Частный детектив. Выпуск 5

— Нет, спасибо, мистер Харлоу. Я ужасно ошибался насчет вас. Наверное, я просто дурак. Я не прошу извинить меня. Никакие “простите” в мире этого не исправят. Лучший способ просить прощения — это помочь. Ну пожалуйста, мистер Харлоу!
— Послушай, малыш, сегодня вечером я встречаюсь с людьми, которые, не моргнув глазом, могут убить кого угодно. А я отвечаю за тебя перед твоим отцом.
Свет переключился на зеленый, “феррари” рванулся с места.
— Кстати, об отце, — сказал Рори. — Что с ним, с моим отцом?
— Его шантажируют.
— Папу?
— Да, но не потому, что он что–либо натворил. Когда–нибудь я все тебе расскажу.
— И вы заставите этих людей прекратить шантаж?
— Надеюсь, что да.
— А Джекобсон? Это он покалечил Мэри? Я был просто идиотом, думал, что тут ваша вина! С ним вы тоже разделаетесь?
— Да.
— Сейчас вы уже не сказали “надеюсь”. Только “да”.
— Это точно.
Рори кашлянул и робко спросил:
— Мистер Харлоу, вы не собираетесь жениться на Мэри?
— Похоже, что стены брачной тюрьмы смыкаются вокруг меня.
— Я ведь тоже ее люблю. Иначе, конечно, но так же сильно. Если вы преследуете мерзавца, который искалечил Мэри, — я с вами!
— Ладно, хватит трескотни, — рассеянно сказал Джонни. Некоторое время он вел машину молча, потом вздохнул, как бы сожалея о том, что уступает. — О’кей! Но только, если пообещаешь не попадаться им на глаза и соблюдать осторожность.
— Есть — не попадаться на глаза и соблюдать осторожность!
Харлоу бросил взгляд в зеркальце. Рори на заднем сиденье удовлетворенно улыбался. Джонни покачал головой, не то сокрушенно, не то с какой–то безнадежностью. Вполне возможно, он испытывал и то, и другое.
Десять минут спустя он остановил машину ярдах в трехстах от угла улицы Жорж Санд, уложил все необходимое в парусиновую сумку, вскинул ее на плечо и, сопровождаемый Рори, уверенность которого заметно сникала, зашагал в сторону виллы “Эрмитаж”. В безоблачном звездном небе висела полная луна. Видимость была ничуть не хуже, чем в пасмурный день, тени лишь глубже и гуще. В одном из таких мест они и спрятались, Харлоу и Рори, прижавшись к окружавшей виллу высокой стене.
Джонни проверил содержимое сумки.
— Итак, веревка, крюк, брезент, шпагат, кусачки с изоляцией, долото, пакет первой помощи…
— Зачем это все, мистер Харлоу?
— Первые три вещи, чтобы перелезть через стену. Шпагат — чтобы связывать. Кусачки — перерезать сигнализацию. Долото — что–нибудь вскрывать. Пакет первой помощи — на всякий случай… Рори, будь добр, перестань лязгать зубами. Тебя слышно за версту.
— Н-ничего не м-могу поделать, м-мистер Харлоу.
— И запомни! Ты остаешься здесь! Меньше всего нам нужна полиция, но если через тридцать минут не вернусь, беги в телефонную будку и вызывай…
Харлоу закрепил крюк на конце веревки. Яркий свет пуны был как нельзя кстати. При первом же броске крюк зацепился за ветку дерева по ту сторону стены. Джонни натянул веревку — крюк нашел свое место. Перебросив через плечо парусиновую сумку и кусок брезента, вскарабкался по веревке, набросил брезент поверх битого стекла, подтянулся, оседлал гребень и внимательно осмотрел дерево. До земли было около четырех футов.
— Помни, что я тебе сказал, — прошептал он Рори.
Скинул парусиновую сумку вниз, ухватился за ветку, перебрался к стволу и по нему быстро соскользнул вниз.
Далее пришлось продираться сквозь заросли кустарника. Из–за неплотно занавешенных штор в окнах первого этажа струился свет. Массивная дубовая дверь была заперта — кажется, на засов. Пытаться проникнуть в дом через парадный вход значило, как пить дать, все провалить.
Держась по возможности в тени, Джонни прокрался к боковой двери. Тоже напрасно. Первый этаж был совершенно неприступен — на окнах решетки, черный ход на замке. Не без иронии Харлоу подумал, что единственная пособница — отмычка — сейчас там, внутри дома.
