Одна проклятая роза

Розали громко выдохнула, и на моем языке появился легкий привкус клубники, но я проигнорировал его, чтобы насладиться сладким вкусом Аланы.
На мгновение меня охватило веселье, и я стал глубоко вдыхать это ощущение. Сестры Рендейл – наследницы второй по величине компании социальных сетей, и за их соперничеством с Аланой было очень интересно наблюдать. Комментарий любой из них набирал миллионы кликов и таким образом давал заряд энергии, который невозможно купить. Чем больше постов и лайков, тем больше трафика генерировалось на сайтах и тем сильнее становились кристаллы компании. Вместе с этой энергией появлялась возможность предлагать подписчикам больше преимуществ, а это приводило к увеличению власти и росту капитала, а также обеспечивало долголетие и здоровье членов семьи, физически связанных с кристаллами. Все мы хотели бы прожить дольше.
  
Разумеется, если вражда с сестрами Рендейл станет опасной для Аланы, я позабочусь о ее безопасности.
Внезапно небеса перестали сыпать мелким дождем и разразились ливнем над несчастным миром. Алана отошла к зданию, и я пожалел, что стоял не там. Находиться так близко и не прикасаться к ней – медленно сводило меня с ума. Хотя я и без того был близок к безумию.
Алана была воплощением красоты и знала, как работать на камеру. Я хотел ее так сильно, что это было невыносимо… для нас обоих.
Стиснув кулаки, я остался в тени, каждой частицей тела желая прорваться сквозь ураган и забрать Алану с собой. Мне так или иначе было предначертано отправиться в ад. Но времени осталось слишком мало, так что все, что я мог, – это просто стоять и наблюдать за ней издалека.
Путь добродетели был явно не для меня, а обманывать себя, будто во мне осталась хоть капля чести, – ложь, которой я не утруждал себя утешать. В моей душе, где-то очень глубоко, сидел монстр, и он знал правду.
А для Аланы было уже слишком поздно.
Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Ее глаза расширились, зрачки сузились.
Определенно слишком поздно.
 
