Частный детектив. Выпуск 5

— Э–е–ух… Полагаю, мне этого достаточно.
Он спросил:
— Чем я могу тебе помочь?
— Ах, да. Вообще–то все очень просто. Я хочу подняться в офис Себастьяна, верно? Верно. Но идти по лестнице я не могу. Не могу взобраться по стене. Не могу долететь по воздуху. Но если ты наклонишь стрелу своего крана так, чтобы она коснулась четвертого этажа здания Себастьяна, я сумею влезть по ней и проникнуть в его офис через окно. Правильно? Так что…
— Неправильно. Видишь, где стоит мой кран?
Я видел. Он был припаркован на этой стороне улицы, здание Себастьяна находилось как раз напротив.
— Да, вижу. Ну и что?
— Эта стрела слишком длинная… для того, что ты надумал. 122 фута. Очень длинная, вот что я тебе скажу. Чтобы получилось, как ты хочешь, платформу надо поставить вон там. Тогда я смог бы опустить стрелу вниз вдоль фасада. И тогда забирайся себе в любое окно. Понятно? Вот что я имею в виду. А с этого места конец стрелы будет очень далеко.
— Ясно.
Джексон подошел к решению проблемы ответственно, минут пять он раздумывал над ней, затем вновь приложился к фляжке и молча протянул ее мне. Я сделал небольшой глоток. После этого Джексон спросил:
— Ты ведь не хочешь, чтобы я включил мотор и стал перебазировать кран на другое место?
— Боже упаси! Сюда немедленно нагрянут копы.
— Сразу же. Значит, не передвигать кран. И надо работать быстро. Так?
— Правильно. Чертовски быстро. Нужно опередить копов.
Между нами установилось полнейшее взаимопонимание. Наши головы работали с умилительной точностью и логикой, присущей закадычным друзьям–приятелям.
Джексон сказал:
— Я знаю, как это сделать, не сдвигая кран с места. Ни на один дюйм.
Он помолчал, восхищенный собственной находчивостью, потом продолжал:
— Мы заведем мотор и повернем кабину крана к улице. Немножечко опустим стрелу. Все это в таком темпе, что сначала никто ничего не заметит. Конечно, потом–то разберутся.
— Да, конечно.
— Потом я немножечко отведу грушу и влеплю между этими окнами в офисе Себастьяна. Они очухаются только после того, как все будет кончено!
— Угу, представляю. Но мне–то от этого какая польза? Разве только… Джексон, на меня произвела огромное впечатление твоя изобретательность. В твоем предложении, несомненно, имеется рациональное зерно. Однако необходимо, чтобы у тебя была твердая рука и верный глаз. Сумеешь ли ты сделать так, чтобы этот чертов шар оказался достаточно близко от окон?
— Спрашиваешь! Я же специалист!
— Точно. Ты можешь сбросить шаром муху со стены — или что–то в этом роде. Ты сумеешь подвести шар вместе со мной так, чтобы я смог соскочить в окно? Которое? Нам лучше заранее это решить.
— Верно. Я буду целиться в простенок, вон тот, видишь? Между двумя окнами. Договорились?
— Конечно.
Я вспомнил, что по ту сторону стены в двухфутовом проеме между окнами кабинета помещается “Жизнь и Смерть” Роберта Делтона.
— Отлично. — сказал я.
— Может случиться, что я самую малость отступлю от середины в ту или иную сторону. Но шар пойдет медленно и ты сумеешь решить, в которое окно прыгать.
— Времени на раздумие у меня будет не слишком много, не так ли?
— Ясно, что немного.
— Нужно будет быстро решать.
— Очень быстро.
Он согласно, кивнул головой.
— А что будет, если я ошибусь и спрыгну очень рано?
— Про тебя я не знаю, но шар откачнется назад.
— Правильно… Слушай, Джексон, а если ты промажешь?
— Сомнительно, — сказал он ворчливо, — весьма сомнительно. Не думай об этом, Шелл, старина. Допустим, такое случается, ты же это заметишь, когда будешь там. Зачем заранее накликать беду?
— Олл–райт, Джексон, — сказал я и замолчал. В голове гудело. Что, черт побери, он наливает в свою флягу?
— Поехали!
Я забрался на шар.
Джексон заработал рычагами и начал меня поднимать.
Чем выше я поднимался, тем яснее становились мысли. Конечно же, вся идея бредовая. Нужно отказаться, пока не поздно.
— Джексон, — сказал я, — мне…
Конечно, он не услышал.
Стрела повернулась. Теперь я висел над улицей, вцепившись в трос. Ноги соскальзывали с круглой верхушки стальной груши. Груша раскачивалась. Это было похуже морской качки.
 
