Суетящийся демон

Пластиковая обивка стен уже начинала темнеть и скукоживаться от жара.
Он уже не видел как Виктор достал из кармана горсть песка и одним движением рассыпал его вокруг кресла. После чего потные ладони Тито, оставляя жирные следы на бывшей всего тридцать минут назад такой белой рубашке, сильно вдавили молодого человека в пол. Пол стал вязким и рыхлым, принялся осыпаться вниз, постепенно погружая в себя всю троицу.
– Сколько ему лет, Виктор? – толстяк непринуждённо глазел по сторонам, словно ехал в лифте, а не стоял по колено увязнув в разверзшемся под ними зыбучем песке.
– Двадцать девять, Тито.
– Совсем ещё молодой! Ты привыкнешь парень, поверь. Мы, люди, ко всему привыкаем, не то, что эти… – он кивнул в сторону своего коллеги.
– Забавно, конечно, прозвучит в текущих обстоятельствах, но психологи говорят, что существует всего пять этапов принятия смерти: отрицание, гнев, торг… что там дальше, Виктор?
– Депрессия, Тито.
– Депрессия и, наконец, принятие. Ты примешь парень, тебе придётся принять.
Глава 2. Казнь среди жёлтых листьев
– Просыпайся! Просыпайся давай!
Тито хлопал кандидата по щеке, пытаясь привести в сознание. Виктор стоял рядом и невозмутимо поглядывал по сторонам.
– На вот, водички попей. Всегда прихватываю с собой бутылочку, – Тито заботливо приподнял голову молодого человека и влил ему в рот щедрую струю воды, попутно намочив лицо и волосы.
Холодная жидкость неприятно скользнула за шиворот, но взбодрила. Кандидат откашлялся, открыл глаза и медленно моргнул. Кружилась голова и слегка подташнивало. Дул пронизывающий ветер.
Постепенно картинка начинала обретать внятные очертания. Всё вокруг было усеяно опавшими жёлтыми листьями, хотя и на деревьях ещё трепетало изрядное их количество.
Ухо прорезал электрический визг включенного микрофона и бодрый женский голос начал жизнерадостное вещание:
– Осень! Прохладный, непрекращающийся ветер лишь иногда берёт паузу, чтобы вдохнуть поглубже и подарить природе ещё одно длинное промозглое дуновение. Нарядные дети в выглаженных брюках и белых рубашках толпятся перед школой, со страхом и нетерпением сжимая ладошки своих мам и пап!
“Что происходит? Я всё-таки умер и попал в школу?! Только не это”.
Его взгляд заметался по сторонам:
Школа. Самая обычная, знакомая с детства. Пасмурное небо. Вот-вот начнётся дождь. Девочка за партой, имитирующей трибуну, с улыбкой поздравляет детей с первым днём осени, а значит учёбы. Только детей нет. К ступеням серого трёхэтажного здания со всем сторон подтягивались взрослые. Они были разбиты на группы по три человека. Двое, как правило, вели одного, поддерживая под руки, что-то тихонько рассказывали и показывали по сторонам.
– Пойдём быстрее, вставай, ну! Нам пора! Виктор, помогай давай!
Вдвоём им удалось поставить на ноги успешно прошедшего отбор соискателя, и они поволокли его непослушное тело к сцене.
– Мы специально попытались воссоздать подробный, привычный и любимый каждому антураж, чтобы ваша адаптация прошла максимально безболезненно. Вы опять примерите на себя роль учеников, а ваши наставники, словно любящие родители, помогут вам на этом пути.
– Тебя как звать, кандидат-ступор? – вполголоса обратился к нему толстяк, когда они примкнули к толпе человек в тридцать у подножья лестницы, ведущей к школьному крыльцу.
– Где мы и что происходит? Какого чёрта?! – возмутился молодой человек.
– Хватит дёргаться, тише, – зашипел толстяк, – видишь высматривает тут всех, сука! Это наш завуч. Говорят, у неё память фотографическая, не испорть всё в первый же день! Я и так с ней не в ладах. Хотя, по-моему, с ней вообще все не в ладах. Наш директор в отлучке, она наслаждается, командует. Здесь тебе не там! Лучше сразу принять правила игры. Разберёшься что к чему, не отсвечивая, всем легче будет. Думаешь, я вписался сюда по своей воле?!
