Частный детектив. Выпуск 5

— Значит, остается только одно?
Траккиа кивнул — его опять передернуло от боли.
Австриец открыл кассету, размотал пленку, поднес к яркому свету настольной лампы. Потом все вернул на прежние места.
Траккиа сказал:
— Правда, это еще ничего не доказывает. Связаться с Марселем?
Нойбауэр кивнул. Они вышли из номера.
Харлоу немного подал автомобиль, внимательно осматривая открывшийся участок пола, поднес фонарь. На одной из продольных планок заметил две параллельные линии, приблизительно дюймах в пятнадцати друг от друга. Харлоу протер место промасленной ветошью: это были вовсе не линии, а очень тонкие прорези. Головки двух штифтов, крепивших планку, блестели как новенькие… Джонни воткнул в щель стамеску, часть планки поднялась с удивительной легкостью. Пошарил в глубине и, судя по всему, был удивлен размерами обнаруженной полости. Вынул руку, поднес пальцы к носу, но, кажется, не уловил никакого подозрительного запаха.
С момента отсутствия Харлоу в “Чессни” и до его возвращения минуло сорок пять минут. Просторный холл казался полупустым, хотя в нем болталось около сотни человек. Большинство, только что с официального приема, ждали ужина.
Первыми, кого увидел Харлоу, были Макелпайн и Даннет, занимавшие отдельный столик. Через два столика от них в полном одиночестве сидела Мэри. Перед ней стоял стакан с каким–то напитком и лежал открытый журнал. Она, конечно, ничего не читала, лицо и поза ее выражали какую–то холодную отчужденность. “Против кого она так ожесточилась? — подумал Харлоу. — Наверное, против меня”. Рори не было. “Наверно, опять что–то высматривает”.
Все трое заметили чемпиона. Макелпайн встал.
— Буду очень признателен, Алексис, если вы возьмете Мэри под свою опеку. Пойду в ресторан. Боюсь, что если останусь здесь…
— Хорошо, Джеймс. Понял вас.
В походке удалявшегося Макелпайна Харлоу прочел холодность и безразличие. Лицо гонщика внешне осталось непроницаемым, однако лишь внешне — отсутствие чувства сменилось некоторым смятением, когда он заметил, что Мэри направляется в его сторону. Сомнений не оставалось. Именно к нему относилась враждебность девушки. Она не скрывала, что ждала прихода Джонни. Милой улыбки любимицы завсегдатаев гоночных треков не было и в помине.
Харлоу внутренне весь собрался. Он уже наперед знал, что сейчас будет сказано ему тихим, но суровым голосом. И угадал.
— Ты нарочно появляешься перед всеми в таком виде? И в таком месте? Ты опять этим занимаешься?
Харлоу нахмурился.
— Отлично! Продолжай в том же духе! Оскорбляй невинного человека. Ты передо мной… то есть я перед тобой… в долгу.
— Просто противно смотреть! Трезвые люди не падают лицом в грязь на улице! Ты только посмотри на себя!
Харлоу огляделся.
— Ого! Ну что ж, приятных сновидений, нежная Мэри.
Он поднялся было по лестнице ступенек на пять, но вдруг резко остановился. Навстречу спускался Даннет. Какое–то мгновение они смотрели друг на друга с неподвижными лицами, потом Харлоу заговорил. Голос его звучал ровно и спокойно.
— Пошли!
— “Коронадо”?
— Да.
— Ну что ж, идем…
  
Глава 6
 
Харлоу допил свой утренний кофе и подошел к окну. Теперь у него вошло в привычку завтракать в одиночестве в спальне. Знаменитых осенних рассветов Италии пока что не было и в помине. Над землей нависли тяжелые тучи, сама же земля оставалась сухой. Видимость — превосходная. Идеальная погода для автогонок.
Джонни прошел в ванную, распахнул окно, снял крышку с бачка. Вынув оттуда бутылку с виски, открыл кран и вылил половину содержимого в раковину. Потом спрятал бутылку обратно, обрызгал комнату аэрозольным освежителем воздуха.
На трек ехал один, место пассажира в красном “феррари” теперь редко бывало занято. Там уже находились Джекобсон с двумя его механиками и Даннет.
Коротко поздоровавшись, уже в шлеме и комбинезоне, сел за руль нового “коронадо”.
Джекобсон удостоил коллегу своим обычным хмурым взглядом.
— Надеюсь, вы покажете сегодня хорошее тренировочное время, Джонни.
 