Глава 1
 
Алана
 
Чьи-то темные глаза сверкнули из темноты кирпичного здания на другой стороне улицы.
Я вздрогнула. Эти глаза.
Нас разделяли люди, пространство и проливной дождь, но все, что я видела, – это те глаза и неясные очертания человека. Довольно крупного.
Его пристальный взгляд пронзил тело, и, задрожав, я почувствовала что-то плохое, более зловещее, чем раскаты грома вдалеке. Внезапная вспышка молнии рядом заставила меня подпрыгнуть.
– Я рада, что ты прекрасно провела вечер, – промурлыкала Розали, укрывая новый телефон от дождя. – Скажешь еще что-нибудь своим друзьям?
Я повернулась, чтобы неоновые огни подчеркнули мои достоинства. Одна скула у меня была на два миллиметра выше другой. Печально, что я об этом знала, но еще хуже то, что я этим пользовалась.
– О, да. Пожалуйста, не забудьте завтра прийти и поддержать участников благотворительного забега для песиков. – Дурацкое название так и хотело сорваться с языка, но, к сожалению, эта новость не соберет и половины тех кликов, какие набирали мои посты с оскорблениями сестер Рендейл. – Маленьким щенкам в приюте нужна наша помощь.
Я улыбнулась и кокетливо опустила подбородок.
Розали захихикала.
– А вы не побежите, мисс Бомонт?
У меня порозовели щеки.
– В этих туфлях? Никогда! – Я пожала обнаженными, уже замерзшими плечами, будто говоря «чепуха». – Завтра мне нужно быть на совете директоров «Аквариуса», но я все же пообещала поддержать нескольких наших бегунов. Надеюсь, мои друзья поступят так же. Кроме того, я была бы очень признательна, если бы вы поделились этим коротким эмоциональным видео. – Я подмигнула, подавая ей сигнал, что пора закругляться, и отлично маскируя беспокойство из-за того, что мне придется прийти на заседание спустя столько лет.
Розали закончила снимать.
– Не хочешь выпить?
– Нет, – отрезала я.
Из толпы ко мне приближались двое крепких мужчин.
– Мисс Бомонт уже уходит.
Они провели меня к «Мерседесу» и помогли забраться внутрь. Это были безымянные телохранители, на которых я почти не смотрела этим вечером.
Мой отец заменил весь персонал службы безопасности после того, как я в пятнадцать лет влюбилась в телохранителя. Парню было около двадцати пяти, и он был невероятно красив, со светлыми волосами и нежными голубыми глазами. А еще прекрасно напевал военные баллады. Именно его голос меня тогда и заинтриговал. Именно с ним я впервые поцеловалась. Поцелуй на переднем сиденье «Мерседеса» был просто потрясающим, однако он и предопределил его смерть. Этот урок я никогда не забуду.
Когда мы начали отъезжать, я обернулась в надежде разглядеть те глаза во тьме, но увидела только тень. По коже пробежали мурашки, и я наклонилась, чтобы включить обогрев сидений. Водитель был спокоен, его широкие ладони расслабленно лежали на руле, и он умело лавировал, выезжая из коммерческого района в жилой. В конце концов мы остановились перед неприметным зданием, откуда выскочили два консьержа и поспешили проводить меня внутрь.
Не дай бог, я бы подвернула лодыжку.
Конечно, они были вооружены, так что пуля в лоб мне точно не прилетела.
Этот очаровательный четырехэтажный кирпичный дом, в котором я с недавних пор жила, не очень нравился моему отцу. Он предпочитал хром и стекло, а мне, хоть я и любила все сверкающее, всегда хотелось чего-то домашнего, поэтому после колледжа я съехала из нашего особняка. И поскольку я была всего лишь запасным вариантом в семье, а не наследницей и у меня матка, а не яйца, папа неохотно уступил.
Однако теперь все изменилось.
Я подставила голову под дождь, позволив ледяным каплям охладить мое лицо. Один из охранников держал надо мной зонт и оглядывался по сторонам, осматривая деревья и кусты, словно ожидая, что гортензия начнет стрелять ядовитыми стрелами. К сожалению, ветер только усугубил ситуацию, разметав ледяные брызги в разные стороны. От сырости у меня защипало лицо, и я поспешила в теплый подъезд. Цокая на невероятно высоких каблуках, прошла к лифту с таким видом, будто мне было удобно в туфлях. На самом деле на левой пятке у меня болела мозоль, и я прикусила губу, сдерживаясь, чтобы не скинуть обувь прямо там.
В тот момент я жалела, что жила на самом верху: квартира на цокольном этаже меня бы вполне устроила. Конечно, легко говорить, когда росла в особняках или отелях высокого класса. Однако при необходимости я могла быть благоразумной.
Закрыв дверь квартиры, я наконец расслабилась и, стянув сверкающее платье и ужасные туфли, переоделась в рваные штаны для йоги и выцветшую розовую рубашку, которая была даже старше меня. Затем взяла вилку и направилась к холодильнику, где мирно покоились остатки китайской еды. Если никто не смотрит, зачем искать палочки? После высококалорийного ужина я умылась, расчесала непослушные кудри и отправилась в постель.
Дома было очень уютно. Мне нравилась пастельная гамма, аквамариновые акценты и оттенки розового кварца в интерьере. В спальне стояла мягкая кровать с плюшевыми подушками. В ней было еще больше розового кварца – он украшал мои лампы и красиво переливался на рамках фотографий с семьей и друзьями. На деревянном паркете лежал толстый, сотканный вручную ковер.
Той ночью мне было не уснуть из-за детского кошмара, от которого, как думала, давно избавилась. Он вернулся после автомобильной аварии, унесшей жизнь моего брата. Наконец-то пришло время вставать. Я не слышала щелчка камер видеонаблюдения, которые обычно переключались на циклическую передачу, если это вообще можно назвать щелчком. Как только часы показали три часа, я встала, взяла фонарик и тихо в одних носках пробралась на лестничную площадку. Затем спустилась по пяти лестничным пролетам в подвал.
  
Наверное, можно было включить фонарик, но мне казалось, что он нужен только в экстренных ситуациях. Пройдя по подвальному лабиринту, я подошла к толстой цементной стене и набрала код на едва заметной клавиатуре. Открылась потайная дверь.