Школьная осень (СИ)
— Сейчас вернемся! — крикнул в ответ Мишка.
Андрэ молчал, закрывая морду лица, опасаясь узнавания. У него всё-таки дядька здесь работал, а он к нему частенько заглядывал. Уж его-то хорошо знали в лицо.
Погрузчик бодренько доехал до поворота с базы на шоссе, проехал одну остановку.
— До Химика доедем? — спросил я.
— А хрен его знает? — пожал плечами Мишка.
Мы проехали еще метров пятьдесят. Скорость вдруг стала снижаться. Аппарат остановился.
— Пипец, аккумуляторы сдохли, — сообщил Мишка и вздохнул. — Выходим.
— Автобус! — сообщил Андрэ. Мы обернулись. К остановке подъезжал «Икарус» с «пятёркой» на лобовом стекле. Мы побежали обратно к остановке. Успели. Втиснулись в салон, пассажиров было уже много. Час пик, народ возвращается с работы. В благодарность водителю я даже передал 15 копеек (за троих) на талончики за проезд.
Никто из пассажиров не обратил внимания ни на нас, ни на одиноко стоящий на обочине погрузчик. И уж тем более не связал нас с ним.
Мы доехали до конца, прижатые к дверям, едва сдерживая смех.
— Лишь бы тебя не опознали! — хихикнул Мишка в сторону Андрюхи.
На Химике мы отошли в парк, присели на скамейку. Делить «трофеи» не было смысла — всего лишь куртка да штаны.
— Насчет погрузчика — никому! — заявил Мишка, смоля свою «родопину».
— Само собой, — согласился Андрэ. — Дед уже, наверное, ментов вызвал…
— Шпана! — вздохнул я. — И с кем я связался?..
— Это точно! — спародировал Мишка товарища Сухова из «Белого солнца пустыни».
Глава 13
Глава 13.
Хата для отца
Дома меня ждал сюрприз. Мрачная maman в фартуке с кровавыми пятнами прямо с порога сообщила мне:
— К тебе тут гости приезжали!
— Кто? — удивился я, стаскивая кроссовки. — Кушать хочется…
Я подошел к maman, чмокнул её в щечку.
— А что у нас на ужин?
К моему удивлению maman мотнула головой, отстраняясь от моего поцелуя, с негодованием пнула матерчатую сумку, стоящую у холодильника.
— Друг твой из деревни приезжал! — сообщила она. — Лесник. Колдун! Вот, привёз!
— Что привёз? — не понял я.
— Мясо привёз, — ответила maman. — Свинина, 10 килограммов. Деньги взять наотрез отказался.
Она умоляюще посмотрела на меня, развела руками.
— Ну, куда это всё девать? Морозилка и так забита. У нас еще телятина с того раза осталась. Антон!
Она обессиленно села на табурет, посмотрела на меня:
— Ему опять от тебя что-то надо! Он ведь не просто так приезжает. Что ему надо? Скажи!
— Мэм, всё нормально! — я обнял её за плечи. — Может, просто проведать решил? Мимоходом, так сказать.
— Если бы мимоходом, он не стал бы спрашивать, когда ты будешь дома! — грозно сказала maman. — Какие у тебя с ним дела?
— Колдовские! — прошипел я и таинственно прищурил глаза.
— Тьфу! — maman легонько врезала мне по плечу полотенцем. — Трепло! В общем так, — подытожила она. — Он собирался завтра приехать опять, но я ему сказала, что у тебя школа, а потом секция. Тогда Василий Макарович сказал, что приедет в воскресенье до полудня. Просил передать тебе что-то насчет карандашей, но я толком ничего не поняла.
Зато я понял. Амулеты колдуну потребовались. Куда он их использует, ест что ли? Заготовки — простые карандаши — у меня были: одна коробка, 10 штук.
— Ладно, — кивнул я и ушел в комнату переодеваться.
— Еще тут твой отец заходил, — добавила maman.
— Что хотел? — я вернулся на кухню.
— Что, что? — maman отвернулась, занялась разделыванием очередного куска мяса. — Я откуда знаю, что у него? Просил срочно зайти. И вообще мне это совсем неинтересно!
— Понятно!
Я стал одеваться.
— Куда? — гневно повернулась ко мне maman. — А ужин?
— Мэм, вернусь через 15 минут! — сообщил я. — Клянусь своей треуголкой.
Я накинул куртку, натянул кепку — на улице было сыро и промозгло. До дома бати я неспешным шагом дошел за пять минут, поднялся к нему на пятый этаж, постучал в дверь.