— А я — то думал, у меня и вчера дела шли неплохо. Во всяком случае, постараюсь. — Приготовившись к старту, Харлоу взглянул на Даннета. — А где же сегодня наш добрый хозяин? Не припомню случая, когда бы он пропустил тренировку.
— В отеле. Дела!
Макелпайн действительно был очень занят. И дело, которое поглощало его в данную минуту, уже почти превратилось в привычку. Босс исследовал уровень содержимого в бутылке из запасов Харлоу.
Не успел шеф войти в ванную, как сразу же понял, что осмотр бутылки в бачке будет всего лишь простой формальностью. Распахнутое окно и благоухающий дезодорантом воздух делали это занятие совершенно излишним. Но, несмотря ни на что, он приступил к поискам.
Лицо босса потемнело от гнева, когда он вытащил со дна бачка наполовину опустошенную посудину. Вернул ее на прежнее место, быстро вышел из номера, рысцой пересек вестибюль и, сев в свой “эстон”, рванул с места так, словно был не на обычной дороге, а на гоночном треке.
Макелпайн прибыл на заправочный пункт “Коронадо” с бешено колотившимся сердцем, будто преодолел это расстояние бегом, на своих двоих. Повстречал Даннета, собиравшегося уже уходить. Все еще задыхаясь, Макелпайн спросил:
— Где этот мерзавец Харлоу?
Даннет с недоуменным видом покачал головой.
— Скажите, где этот пьяный забулдыга? — Макелпайн почти перешел на крик. — Его ни в коем случае нельзя выпускать на трек!
— Масса гонщиков с удовольствием поддержала бы вас.
— Что вы хотите этим сказать?
— Только то, что “пьяный забулдыга” перекрыл рекордное время на две и одну десятую секунды. — Даннет все еще озадаченно качал головой. — Кто бы мог поверить!
— На две и одну десятую? На две и одну десятую? Не может быть! На целых две секунды! Не может быть!
— Спросите у хронометристов. Они зафиксировали это время дважды.
— О, Боже мой!
— Вы как будто недовольны, Джеймс?
— Недоволен?! Я просто в ужасе!.. Ну, конечно, конечно! Он все еще лучший гонщик мира, но в решающий момент у него сдают нервы. Правда, в сегодняшнем рекорде виновато вовсе не его искусство. Просто пьяная храбрость! Одна только, черт возьми, самоубийственная пьяная храбрость!
— Я вас не понимаю.
— Он влил в себя полбутылки, Алексис!
Даннет удивленно уставился. Видимо, не знал, что сказать. Наконец, произнес:
— Не верю. Не верю! Может быть, он и гнал машину как дьявол, но вел ее как Бог… Полбутылки виски! Да он наверняка бы разбился, если бы выпил столько.
— Хорошо еще, что на треке никого не было. А то, пожалуй, опять бы угробил кого–то.
— Да… Но целых полбутылки!
— Хотите пойти взглянуть в бачок его ванной!
— Нет, нет, что вы! Разве я когда–нибудь сомневался в ваших словах? Ничего все же не понимаю…
— И я. Я тоже ничего не понимаю… Ну, а где же сейчас наш чемпион?
— Уехал. Сказал, что с него на сегодня хватит. Сказал также, что завтра займет внутреннюю дорожку, и чтобы никто не смел на нее претендовать. Что–то он высокомерен сегодня, наш Джонни…
— Гм! Он никогда не говорил ничего подобного! Нет, Алексис, это не высокомерие! Это чистой воды эйфория, будь она неладна. Парение в облаках. Вот что! О, Боже всемогущий! Еще одна беда на мою голову.
— Да, еще одна беда, Джеймс.
Если бы Макелпайну случилось в ту субботу попасть днем на одну из невзрачных улиц Монцы, он смог бы убедиться, что его проблемы вдвойне или даже втройне усложнились.
С противоположных сторон узкой улочки смотрели друг на друга два захудалых невзрачных кафе. Объединяло их многое: полинявшие фасады с которых клочьями слезала краска, обвисшие камышовые шторы на окнах, столики под блеклой клеенкой, голые казенные, удивительно не способствующие хорошему аппетиту, интерьеры. По обычаю, кафе подобного типа были разгорожены кабинками, открытыми в сторону улицы.