Мягкая кукла (СИ)

Все нутро сопротивлялось маячившим обязательствам. Как можно затевать такое, когда брак держится на волоске?
Внезапно захотелось навести порядок в украшениях. Коллекция была разнородная, пополнялась от случая к случаю и собиралась без какой-то идеи. Покупалось на импульсе в путешествиях. Думалось, что для воспоминаний, а выходило, что рука к ним не тянулась. Так и пролеживали бусы, подвески, заколки, часы и крупные кольца. Самое востребованное — и простое — жило в шкатулке на туалетном столике. А это богатство хоть и радовало глаз, но словно тянуло вниз.
— Сереж, я еще ничего не решила. Юристы что-то прислали на днях, но мне было некогда с болеющей Каролькой.
Муж обнял ее сзади, поцеловал в висок и положил подбородок на плечо.
— Скоро годовщина. Хочешь что-то определенное?
Вера мысленно перевела дух. Не торопит с договором. Ответа от Виктора она пока не видела. Понимала, что лучше обсуждать все лично. Но внутри рос кислый ком. Обсуждать с любовником внутрисемейные дела… Докатилась! Что же дальше?
— Посмотри, сколько здесь всего!
— Это не ювелирка, а сувенирка. Я про что-то более существенное.
— Я к тому, что и этого-то не ношу. К чему мне драгоценности?
— Придумаем, куда. Жду пару недель, потом решаю за тебя.
Она коротко поцеловала его, словно извиняясь за свое несотрудничество, и высвободилась из объятий.
— Сегодня подежурю в детской.
— Она много кашляла днем?
— Меньше. Хочу убедиться, что опасность миновала.
— Зря мы убрали радионяню.
— Она же тебя бесила.
— Спать без тебя меня бесит больше.
Муж получил еще один утешительный поцелуй, и Вера отправилась дремать в новенькое кресло. Не зря его выбирали так придирчиво! После ночи в его плюшевых изгибах плечи не обваливались от тяжести и мышцы не стенали по массажу. А подставка для ног была специально изобретена для заботливых матерей. И ни для кого другого.
* * *
Свидания осенью бывают разные. Прогулки в расстегнутом пальто под листопадом и рассыпанным с неба припыленным светом. Непременно со стаканчиком пряного чая, согревающим язык и нёбо и отбивающим чувствительность, так как бариста переборщил с добавками. И тогда поцелуи становятся особенно страстными, чтобы продраться через имбирное онемение.
Перебежки под моросью до уютной кофейни, где долго раздеваешься, сматываешь шарф и не знаешь, как пристроить мокрый зонт. А потом греешь ладони о миску с густым супом, которые так лениво готовить дома, ведь половину ингредиентов надо покупать отдельно.
В дни беспросветной серости и сырости, когда противный ветер обдирает остатки коричневеющей листвы, хочется сытости и завернуться в плед с рукавами. Но родная улыбка может исправить и это. Главное выбраться из дома. Или перебраться из дома в дом.
Противным октябрьским вторником Вера выбралась. Для встречи с Виком подгадала день, когда Мария Степановна выходная. Пока не выпало шанса как-то утрясти ситуацию, и это страшно мучило Верину и без того бухтящую совесть. Оставлять все подвешенным — не вариант. За два года работы у них помощница уже не чужой человек, ей тяжело видеть, что они с Сережей катятся черти куда, пока она кормит их и наводит чистоту в доме. Они обязательно поговорят. Но прежде нужна ясность в других вопросах.
Ресторан выбрала самый лучший: дорогущий и популярный у обеспеченных слоев общества. Здесь они с Сережей встретили Рину. На этот раз Вера нарядилась. Меланжевое платье из шерсти, такой нежной, что казалась теплыми объятиями. Крой, посадка, длина — все льстило и делало фигуру точеной. Не забыла про макияж «без макияжа», укладку «я просто высушила их феном» и любимые гардениевые духи. Не по сезону. Но по сердцу.
При ее появлении Вик поднялся и даже не собирался скрывать восхищения. Как и все мужчины в зале. А может, и не только они.
— Ты очаровательна!
