отряхнул испачканные ладони.
— Иди, иди! — с непонятной злобой выдавил следователь.
Ладно, потом сочтёмся… Я открыл свою квартиры, зашел внутрь, закрыв дверь прямо перед его носом, снял ключ с гвоздя. Вышел, протянул ключ Шишкину, который успел подняться вслед за нами. Кроме него на лестнице встали двое жильцов нашего дома с соседнего подъезда (приглашенные в качестве понятых, как я потом узнал), два сотрудника милиции в штатском (коллеги Шишкина из угро — тоже потом выяснилось) и один милиционер-сержант в форме.
— Возьмите!
Шишкин взял ключ, сунул в замок двери квартиры тёти Маши.
— Понятые, за мной!
Однако первым за ним, оттесняя понятых в квартиру вошел Ожогин. Он, разумеется, не разуваясь, прошел по комнатам, оставляя грязные следы (мне показалось, что ему это доставляет удовольствие — наследить, особенно на ковре в спальне), заглянул на кухню, в ванную, туалет. Иронично хмыкнул вполголоса:
— Не особенно и шикарно живут милицейские полковники на пенсии…
Он резко повернулся:
— Ну, что? Начинаем!
Ткнул пальцем (все его движения были демонстративно-начальственными, даже барственными) в оперативника в штатском:
— Садись, будешь протокол писать!
— Так я вроде не следователь, — попытался возразить опер.
— Садись! — с металлом в голосе произнес Ожогин. Потом он обратил взгляд на меня:
— А что здесь делают посторонние? Вывести его!
Сержант в форме ухватил меня за плечо, повел из квартиры.
— Никуда не уходи, сиди дома! Жди! — успел сказать Шишкин, когда я проходил мимо него (в отличие от нашей квартиры, прихожая у тёти Маши была достаточно просторной).
* * *Прошло часа три, прежде чем обыск закончился. Что там можно было разыскивать?
Я успел капитально промедитировать: в реальном времени прошло аж целых полчаса! В Астрале, наверное, целый день. Мало того, что я от души «погонял» силу по каналам, я еще смог «войти» в библиотеку, которую создавал в своё время Герис. Даже смог взять в руки, развернуть и прочесть пару свитков!