Обследовал дом с другой стороны. Первый этаж отпадал, оставался второй. Внимание его привлекло одно из окон: оно было приоткрыто. Правда, чуть–чуть, на каких–нибудь пару дюймов, но все–таки…
 
Харлоу огляделся. Ярдах в двадцати темнели сарайчик для садового инвентаря и теплица. Джонни решительно бросился туда.
Оставаясь на улице, Рори ходил взад–вперед, то и дело поглядывая на свисавшую со стены веревку. Одолевала робость. Внезапно, словно приняв решение, паренек вцепился в веревку и полез вверх.
Когда Рори спрыгнул на землю по ту сторону ограды, Харлоу по приставленной лестнице почти добрался до цели. Включил фонарик, обследовал примеченное окно с обеих сторон. Вдоль рам тянулись провода. Харлоу пошарил в сумке, достал кусачки и, перекусив провода, поднял фрамугу. Мгновение, и он был внутри.
Пары минут хватило, чтобы убедиться: на втором этаже никого. Держа в левой руке парусиновую сумку и включенный фонарик, а в правой — пистолет с глушителем, Джонни опустился в прихожую.
Из–под ближайшей двери пробивался узкий пучок яркого света. Доносились голоса. Один из них принадлежал женщине. Харлоу это помещение будто не интересовало. Он обошел весь первый этаж, убедился, что в остальных комнатах никого нет. В кухне фонарик высветил ряд ступенек. Они вели вниз. Осторожно сойдя по ним, Джонни проник в пустой бетонированный подвал, в котором было четыре двери. Три вполне обычные, как везде. Зато четвертая выделялась: с двумя мощными засовами, из скважины замка торчал тяжелый ключ. Таким ключом запирали, должно быть, темницу в каком–нибудь средневековом замке.
Харлоу отодвинул засовы, повернул ключ, вошел и. нащупав выключатель, зажег свет.
О да, это была не темница. Здесь размещалась хорошо оборудованная лаборатория, назначение которой оставалось для Джонни неясным. Он подошел к стоявшим в ряд алюминиевым емкостям, приподнял у ближайшей крышку, понюхал содержимое — белый порошок. Сморщившись от отвращения, опустил крышку.
Обернулся, заметил на стене телефонный аппарат. Судя по диску — внешняя связь. На какое–то время Джонни замешкался в нерешительности, затем пожал плечами и вышел, оставив дверь открытой, свет включенным.
Пока он рыскал внизу и поднимался по лестнице, Рори замер на корточках в чаще кустарника. Из своего убежища он видел фасад виллы и боковую стену. Чувство опасности постепенно переросло в настоящий страх. Надо сказать, было от чего — из–за угла дома неожиданно вышел коренастый, крепко сбитый человек, наверное, сторож, и при виде лестницы замер как вкопанный. Он тотчас же ринулся к дому. Словно по волшебству, в руках у него появились большой ключ и громадный нож.
В прихожей перед дверью комнаты, где горел свет, Харлоу прислушался к раздававшимся голосам. Потом проверил глушитель и, подавшись вперед, ударом ноги распахнул дверь с такой силой, что она чуть не слетела с петель.
В комнате оказалось пять человек. Трое удивительно похожих друг на друга — возможно, братьев: рослых, хорошо одетых, явно преуспевающих в жизни, черноволосых и довольно смуглых. Четвертой была красивая молодая блондинка. А пятым — пятый Вилли Нойбауэр.
Словно загипнотизированные, уставились они на Харлоу, израненное лицо которого и пистолет с глушителем являли собою, конечно, весьма однозначное зрелище.
— Руки вверх! — велел Джонни.
Все пятеро повиновались.
— Повыше, повыше!
Они вскинули их, сколько могли.
— Черт возьми, что все это значит, Харлоу? — Нойбауэр попытался заговорить резким и требовательным тоном, однако голос его срывался. — Я приезжаю к друзьям…
— Это вы расскажете судье! — оборвал его Джонни. — Судьи народ терпеливый, не то, что я. Сейчас же вам лучше заткнуться! — В предостережении звучал металл.
— Берегитесь!
Этот почти истерический крик, вдруг раздавшийся за спиной Харлоу, явно исходил от Рори.
Гонщик отреагировал мгновенно. Отпрянул и выстрелил не целясь. Коренастый человек в темном, с занесенным было ножом, вскрикнул и, как бы не веря своим глазам, уставился на простреленное предплечье.