Стена здания Себастьяна надвигалась.
— Стоп! — заорал я.
Мне казалось, что здание несется ко мне. Все шесть этажей Себастьяна выбрали меня из всего человеческого рода и намереваются стереть в порошок. Точнее, превратить в кровавое месиво.
Но здание отступило. Джексон не рассчитал? Шар не достиг стены. Вот движение замедлилось, мгновенная остановка, шар пошел назад. Я спасен! Нет, дорогие, хватит безумия. Если только эта штука спустится, ничто не загонит меня снова на шар! Я не буду играть в гольф и бильярд, больше никаких шаров!
Ох, какое облегчение!
Шар пролетел мимо кабины; я увидел, что Джексон снова колдует с рычагами. На физиономии — явно маниакальное выражение. Отвернувшись от меня, этот сукин сын вновь повернул красный рычаг.
Помешался.
— Джексон, стоп! — завопил я. — Операция отменяется!
Шар двинулся вперед.
— Нет, Джексон, нет! Я пере…
На этот раз шар не двигался, а мчался. Я, несомненно, врежусь в стену. И как это я сразу не подумал, что Джексон никогда не останавливал свой шар возле стены, он привык крушить, превращать в груды кирпича и щебня. Мускульная память, условный рефлекс. То, что он пьян, ничего не изменит.
Стена приближалась.
Теперь уже недолго…
Вот и наступает конец. Возможно, они поместят тут памятную надпись “на этом месте разбился Шелл Скотт”. Дощечка просуществует неделю — до того дня, пока перестройка не доберется до здания Себастьяна. И тогда я стану всего лишь воспоминанием. Пятном на разбитых кирпичах.
Но такова жизнь.
Бесполезно плакать о пролитой крови.
Ветер свистел мимо моей головы.
И стало необычайно светло.
Первый ход в сторону здания Себастьяна сразу же привлек внимание. Слишком большое внимание. Меня освещали лучами карманных фонариков, фарами машин, сигнальным огнем — точно так же, как в воеиное время зенитчики выискивали в небе вражеские самолеты.
Но выстрелов не было — никто не звал, что все это значит. И, конечно, не узнали меня, поскольку моя шутовская борода развевалась, закрывая физиономию.
Стена — прямо передо мной. На этот раз Джексон все рассчитал совершенно точно. Шар был направлен по центру проема между двух окон. В самый последний момент я смог увидеть через окна собравшихся в офисе людей.
Прыгать — поздно.
Единственное, что я мог сделать, это подтянуться на тросе.
Шар ударил о стену.
Стук, грохот.
Я посчитал себя убитым.
  
Глава 20
 
Это — смерть.
Жизнью такое быть не могло.
Я почувствовал, что на меня что–то напирает, стараясь выдавить внутренности, как пасту из тюбика; что–то подалось. Я решил, что это я не выдержал, моя голова, кости, мышцы и так далее. Все тело разваливалось на клочки.
Теперь–то я знаю, что такое адская боль.
Но если я умер, то не должен чувствовать боли?
Значит, я все же жив?
Да, я не умер. На меня сыпались обломки кирпичей, что–то обрушилось на голову, потом я неожиданно уже летел по воздуху, заполненному пылью, щебенкой и кусками покореженного металла. Стальной шар прошил стену дома как раз в том месте, где была вмонтирована “Жизнь и Смерть” Делтона.
Я увидел лица, письменный стол в каком–то тумане, все было неясное, расплывающееся.
Падая, я налетел на двух парней, которые только что повернули ко мне испуганные лица, и мы втроем повалились на пол.
Шоковое состояние. Все — как в замедленном темпе. Я не потерял сознание, но у меня была разбита голова, сначала я даже плохо видел.
Все же мне удалось подняться с пола; на это потребовалось много времени, однако я сумел встать. Все болело, перед глазами плыли красные круги; но свой кольт я сжимал в руке.