Ненависть

Гынён была сбита с толку, но начальница лишь пожала плечами и тяжело вздохнула. С выдыхаемым воздухом из ее рта доносился запах тофу.
«Фу, кажется, она забыла почистить зубы», – подумала Гынён.
Мунхи скрестила руки на груди, нахмурила брови и, холодно посмотрев на Гынён, сказала:
– Как ты вообще додумалась перейти Худжуну дорогу? Наш журнал решил устроить фотосессию с его участием в следующем месяце. Съемки должны были проходить в Париже неделю или около того. Но твоя выходка едва не сорвала все планы. Ты в курсе?
Неприятно было слушать такой выговор от начальницы, которая бессовестно воровала идеи и статьи своих подчиненных. Но связь текущей ситуации и упоминание Худжуна заинтересовали Гынён намного больше.
– Почему это… – начала было она, но тут ее накрыла волна воспоминаний. Как она получила дверью по лбу, когда пыталась незаметно подкрасться к машине Худжуна и подглядеть внутрь. Как она бежала по коридору клуба, врезалась в Худжуна и запачкала его белоснежные кроссовки рвотой. Как ровно через десять минут после этого инцидента ее вырвало еще и на его машину. Несложно было догадаться, что он будет очень зол.
Более того, она была свидетелем сцены у туалета, когда он жестоко обошелся с девушкой в красном платье и довел ее до слез. И Худжун знает об этом. Знает, что Гынён все видела. А ведь парень славился дурным характером, неудивительно, что он захотел отомстить. Осознавая это и складывая частички пазла, Гынён невольно кивнула.
– Что ж, вижу, ты и сама все понимаешь. Пришлось в обед разговаривать с директором, чуть несварение из-за этого не получила. Приказано уволить тебя немедленно. Оно и к лучшему, наверное, – пожала плечами Мунхи.
Такая мстительность совершенно ошеломила Гынён, поэтому она просто рефлекторно пожала плечами в ответ.
– Жаль сообщать эту грустную новость в последний день года, но никуда от этого не деться. Собирай вещи, к концу дня тебя не должно быть в офисе. Ты сохранила вчерашнее интервью на своем компьютере?
В тоне начальницы не было ни капли сочувствия. Известие об увольнении ударило Гынён словно обухом по голове. Мысли путались, голова была как в тумане.
«Это сон? Я отключилась, пока писала статью? Почему никак не получается проснуться?» – в отчаянии думала Гынён.
– Тебя лишили зарплаты за этот месяц. Выходное пособие тоже не светит. Не знаю, что у вас там произошло, но так распорядилось начальство. Мне жаль, что ничем не могу помочь. Тебе есть что сказать? – холодно спросила Мунхи.
Гынён стояла, застыв на месте, словно засыпанная снегом.
* * *
На съемочной площадке стоял освежающий аромат цветов. Худжуну предстояли съемки в рекламе с незамысловатым концептом: он в роли бариста должен был обжаривать кофейные зерна и варить кофе в цветочном магазине.
Худжун внимательно слушал сценарий, который ему объяснял режиссер. Он был одет в белую рубашку с повязанным на талии черным фартуком, на запястье красовался кожаный браслет, который отлично подходил к его одежде.
– Ох, если бы мне Худжун готовил кофе каждое утро, то пусть хоть на досках от горящего дома зерна жарит.
– Невероятно! Уже не впервые вижу Худжуна с закатанными рукавами, а каждый раз сердце колотится как в первый. Вот бы мне такую внешность!
– Разве тебе не интересно, какой тип девушек ему нравится?
Джихян сладко улыбнулся, услышав сплетни женской половины персонала, подошел к Худжуну и встал рядом на том месте, где до этого стоял режиссер.
– Мне вот тоже любопытно.
На мгновение брови Худжуна нахмурились.
– И ты туда же?
Худжун фыркнул и расправил закатанные рукава.
– Поскольку я не женат, то часто слышу подобные вещи. Но меня устраивает отсутствие отношений.
Джихян улыбнулся и похлопал Худжуна по плечу.
– Думаю, еще некоторое время мне не захочется смотреть женщинам в глаза. Насчет вчера… Э-э-э… Что там…
Когда он вспомнил девушку, которую встретил прошлой ночью, то рефлекторно сжал кулаки и задрожал. После чего с нервным выражением лица вдруг обернулся.
