Осень бедствий (СИ)

Анна. Россия.
Было больно.
Болела голова, болела спина, болело...
Да все болело, откровенно-то говоря.
Анна всхлипнула и открыла глаза.
Память возвращалась медленно.
Неужели это - было?
Она...
Отец, маменька, сестры - и расстрел. Жестокий и беспощадный.
И черная звезда.
И...
Анна поежилась. Неужели ЭТО - было?
Хелла.
Вообще, в Русине официальной верой считалась вера в Единого Спасителя, который снизошел на Землю и бродил по ней сорок дней и ночей, помогая людям и обучая их. А потом вознесся на небо...
А Хелла...
Сейчас это - демон ада. Но образование у Анны было хорошее, и она помнила.
Некогда небо населяли воинственный боги.
Могучий Одаль, который разъезжает на огнегривом коне и поражает молниями нечисть, его ближайший помощник - бой войны, Рор, бог океанов и морей - Авьерт, и Хелла - среди прочих.
Богиня смерти.
Это было давно, когда люди еще не знали истинной веры. Потом старые боги забылись...
Оказывается, не до конца.
И у нее в роду были жрецы Хеллы. Жрицы.
Страшно-то как!
Мамочки!
Рука сама метнулась сотворить символ Спасителя - лестницу, по которой он поднялся на небо. А в этом мире Спасителя нет.
И символ другой...
И рука повисла плетью на полдороге.
А можно ли...?
Анна кое-как поднялась.
Голова разламывалась и от своих воспоминаний, и от воспоминаний Яны, но сидеть здесь и пытаться все освоить?
Ночью, на улице... нет, это не выход.
Анна закусила губу.
Память Яны была при ней, он подсказывала, куда идти домой, надо только дойти...
В подворотне раздался тихий стон.
Анна ахнула, огляделась вокруг...
Они пока еще были здесь.
Те, кто напал на Яну.
Те, из-за кого девушки поменялись местами.
Здесь - и еще живые. Доживающие последние минуты своих жизней.
Анна ахнула, прижала ладонь к губам...
Рядом валялся нож.
Нож, на котором еще не высохла Янина кровь - ее кровь...
А ее ведь убили - здесь.
И шило, которым Яна пыталась защититься. У нас же самооборону - нельзя, ножи - ай-яй-яй. А вот шило... несла в кармане, бывает. Случайно ткнула, не хотела плохого!
Рука сама прибрала его в карман, хозяйственно, привычно...
Оба мужчины были еще живы, и первый, и второй - шило оказалось коротковато, не достало до сердца. Но убить Яна пыталась всерьез.
А она... она - может?
Если бы Анна могла, она бы ринулась прочь. И конечно, ничего бы не сделала. Только вот сил хватало пока только стоять. Анне казалось, что при первом же шаге она попросту упадет навзничь. Стоит только двинуться - и все.
Оставалось смотреть.
И...
Она может - убить?
Или нет?
Она...
Анна понимала, что у нее просто не хватит решимости.
Вот так, беспомощных, безоружных...
Яна бы смогла...
А еще - она должна Хелле...
Последнее было главным доводом.
Боги жестоки и коварны, и плодить долги богам - это нарываться на неприятности. А уж быть должной богине Смерти!
Анна даже охоту ненавидела лютой ненавистью. Убивать животных ради развлечения - гадко, гадко!!! А здесь - люди...
Она слово дала...
Четыре жертвы...
Жоржи...
Георгий, как и отец.
Растрепанные волосики, круглые глазенки, вцепившиеся в платье маленькие пальчики...
Ее сын.
Здесь ли, там ли....
Разве есть разница? Хелла не лжет.
Ради сына... она сможет?
Анна медленно опустилась на колени. Подобрала нож.
И почти на четвереньках подползла к своим несостоявшимся убийцам.
Они все помогали в госпитале. Анна привычно провела рукой, нащупывая биение пульса... есть.
Живой.
И... убить?
Ради сына.
Она должна остаться здесь на год, она должна сделать все, что угодно Хелле, ее вернули в мир...
Она справится.
Надо ударить точно в сердце. Вот сюда...
Сердце Анна тоже нащупала вполне профессионально.
