Калинов мост (СИ)

— То есть, это всего лишь шкурный интерес?
Карелия Георгиевна вздохнула.
— Ты вия видал?
— Краем глаза.
— Ну, вот. Он оттого появился, что ходили к нам черти когда-то. И находили — такое, что сам Кощей с ним связываться не хотел. Не то чтоб боялся, а понимал, что возни много будет.
— А вий — он один был?
— Да уж, слава тебе, один. Куда второго-то…
— Так ведь говорят, что его раньше уже убивали?
— А ты больше слушай, что говорят. Послушаешь — так и Кощея убивали, и меня, и Горыныча.
— Угу. То есть, Горыныч тоже существует?
— А ты как хотел? Мост Калинов кто, думаешь, стережёт? Я-то только за эту сторону отвечаю. А он — за ту. И вот через него пройти — то-то история…
Ситуация на глазах обретала очертания. Уже неплохо.
Нужно принести старушке какую-нибудь вещь Катерины Матвеевны, дождаться, пока она исполнит некий ритуал, пройти с полученным артефактом (ну или что там) через врата, разобраться с Горынычем, найти Кощея, вломить ему, найти «яйцо», спереть «яйцо» (потом разберёмся, вдруг нужное), забрать Катерину Матвеевну… А дальше и жениться можно на всякий случай. Чтобы всё чин-чином уже. И повод как раз будет подходящий: спас девушку — значит, имел намерения. Вот и давай теперь, чё ты.
Задача как будто не самая простая (это я про Кощея, а не про жениться). Чую, придётся тысячу собирать. А для этого надо сделаться Тысячником. А я только-только в Гриди выскочил, ещё даже удовольствия получить не успел. До следующего ранга — тысяча родий. Почти. Без тех тринадцати, что на сдачу получил.
Кому-то тысяча родий — целая жизнь. А мне, судя по всему, придётся управиться до…
— А сколько времени на ритуал нужно? Ну, чтобы Катерину Матвеевну найти?
— С недельку. Быстрей не управлюсь.
Ну вот, за неделю надо набрать тысячу родий. Зимой. Задача ясна? Работаем.
 Глава 2 
Как ни просился Захар, я его с собой не взял. Хватит. Зацепится опять за Марфу — и поминай, как звали. Дело молодое, понятное, да только расслабляться-то не надо, когда такие дела творятся.
Поехал в Поречье один.
— Один он поехал! — возмущалась Тварь, работая копытами. — Да, конечно, а я — так, с боку припёка. Вот слезай и ехай один, а я посмотрю, далеко ли уедешь!
— Смотреть будет не сильно интересно, — сообщил я, наклонившись к уху лошади. — Амулет возьму — и исчезну. Я ж там бывал, значит, перенестись смогу.
— Фр! А меня тогда чего погнал, не жрамшую?
— Ну как? Похвастаться перед людьми. Вот, мол, какая у меня лошадь имеется. Не конь — огонь!
Я буквально бёдрами почувствовал, как Тварь раздулась от гордости.
На самом же деле мне просто хотелось чуток проветрить голову, да и спешки особой не было. Всё равно Карелия Гавриловна будет долго исполнять колдовские штуки. Что-то она там уже начала даже без интимных вещичек Катерины Матвеевны, какие-то базовые подготовительные дела. Когда я уходил, впёрла на печку здоровенный котёл, налила воды и принялась бросать туда резко пахнущее всякое. Я поспешил ретироваться, чтобы не мешать.
И вот теперь — скачу на Твари в имение, где проживала Катерина Матвеевна, и где ныне проживает Марфа.
Марфа меня и встретила у ворот, с широко раскрытыми глазами.
— Это что⁈ — указала она пальцем на Тварь.
— И тебе здравствуй, — сказал я, спешившись. — Что, даже чаю не нальёте?
Марфа молчала. Палец дрожал.
— Щас как откушу — будешь знать! — пригрозила Тварь. — Хотя не откушу. Побрезгую. Мало ли, куда ты этот палец пихала. По всему видать, есть манера тыкать им куда попало.
— Ч-ч-что это⁈ — пискнула Марфа, бледная, как снег, прикрывший землю вокруг неё.
— Тс-с-с, Марфа. — Я аккуратно согнул её палец и погладил кулак. — Всё хорошо. Это — Тварь, она своя. Ты не смотри, что злая — это она просто голодная. Ей бы чего-нибудь пожрать, только, знаешь, не овса, а чего-нибудь человеческого.
— Человечины? — Марфа попыталась упасть в обморок.
— Эм… Экспериментировать не будем, хотя теория интересная. Она яйца любит. Пышки… Короче, надо накормить, как меня. Только меня не надо, я по делу.
