Другая принцесса Лея: Другая Земля (СИ)

Женя не переставал доставать вещи, хотя заметно напрягся, глянув на меня.
— А сама что думаешь?
— Я интересуюсь, потому что должна знать степень твоей информированности и восполнить пробелы в твоих знаниях, если потребуется.
— Ого, — Женя усмехнулся, — Ты мой информатор?
— Я. Твой. Кто? — я взяла с капота маток верёвки. 
— Не так выразился. Извини. Ты мой осведомитель, — он протянул мне мой чехол, а верёвку забрал, — Кстати, это было при тебе.
Он удачно сменил тему. Или ушел от разговора. Но я не намерена была так легко отступать. Чехол был вспорот.
— Как будто пытались меня ударить ножом в спину, — показала я на разрез по ткани. Даже прошили внутреннюю прокладку. А там телескопический шест. Он и остановил удар. Я поёжилась. Меня действительно намеревались убить. Смерть ходила рядом.
— Для чего тебе шест? — спросил Женя, кивая на предмет, который я вынула из разорванного чехла и принялась вытягивать направляющие.
— Я занимаюсь артистическим фехтованием.
— Саберфайтингом?
— Ты и это знаешь? — я посмотрела на парня в упор. Он кивнул.
— Я обязан знать всё, что тебя касается. 
— Зачем? — спросила я, смерив взглядом бойца.
— Твой отец так распорядился, — он обогнул меня, чтобы взять с пола сумку, я развернулась и коснулась концом шеста его плеча.
— Если бы не это место и не та боль в боку, я бы выбила из тебя всю правду, — сказала я, понижая голос. Быков медленно развернулся. В его взгляде было удивление и уж никак не испуг. Он протянул руку, отняв шест, и шагнул под проливной дождь.
— Правило первое, — сказал он, начиная серию прокруток. Шест в его руках завертелся со страшной силой: — Изучи противника прежде, чем угрожать ему.
Он провёл серию ударов и блоков, изящно двигаясь под дождём, и казалось, что время замерло, капли падали с неба очень медленно.
— Правило второе: никогда не ставь себя выше другого. И правило третье: всегда думай прежде, чем сказать.
Он вернул мне шест и принялся упаковывать всё с капота в сумку. Я молчала, глядя на него. Этот человек был быстрее и опаснее. Конечно, он был военным и специализировался на общении с «одарёнными». Он не боялся таких, как я, возможно обладая какими-то способностями, и не говорил о них и даже не пытался раскрыть их первому встречному. Но он был на своей территории и даже здесь он не потерял силу духа. Он смог бы выжить в любой ситуации. Но я опасалась, что это часть какого-то плана и что я здесь жертва. Этот мир был для меня чужим. И я потеряла Лею.
— Никогда не сдавайся, — сказала я отстранённо, складывая шест и чувствуя в ладони остывающий жар на рукояти снаряда. Я шагнула из-под козырька, — Это моё правило.
— Ты куда? — я услышала окрик в спину.
— Искать выход.
— А ну вернись.
Я обернулась. Дождь усилился. Быков шёл за мной.
— Я тебя напугал? — он был серьёзно настроен. — Ты не должна убегать. Я за тебя головой отвечаю.
— Я должна найти выход.
— Самойлов его ищет. Вернись в машину.
— Я должна сама.
— Ты должна вернуться в машину. Или мне придётся силой вернуть тебя. 
Я выставила ладонь вперёд себя.
— Пожалуйста, не надо. 
— Соня. Ты ведёшь себя как капризный ребёнок. Пожалуйста, не вынуждай меня прибегать к силе.
— Это ты не вынуждай меня! — крикнула я.
Женя поднял руки в знак примирения, приближаясь. Сейчас преимущество было на его стороне, но неужели он не опасался моих способностей? В боку пульсировало, превышая допустимый порог боли. Хотелось взвыть, но я лишь закусила губу.
— Соня. Давай не будем усложнять всё. Ты вернёшься в машину...
— Не вернусь!
Почти визуально я увидела воздушную волну, которая оттолкнулась от моей ладони, рассекая капли дождя, щитом ударилась в грудь бойца не сильно, но достаточно ощутимо, как от сильного порыва ветра пошатнув его.
— Чего под дождём торчите оба? — услышала я голос Раёка из-за спины. — Марш под навес.
Я обернулась. Глеб смотрел на меня и Быкова. В следующую минуту я уже бежала мимо построек, но была поймана и водворена назад. Сопротивляться было бесполезно. 