 
– Та девушка вчера. Ты разобрался с ней?
– Да. Не беспокойся об этом и сосредоточься на работе, – задумчиво ответил Джихян.
Худжун нахмурился и тяжело перевел взгляд. Он встряхнул головой, чтобы избавиться от воспоминаний о Гынён.
«Надеюсь, мы с ней больше никогда не увидимся», – подумал он.
Вчера вечером, вернувшись домой, Худжун сразу же решил разобраться с произошедшим.
– Достань мне список журналистов, пришедших сегодня на церемонию открытия клуба, – поручил он Джихяну, пока готовился принять душ.
– Зачем он тебе? – с любопытством посмотрел на него Джихян.
– Думаю, та женщина – журналистка, она должна быть в том списке.
– Хорошо. Это не займет много времени: провести пальцем по экрану, нажать пару кнопочек и…
Когда Худжун заговорил серьезно, Джихян тоже напрягся и с головой погрузился в поиск.
– Что она сделала, что ты так хочешь ее найти? Подумаешь…
– Она видела нас с Инхён.
– Что?! – Джихян аж подпрыгнул на месте. – Я же говорил тебе быть осторожным!
– Да ничего особенного не произошло. Я просто беспокоюсь, как бы она не наделала глупостей.
Худжун не хотел рассказывать всю историю, которая произошла в коридоре между ним и Инхён, сейчас это было не так важно. Прежде всего нужно было найти ту журналистку.
– Я знаю, что у тебя добрая душа, поэтому и предупреждаю. Если будешь каждый раз волноваться о ней…
– Хватит тратить время на пустую болтовню. Я обо всем позабочусь, просто дай мне список репортеров, – спокойно ответил Худжун.
– Джей-Джей не знает?
Джихян словно почувствовал, что у Худжуна на сердце.
– Нет, и не должен. Прошу, список, – ответил он с застенчивой улыбкой.
– Девушку зовут Гынён. Похоже, она приходила от какого-то журнала.
Обмолвившись с Худжуном еще парой слов, Джихян сразу же взял в руки телефон, набрал кому-то и отошел. Худжун тяжело вздохнул, наблюдая, как менеджер разговаривает.
«Если он позвонил Джей-Джею, чтобы попросить отследить журналистку, то тот сначала сам найдет ее, узнает, что случилось, и тогда они вдвоем что-то предпримут против меня», – размышлял Худжун.
Как человеку, заварившему всю эту кашу, ему стоило – насколько это возможно – избегать людей, которые могут использовать ситуацию против него.
Джихян обзванивал знакомых репортеров, которые также были приглашены на церемонию открытия. Поспрашивав тут и там, что они знают о девушке с именем Гынён и журнале, в котором она работает, он быстро раздобыл нужную информацию.
– Выяснить, в каком журнале она работает, оказалось проще, чем я думал. Но есть одна загвоздка. Это тот самый журнал, который решил сделать фотосессию с тобой в Париже, – повесив трубку, смущенно рассказал Джихян.
– Отлично.
– В смысле «отлично»?
Радостный тон Худжуна казался Джихяну абсурдным.
– Благодаря тебе у нас теперь есть зацепка. С остальным я разберусь сам. Спасибо!
Немедля Худжун взял мобильный и позвонил Ёнсоку, директору своего агентства.
– Чем обязан в столь поздний час? – иронично спросил тот.
Услышав его слова, Худжун посмотрел на часы и с ужасом обнаружил, что время уже за полночь. Несмотря на то что было уже поздно, в телефонной трубке на том конце отчетливо гремела музыка, казалось, что Ёнсок бежит, чтобы найти тихое место.
– Ты знаешь журнал, который решил сделать фотосессию со мной в Париже?
– Что? Знаю, конечно. Я как раз с их главным редактором сейчас. А что?
Дела шли быстрее, чем ожидалось.
– Одна из их сотрудниц преследует меня, словно сталкер, – очень усталым голосом пожаловался Худжун.
– Сталкер?! – закричал Ёнсок.
Это был ответ генерального директора музыкального агентства, уставшего от этого слова не меньше, чем сами знаменитости.
– Это отбивает у меня желание что-либо делать. Как я вообще могу с ними сотрудничать, если у них такие люди работают? Не хочется участвовать в их съемках.