  
Марфа более-менее взяла себя в руки, вдохнула, выдохнула. Даванула на Тварь косяка уже посмелее.
— Душа в пятки ушла, — пожаловалась она. — Я уж думала, смерть за мной пожаловала.
— Всё ещё может быть, — с людоедской ухмылкой заверила Тварь.
— А ты тварей чувствуешь, что ли, до сих пор? — спросил я, кивнув на лошадь.
— Н-наверное. Я же с ними тут не часто сталкиваюсь. Домовой у нас живёт, но он не тварный, хороший. Я ему молока на ночь оставляю, а он мне, когда сплю, волосы расчёсывает.
— Захар-то знает?
— Нет, зачем ему. Взревнует ещё. Горяч он.
Угу, горяч. Не буду спрашивать, где именно. В охотничьем деле, мягко скажем, видали и погорячее.
Марфа показала дорогу к конюшне. По пути быстро посвятила в нюансы дела.
— Барышня у себя в спальне были, книжку читали — оне завсегда поздно засиживались. Все прочие спать легли. Мы с Захаром — ну, тоже… легли.
— Суть понял, можно не разжёвывать.
— И тут — грохот. Такой, будто земля раскололась. Никогда так страшно не было! Но сверху. Захар меч схватил, да как бросится туда!
Мысленно я таки начислил Захару дополнительные баллы для Гриффиндора. Молодца, не потерян для нашего дела, так держать, но не возгордиться!
— Я — за ним. Тут уже слышно стало, что барышня кричат страшным голосом. И вот Захар в спальню ейную вбежал и замер на пороге. Я за ним. Холод — вот, холод сильнее всего запомнился, как по полу, по босым ногам потянуло. Там стены, что с окном, почитай вовсе не было! Потому оно и грохотало… Сюда вашу лошадку, вот. Конюх где-то спит, наверное, я его будить не стану, сама накормлю. Потерпишь немного, лошадка?
— Ну, не знаю, — поводила носом Тварь. — Не чувствую должного уважения.
— Ох, — сказала Марфа и рассеянно погладила кобылу по боку. Видно было, что ей совсем не до того, но Тварь сменила гнев на милость.
— Яйца неси обязательно, там посмотрим.
— Принесу, — пообещала Марфа, и мы пошли к дому. — Вот, видите, — указала она вверх, — где досками заколочено? Там-то комната барышни и есть. Беда, конечно, большая, но жить-то надо, дом выстывает. Вот и заколотили. Уж потом, по весне, сделают как полагается… Да о чём я болтаю-то, прости Господи! С ночи сама не своя.
— Вы с Захаром вбежали в комнату барышни, — напомнил я. — Дальше что?
— А дальше — стоит посреди спальни эта орясина страшная. Скелет огромный, выше Захара раза в два. Там потолки высоченные, но он всё равно согнувшись стоит. И Катерину Матвеевну держит… Смотрит на нас — и говорит. А говорит-то как будто не сам даже! Как будто из-под земли гул такой доносится, что аж голова кругом. У меня кровь носом пошла.
— И что он сказал?
— Сказал: «Охотнику Владимиру передайте, что если захочет своё забрать — знает, где искать. Только пусть на коленях приползает, а не то разгневаюсь».
Вот про этот нюанс Захар умолчал. Побоялся, наверное, что разгневаюсь я и сгоряча зашибу гонца. А я, кстати, мог. После битвы с чертями-то и за меньшее мог бы врезать каким-нибудь Знаком. Например, свежепрокачанным Мечом.
— Понял. Отведи-ка меня в комнату барышни, — я кивнул на заколоченную стену. — Желательно так, чтобы никого в доме не побеспокоить. Я сегодня не в настроении вести светские беседы.
— Да нету никого дома, — успокоила Марфа. — Барин с барыней в церковь поехали, к службе. О здравии барышни молиться будут.
— Это они молодцы. Очень вовремя.
Мы вошли в дом. Марфа провела меня в спальню Катерины Матвеевны.
Миленько. Изящная резная мебель, цветочки, салфеточки, картинки в рамках, кровать под балдахином. Кровать, впрочем, выглядела так, будто на ней ударно отработала смену порнобригада. Сотню дублей сняли, не меньше.
Всё измято, перевёрнуто, одна из подушек вспорота. Пухом обильно присыпало пол.
— Я хотела прибрать, да Захар не велел, — прошептала Марфа. Войдя в комнату, она понизила голос. Видимо, всё ещё боялась. — Сказал, что вы непременно появитесь и осмотреться захотите. Наказал ничего не трогать, оставить всё, как есть.