Нож словно сам потянул ее руку вниз.
- Тебе, Хелла!
Тело под ее руками выгнулось, обмякло... раздался какой-то отвратительный булькающий звук - и Анна зажала уши.
Не слушать, нет...
И вытащить нож из раны.
Второй негодяй - еще жив?
Он был жив. И даже приходил в себя, стонал, пытался шевелиться, но получалось плохо... волной накатил ужас.
 
Анна понимала, что здесь и сейчас она полностью беспомощна. Она не сможет защитить себя. А это здоровый мужчина, то ли пьяный, то ли в наркотическом дурмане...
Она ударила в услужливо подставленную спину.
Раз, и второй, и третий...
- Тебе, Хелла. Тебе...
Бессвязный шепот, срывающийся с губ.
И... неожиданный прилив силы. Словно она только что выпила бокал вина.
Сил хватило подняться.
А потом?
Вот оно - благословение Хеллы?
Анна действовала так, словно кто-то другой ее рукой водил. Она хладнокровно обыскала обоих мужчин, собрала все имущество в свою сумку, внимательно осмотрела закоулок с помощью фонарика в телефоне... м-да. Натоптала.
Но тут ничего не поделаешь.
Все проверить, все собрать, взять и нож и шило, завернуть в полиэтиленовый пакет, который Яна хозяйственно носила в кармане, и только потом отправиться домой.
Улики?
Какие-то идеи?
Мысли?
Только одна, как и у всякого испуганного, загнанного животного. Спрятаться, уползти, залечь в нору... здесь и сейчас княжна Анна не сильно отличалась от загнанной лисы. Спрятаться - и отлежаться.
Убежать и спрятаться.
Зачем она унесла с собой нож и шило?
Да она и в страшном сне на этот вопрос не ответила бы. Не осознавала еще.
Действовала так, как подсказала память Яны. Интуиция Яны. Ее наука...
Вот и знакомый забор. И калитка.
Руки Яны все помнят, тело само нажимает кнопки кодового замка, само распахивает калитку ровно настолько, чтобы та не скрипнула, быстро и тихо проходит по двору....
Шаг, второй, третий...
Кажется, кто-то собирается выйти во двор, но уже поздно. Анна открывает дверь своего дома - и проскакивает туда.
И оседает на пол.
Сил хватает кое-как задвинуть засов изнутри - и доползти до убогой кровати. Упасть, не раздеваясь и прижать к себе нож.
Все завтра, обо всем она подумает завтра, завтра.... Сегодня и сейчас ее силы исчерпаны.
Ей надо хоть немного поспать, все остальное потом.
Кошмары?
В том ужасе, в который превратилась ее жизнь, кошмарные сны попросту не котируются.
Анна провалилась в сон, даже не сняв ботинок. И не поняла, что успела в последнюю минуту.
На улице разразилась гроза. Да такая....
Форменный водопад.
Дождь ливанул в единый момент, промочив все и всех насквозь, смыв все следы и начисто уничтожив улики. Трупы, конечно, остались, но...
И лил он до утра.
А Анна спала - и во сне видела Яну. Видела отданную ей память...
* * *
Яна?
Нет.
Ее тезка. Анна.
Только вот родное имя никогда не нравилось Яне. Мать назвала ее в честь бабушки - своей матери, но Яна ее и в глаза не видела. Да и мать...
История семьи начиналась для Яны с того момента, как молодая девушка из достаточно богатой семьи, решила развеяться с компанией таких же сопляков.
Съездить отдохнуть в заповедник.
Ага, прогулялась, называется.
В лесу главный - лесничий. Вот он и царил безраздельно в заповеднике.
Петр Валентинович Воронов, лесничий, был не в восторге от компании мажоров, но кто платит - тот и заказывает музыку. А их бабы...
Манерные дуры и стервы...
Диагноз он поставил совершенно правильно. Но...
Судьба бывает большой шутницей.
Ровно на третий день мать Анны поссорилась с парнем. Тому, видите ли, захотелось секса в коллективе, а девушка искренне считала, что раз уж она снизошла до убогого, то о групповухе не может быть и речи. Пусть любит ее и восторгается.
Слово за слово, бутылкой по столу...