 
Быков сожалел, что устроил мне демонстрацию силы, это он сказал своему командиру, и Самойлов его чуть было не взгрел за это, пока я сидела на заднем сиденье машины и жевала всухую анальгин, морщась от боли, обиды и горечи во рту. 
Потом оба курили, что-то перебирали в рюкзаках, заглядывали в импровизированную чашу для сбора воды, поглядывали в мою сторону и ни один не пытался со мной заговорить. Быков не просил прощения, да мне и не хотелось быть в его компании. 
Разожгли огонь, чтобы приготовить походный суп. По готовности, прежде чем самому поесть, Глеб протянул мне миску с похлебкой, но я отрицательно мотнула головой.
— Отпустило? — он сидел на переднем сиденье, поглядывая на меня с тревогой.
— Не особо, — прошептала я.
— Тут палец поранишь, дуешь на него, а у тебя прокол. Это серьезное ранение и я сожалею, что не могу облегчить твою боль, Соня.
— Вообще-то можешь, — сказала я тихо.
Он смотрел на меня сочувственно.
— Усыпи меня.
— Что? — он явно не то понял, нахмурившись.
— Вы знаете точки, на которые нажать и человека вырубает.
— Да?
— Усыпи меня, — я была серьезно настроена.
— Ты уверена?
По его взгляду было видно, что он мне искренне сочувствует и готов пойти навстречу. 
— Да.
Он отставил миску, вышел из машины, обошел её, что-то сказал напарнику и открыл дверцу с моей стороны.
— Часов шесть ты точно будешь спать. Если это твой выбор…, — он попросил меня лечь и обнял руками за голову.
— Мой…
Кажется, эти слова я уже не произнесла вслух, вырубаясь моментально.
Мне снилась река, спокойная прозрачная вода, в которую я опускала пальцы. Глаза слепил яркий солнечный свет, нестерпимый, от которого захотелось заслонить рукой глаза. 
Меня пробудила вспышка. Я открыла глаза и долго смотрела на всполохи за окном, не понимая, что происходит. Грохот снаружи, словно в горах камнепад, сотрясал воздух. Я села, цепляясь руками за кресла. Парни не спали.
Мы до сих пор стояли под навесом. Была ночь, а за окном бушевала стихия. 
Молнии метало с неба в землю, и от того ночь была светлой и страшной. Парни вырубили всю технику и несколько раз упомянули, что если бы они до сих пор находились в том поле, всем бы точно настал конец. Разряды било так близко, что Быков порывался несколько раз откатить машину глубже в гараж, но Самойлов велел ему не высовывать носа наружу, чтобы не схлопотать удар электрического заряда, потому что казалось, даже камни были его проводником. Машина, мол, имеет что-то вроде громоотвода и вообще стоит на резине, поэтому опасаться нечего.
Я впервые испугалась грозы. Обычно я смотрела на это явление без страха, но это было какое-то нечто, от чего ходил мороз по коже, и я попросила кого-нибудь из парней посидеть со мной. Просьба не вызвала встречного смеха. Как сказал Глеб, перелезая между кресел, такое на его веку впервые и у него у самого волосы на холке дыбом встают от такой природной аномалии. Он тут же стал рассказывать о подобном явлении на одном острове в атлантическом океане, где молнии как часть самого существования острова, и следом предположил, что мы могли бы застрять там. Но потом сам же от такой мысли отказался, так как получалось бы, что нас закинуло куда-то на десятки тысяч километров через океан, а такого точно быть не могло. И потом тот остров обитаем, а наш клочок земли был словно вымершей цивилизацией.
Всё это Глеб рассказывал, пока я сопела у него под боком, пригревшись и убаюканная рассказом. Мне снились пигмеи, костры, молнии и горы. 
Проснулась я от движения. Мы были в пути.
Свернув лагерь, парни решили медленно продвигаться на машине дальше, как только рассвело. Я спала на заднем сиденье. Позади нас остались каменные гаражи, и вокруг снова раскинулось поле. Глеб вел машину по тому маршруту, который он запомнил, но через какое-то время ему показалось, что мы катаемся кругами. Ребята стали ругаться друг на друга. Напряжение нарастало, оба вышли, хлопая дверьми, продолжая выяснять отношения уже снаружи. Через минуту всё переросло в драку. Я опасалась, что как бы эти двое покалечив друг друга, не перекинули бы свой гнев на меня, и решила заблокировать дверцы машины, но это была плохая идея. Кроме того, злить военных себе дороже. Соображая, как охладить пыл бойцов, я протянула руку к хрипевшей рации, лежащей в нише между кресел, и принялась звать на помощь.