– Каждая деталь этого места будет напоминать вам о доме, а внутри нашего уютного учебного заведения вы быстро получите все необходимые навыки для выживания и развития. Не беспокойтесь, мы прекрасно понимаем, что в вашем возрасте учёба даётся гораздо сложнее, поэтому нагружать вас слишком сильно никто не будет. 
  
– Тимофей, – кандидат повернулся через левое плечо и протянул руку. – Можно Тим.
– Ага, – быстро и вяло пожал её толстяк, – не повезло. Имя, больше подходящее для какого-нибудь дворового кота, чем человека.
Следом Тимофей пожал руку и Виктору. Тот ответил, продолжая блуждать взглядом по окружающим людям и окнам школы, из которых выглядывали любопытные.
– Почему она такая молодая? – Тимофей кивнул в сторону непрерывно говорившей со сцены девочки, – ей, наверное, и пятнадцати нет, если краску с лица смыть. Лет двенадцать-тринадцать, не больше.
– Она законтрактовалась по глупости, когда мелкой была. Ты на её внешность не ведись, Рикка – старая карга. По возрасту и по характеру. Я тебе всего сразу рассказать не могу, у нас тут программа постепенной адаптации. Чтобы у новичков крыша не поехала.
– Школьный совет и администрация школы каждый день плечом к плечу усердно работают над тем, чтобы наши ученики становились умнее и сильнее, постигали основы мастерства и быстрее начинали приносить пользу нашему немногочисленному сообществу.
Её пламенную речь прервал возмущённый голос из толпы:
– Эй! Ты вообще кто?! Что тут происходит?! Что это за место?!
– Да! Пустите же меня! – смахнул с себя руку наставника ровесник Тимофея, парень лет тридцати, стоявший рядом. – Это что похищение? Верните меня назад!
Их поддержало ещё несколько гневных возгласов.
– Хорошо-хорошо! Не шумите, пожалуйста! Я сейчас всё объясню! – Рикка примирительно развела руками, и её чёрная шляпка-котелок забавно подпрыгнула. Из-под котелка показался зверёк с красными глазками и грязно-жёлтой шёрсткой, похожий то ли на белку, то ли на хорька. Зверёк проворно скользнул по плечу девочки и удобно устроился у неё на руках.
– Сейчас самый мерзотный момент будет, – поморщился Тито. – Я когда пытаюсь поменьше есть, всегда его себе представляю. Отбивает аппетит. Хотя тебе не понадобится, ты тощий.
– Простите, сейчас будет немного неприятно, но уверяю вас, что это лучший способ быстро развеять все ваши мысли о возвращении, побеге и всяческих грёзах о прошлой жизни. Не беспокойтесь, моему питомцу будет почти не больно, к тому же он уже привык. Мы проделываем это не в первый раз. – Девочка перевернула животное пузиком вверх, запрокинула ему голову и поднесла ко рту. Раздался пронзительный писк, переросший в хрип и через несколько мгновений пушистое тельце обмякло.
Кого-то в толпе вырвало. Горло Тимофея тоже сдавило спазмом, он отвернулся.
– Это не настоящая кровь, парень, это часть ритуала, – успокоил его Тито. – Точнее сама кровь настоящая, но этот чёртов хорёк её имитирует, чтобы ритуал состоялся. Это всё их сатанинские штучки! Потом поймёшь.
– Мангуст, Тито, – вмешался Виктор. Его лицо не выражало никаких эмоций, он внимательно наблюдал за происходящим.
–Мангуст, хорёк…какая разница, всё время забываю это слово.
Покрасневшие губы девочки задвигались, беззвучно нашёптывая слова. Мангуста она заботливо спрятала в шляпку, после чего растопырила пальцы, быстро складывая в воздухе сложные, но читаемые геометрические узоры. Глаза её закатились, зрачки исчезли под веками. Её жесты напоминали язык глухонемых, только верхние конечности двигались не отдельно, а синхронно с движениями всего остального тела. Левая рука резко выпрямилась влево, сильно, до громкого щелчка в локте. Пальцы сложились в кольцо. Присела, выпрямилась, замерла.
Тело девочки было напряжено, подрагивая в статичной и неудобной позе. В затихшей толпе был слышен хруст вывернутых суставов. Со стороны действо выглядело довольно жутко. Девочка как будто находилась в гипнотическом трансе.