И отодвинул ей тяжеленный, обитый шелком стул. Пришел он после клиента, так что выглядел под стать Вере. Собранным, элегантным и дорогим мужиком. Если кто его узнал, мог подумать, что здесь проходит деловая встреча. На это, честно говоря, Вера и рассчитывала. Что слухи дойдут до Сережи.
 
— Что бы ты ни выбрал, будет вкусно.
— Я здесь не в первый раз.
Разумеется, у нанимателей в этом захолустье небогатый выбор, где обедать выписанного из города адвоката. Подошел официант. Пока он запоминал пожелания, Вера оглядела зал. Ни одного знакомого лица. И Виктор, несмотря на демонстрируемый восторг, почему-то кажется чужим. Словно пришел сюда против воли.
— Что-то не так?
«Ну а что откладывать?»
— Все так. Просто не ожидал, что выберешь публичное место.
— Ты знал, где состоится встреча, и согласился с локацией.
Внешний лоск Вика никуда не делся. Даже лицо не перекосило. Но чутье подсказывало, что ему не шибко нравятся тон и дерзость собеседницы.
— У меня есть догадки. Но давай все пойдет по-твоему. Я весь внимание и уши.
Официанты сегодня на удивление расторопны. Уже принесли стартеры, хлебную корзинку, воду. Запомнили ведь, кому с газом, а кому минеральную.
— Не буду ходить вокруг да около. Я хочу развестись. Такие были твои догадки?
Он коротко кивнул и взял полупрозрачный бутерброд. Назывались они, конечно, гораздо красивее. Но сути это не меняло.
— Тебе предлагают полцарства, а ты…
— А мне не надо. Это усложнит развод.
— Ничего подобного. Если подпишешь брачный договор, вопросы имущества будут предельно просты.
Вера так и не взяла красиво наверченный аппетайзер.
— Не хочется с этим связываться. Разве он не сможет передумать в рамках закона? Ну или как оно там называется…
— Условия договора не противоречат Семейному Кодексу. С хорошим адвокатом все может остаться при тебе.
— Да что мне с этим всем делать? Я ничего не понимаю.
— Самой управлять не обязательно.
— Помимо того, что это несправедливо по отношению к нему.
— А он справедливо поступал с тобой, бегая по девкам?
— Я не лучше.
— И готова из-за мнимой «справедливости» благородно прозябать на выручку с кукол?
Про карие глаза часто говорят «теплые», «шоколадные», «мягкие». У Виктора же во взгляде сквозило ледяное спокойствие и отстраненность. Может, это такое самообладание и умение держать себя в руках на людях?
Вера могла поклясться, что шерсть платья стала кусачей. Они явно обсуждали что-то не то. Раздел имущества. Брачный договор. Мораль и совесть. Способность содержать себя. Словно он представляет ее в суде. Или… блюдет свои интересы?
— На свою выручку я не буду прозябать, спасибо, что побеспокоился. А также не собираюсь отдавать законную половину совместно нажитого.
Он видел перечень и прекрасно знает, что в перспективе половина куда интереснее навешанных на нее стартапов, техники в лизинг и за каким-то лешим кофейные автоматы в торговых центрах. И дело не в том, что она жадная. Просто хочет справедливости.
— Затянуть процесс как нефиг делать. И скинуть бизнесы не так долго, как ты думаешь.
Нет, платье решительно было дурной идеей. Жаркое и колючее. Отпить воды и посмотреть на второго участника обеда. Непрошибаемый адвокат с многонулевым гонораром. Не отводить взгляда, спровоцировать отклик — и выражение лица меняется на участливо-вопросительное. И Веру словно обдало теплым ветерком — под маской юриста есть мужчина, с которым они очно встретились в полуподвальной кофейне. Но он быстро овладевает эмоциями, оставляя лишь оболочку с безупречными манерами. Ее фигурно бросают или наставляют о действиях будущего бывшего мужа, коих он повидал сотни и бывал на обеих сторонах сражения?
— Меня мучает ощущение, будто ты отговариваешь от развода и выступаешь за команду Сережи.
— Я в твоем арсенале. И потому обозначаю преимущества той стороны.
Немного отлегло. Но лишь немного. Множество вопросов томились и ждали своей очереди.
Он будет серым кардиналом среди ее юристов?
А так можно?
Что он думает о ее решении?