Страсть. Часть вторая (ЛП)

Я приподнимаю бровь.
— Я куплю тебе бутылку скотча, и мы будем в расчете.
— Договорились, — друг пальцами барабанит по колену. — Ты переговорщик лучше, чем твой агент. Может быть, тебе стоит пропустить встречу и договориться самому в своих собственных сделках?
— Кстати, о встречах, — перехожу я к настоящей причине, по которой пригласил его. — На прошлой неделе я спросил Софию, не согласится ли она встретиться со мной на тридцать минут, но с тех пор я не слышал от нее ни слова.
— Ты винишь ее? — он смотрит на свои часы. — Я не уложусь с прелюдией в тридцать минут. Тебе нужно научиться держать себя в руках.
Я качаю головой.
— Ты гребаный придурок.
— Нет, — Крю наклоняется вперед, упираясь локтями в бедра. — Это ты гребаный придурок. Я знаю, что ты ей сказал. Тебе чертовски повезло, что я и твой друг тоже, Ник. Если бы это было не так, я бы наказал тебя за то, что ты сделал.
Я предполагал, что София все рассказала ему, но когда позвонил ему ранее, чтобы попросить заехать по дороге домой с работы, Крю казалось, был хорошо настроен по отношению ко мне. Очевидно, это не так. Я понимаю. Они друзья, и он прав, защищая ее.
— Я был неправ, — легко признаю я. — Я испортил все, что между нами с ней было. И очень хочу это вернуть.
— Все не так просто, — он сужает глаза. — София особенная. А еще она умная. Если она считает, что ситуация неблагоприятна для нее, она будет избегать ее любой ценой.
Я застываю на месте.
— Ты думаешь, я плохо на нее влияю?
Крю не отступает. Вместо этого он наклоняется вперед, указывая пальцем прямо на меня.
— Я думаю, твое эго встало на пути того, что могло бы стать великим событием для вас обоих. Тебе нужно утихомирить его, если ты хочешь получить еще один шанс, но я предупреждаю тебя. Не играй с ней больше. Если она впустит тебя обратно, это будет твой последний шанс. София больше не будет мириться с твоим дерьмом.
Я знаю, что он прав.
— Ты думаешь, у меня есть еще один шанс?
— Ты сломал ее, Ник, и знаешь, какие первые слова слетели с ее губ на следующий день после того, как ты, черт побери, попытался разрушить ее жизнь?
— Какие?
— Она позвонила мне, чтобы спросить, все ли с тобой в порядке. Она беспокоилась о тебе. Так что, да, я думаю, у тебя есть шанс. Сделай так, чтобы он оправдался. София — одна на миллион.
  
Глава 8
 
София
— Единственное, что я ненавижу больше всего на свете, это… — я наклоняю голову, пристально наблюдая за ним. — Я ни о чем не могу думать. Я ненавижу это больше всего на свете.
Он выпрямляется, черная футболка, которая на нем, туго обтягивает его мускулистую грудь. Взглядом я сканирую его руки и красочные татуировки, покрывающие его кожу. Я заглянула на его сайт, когда узнала, что сегодня встречаюсь с ним. Ной Фостер, возможно, один из самых востребованных фотографов в стране, но он также и один из самых пугающих. Дело не только в том, что он высокий и широкоплечий. Неровный шрам, покрывающий его лицо, рассказывает историю, которую он не хочет открывать. В какой-то момент ему было больно, но это не заметно по тону его голоса или по тому, как мягко он направлял меня.
— Ты сможешь, София, — он одаривает меня улыбкой, стоя в трех метрах передо мной. — Постарайся расслабиться. Подумай о чем-нибудь, что делает тебя счастливой.
Единственное, о чем я была в состоянии думать с тех пор, как вошла в его студию — это Николас. Не только потому, что я не могу выбросить из головы этого мужчину. У Николаса есть оригинальная фотография от Ноя Фостера. Я увидела ее висящей в прихожей его квартиры, когда была там в первый раз. Это снятый со вкусом снимок женщины. Ее лица не видно, но видны изгибы и контуры ее обнаженного тела. От него захватывает дух.
— Раньше я следила за твоей работой, — говорю я, прежде чем понимаю, что это двусмысленный комплимент. — Я хотела сказать, что мне всегда казались захватывающими фотографии, которые ты делал несколько лет назад.
 