— Здорово! — отец открыл тотчас же, как будто меня ждал под дверью. — Зайдешь?
— Что-нибудь с ней? — я кивнул в сторону комнаты, намекая на его беременную жену.
— Нет, — ответил отец. — Тут такое дело…
— Тогда пошли на улицу! — решил я. — Не будем беспокоить.
Отец сменил шлепанцы на галоши, накинул куртку. Мы спустились вниз, вышли из подъезда, присели на скамейку под фонарём. Отец полез в карман (у меня мелькнула мысль, неужели закурил?), достал свернутую желтоватую бумагу, развернул и протянул мне:
— Смотри!
Я прочел вслух:
— Ордер № 228. Выдан Ковалеву Н. П. на право вселения и проживания в квартире №… Бать, тебе что, — я поднял на него глаза, — квартиру дали?
— Дали! — отец забрал у меня бумагу, бережно свернул её и сунул во внутренний карман куртки. — Двухкомнатную, в цыганском доме. Сегодня вот выписали.
— Поздравляю! — я радостно обнял отца за плечи. — Это ж здорово!
— Здорово… — задумчиво откликнулся отец. — Про эту квартиру такое рассказывают! Недавно оттуда девица съехала. Не съехала, сбежала! Дескать, там такое творится! А до этого в ней ведьма умерла.
Он замолчал, посмотрел на меня, ожидая моей реакции. Я молчал. А что я ему скажу? Про барабашку? Как он там разгром учинял? Про это даже родному отцу не расскажешь. Вот такая тУфтология…
— До меня от этой квартиры двое отказались, — продолжил отец. — Я тоже сначала отказался. Катерине рожать скоро, нам проблемы не нужны. Вспомнил про твои слова и согласился. Что скажешь?
— Правильно сделал, что согласился! — ответил я. — Всё это чистой воды ерунда! Берешь кошку, — на ходу сочинил я, — пускаешь её через порог и всё, проблем нет.
Я ухмыльнулся и добавил:
— Только, чтоб соседи видели! И молока в блюдечко налей у самого порога. Пусть кошка вылакает.
— У нас нет кошки, — угрюмо ответил отец.
— Возьми у кого-нибудь взаймы! Потом вернешь!
— И всё?
— И всё!
— Точно?
— Точно!
Он с подозрением посмотрел на меня. Я неопределенно пожал плечами. Отец вздохнул, словно хотел что-то сказать, но я успел перебить:
— Кошку через порог первой пустить — обязательно! И молочком её угостить — тоже.
— Ладно, — согласился отец. Он встал, давая понять, что пора прощаться, пожал мне руку. И вдруг задержал её в своей, сказав:
— Ты… Правда это знаешь?
Хотя было видно, что хотел он спросить совершенно другое.
— Да правда, правда! — ответил я. — Пока…
Он стоял и ждал, пока я не уйду, не зайду за угол, не скроюсь из виду — я обернулся. Он стоял и смотрел мне вслед.
Maman в фартуке продолжала находиться меня на кухне. На столе лежали три куска свинины (практически одна постнятина — ммм, пальчики оближешь) килограмма по полтора каждый.
— Не влезает! — жалобно заключила она, показывая на холодильник. — Морозилка битком!
— Заверни в пакеты, — посоветовал я. — Тёть Маше занесу.
— Все три? — нахмурилась maman.
— Пару кусманчиков на сохранение, один в презент! Жалко, что ли? Давай Родионовых угостим? Деда Пахома и тётю Клаву. Помнишь, — я улыбнулся, — когда я маленький был, всё время меня конфетами закармливали?
Maman кивнула. Пока я переодевался, она упаковала мясо по пакетам. Полиэтиленовых не было, положила по бумажным, из серой упаковочной бумаги. Я подхватил их и выскочил из квартиры.
И тётя Маша, и тётя Клава презенты восприняли нормально, благосклонно. Тётя Маша не стала, а тётя Клава поинтересовалась, не должна ли она за это денег? Я засмеялся. На площадку вышел дед Пахом. Хотя какой дед? Ему сейчас больше 50-ти никто бы и не дал. Поздоровался, узнав, в чём дело, только кивнул и сказал «спасибо!». Всё в порядке вещей, нормально, по-соседски.
В этот вечер мне так и не удалось помедитировать. Maman всё время крутилась рядом, а просить её не мешать было как-то неудобно. Единственное, что успел — поработать с цветком, вложив в него очередной конструкт. Да и то maman сразу же «срисовала».