Уголок его рта подергивается, когда он слегка улыбается.
— Фотографии, которые я делаю сейчас, тоже захватывают дух. Просто уже совсем по-другому.
Я знаю, что он прав. На его сайте представлены работы с галереями, которые он недавно завершил. В дополнение к великолепной подборке портретов известных жителей Нью-Йорка, у него есть целое онлайн-портфолио, посвященное жителям города, у которых нет собственного дома. Эти фотографии, в частности, наполнены бурными эмоциями. Радость, смешанная с печалью на лицах этих людей, завораживает.
— Габриэль сказал мне, что ты раньше работала на него, — он заполняет тишину в этой студии своими словами. — Какой босс мой двоюродный брат?
— Он лучший, — тихо говорю я. — Я многому научилась у него, и теперь он дал мне шанс, который выпадает раз в жизни.
— Когда он позвонил и попросил меня поработать над твоим портретом, я был польщен, — Ной направляет камеру, которую держит в руках, на меня, прежде чем посмотреть в видоискатель. — Обычно он сам не занимается подобными вещами.
Он прав. Моей работой всегда было заказывать фотосессии для дизайнеров, которые приходят на работу. Я не раз разговаривала с ассистентом Ноя, когда искала свободное время в его расписании, чтобы он мог провести портретную съемку. И никогда не думала, что сама окажусь перед его камерой.
— Он всегда очень хорошо отзывался о тебе, Ной.
— Габриэль из хорошеньких, — он делает снимок. — Это пробный снимок, так что не срывайся.
Я громко смеюсь. Я не пыталась скрыть своего нервного возбуждения. Мне не нравится, когда меня фотографируют. Никогда не нравилось. Я была той девочкой в начальной школе, которая прекрасно рассчитывала время, когда у нее заболит живот, чтобы остаться дома в постели в день фотосессии. Этой сьемки я избежать не могла. Портрет, который Ной сделает сегодня, будет включен во все промо-материалы, которые «Фостер Энтерпрайзис» распространит в период подготовки к выпуску коллекции «Элла Кара».
— Я не такая, как другие люди, которых ты фотографируешь, — на мгновение колеблюсь я. — Я видела все известные лица на твоем сайте.
— Ты знаешь кого-нибудь из них? — Ной делает серию снимков, пока я наклоняюсь вперед на табурете, на который он усадил меня, когда я пришла. Он не позволил мне ни причесаться, ни накраситься. Его ассистентка смахнула ворсинку спереди с красного платья, которое на мне надето, прежде чем сесть за маленький письменный стол, ее взгляд был прикован к ноутбуку, на котором мгновенно отображались все сделанные им снимки.
— Николас Вульф, — спокойно произношу я. — Я встречала его.
— Ты больше, чем просто встречала его, — он делает еще один снимок. Я бросаю взгляд на экран ноутбука его помощницы, чтобы убедиться, что мой рот приоткрыт так, как я ожидаю этого.
Нет.
— Что ты хочешь этим сказать? — я сужаю глаза. Точно знаю, что в моем тоне не было никакой интонации, когда я произносила имя человека, который в одиночку пытался испортить всю мою жизнь. Ной ничего не может знать, если только Габриэль не сказал что-то, что крайне маловероятно, поскольку мистер Фостер не очень часто обсуждает личные вещи. В последнее время он вообще не упоминал при мне Николаса, за исключением того случая, когда сказал мне, что уволил Джо, потому что именно он украл и слил книгу.
— Габриэль рассказал мне о тебе и Нике, — Ной подходит ближе, слабый звук затвора его фотоаппарата наполняет воздух, когда он быстро делает один снимок моего лица за другим. — Он сказал, что вы двое встречались до недавнего времени. Брат помешан на книгах Ника. Когда он узнал, что в прошлом году я сфотографировал Ника для обложки его книги, Габриэль разозлился, что я не попросил копию «Доказательство Бердена» с автографом.
— Теперь у него есть одна, — я убираю волосы со лба. — Мне кажется, что мои волосы в беспорядке. Я думаю, мой снимок лица нужно будет хорошенько переделать в фотошопе.