Ненависть

Еще три часа назад Гынён была одиночкой в окружении толпы поклонниц Худжуна. Грустная история о том, как растоптали ее душу. Но сейчас все изменилось. Она почувствовала, как медленно поднимается со дна на поверхность.
Гынён села, выпрямив спину, говорила формально и уверенно, не нарушая норм этикета, – уровень, достойный настоящего журналиста. Закончив разговор, она с гордостью схватила мобильник и приклеила обратно пластырь, который вот-вот должен был оторваться от ее лица.
* * *
За кулисами музыкального шоу Худжун ожидал своего выхода. Вдруг Джихян вытащил телефон и подошел к нему.
 
Я знаю, что ты скрываешь, Худжун!
 
На экране мобильного была сделанная на парковке его дома фотография плаката, висевшего на стене.
– Слышал, его повесили там пару дней назад. Охранник уже снял, но на всякий случай сначала сфотографировал и отправил мне. Задабривание сотрудников подарками приносит свои плоды. Он бы и так его снял, но проявил любезность и предварительно сфотографировал, чтобы нам показать.
Когда Худжун взглянул на фото, Джихян быстро заблокировал экран и убрал телефон, осознавая, что сейчас не лучшее время для пустяковых волнений.
– То, что я скрываю? Неужели это…
Джихян поднял брови, как будто о чем-то догадался. Худжун, казалось, уже знал ответ на эту загадку.
– Та девушка-репортер… Она же не…
Худжун покачал головой. Хоть Гынён и журналистка, поступки ее казались немного детскими. И все же он забеспокоился. Сначала она на церемонии открытия клуба с телефоном вынюхивала что-то возле его машины, теперь вешала угрожающие плакаты у его дома. В голову невольно закрались сомнения, а не она ли главная героиня потасовки перед агентством?
Худжун вспомнил, что о потасовке вышла статья с фотографиями. Он выхватил из рук Джихяна телефон, поспешно нашел строку поиска и вбил запрос. Не успел он найти, что хотел, как прибежал режиссер.
– Худжун, скоро ваш выход. Приготовьтесь, пожалуйста!
После его слов он передал сотовый телефон в руки Джихяну и включил микрофон. Вскоре на сцене послышались голоса ведущих.
– Кто сказал, что он айдол?!
– С гордостью представляем вам нашу рок-звезду с мировым именем, который известен своими выдающимися актерскими способностями и певческим талантом! Встречайте: Худжун! Он вернулся!
Перегородка, закрывавшая Худжуна от зрителей, исчезла, и заиграло вступление к его новой песне. Вместе с тем сцена взорвалась яркими огнями ослепляющих софитов. Крики поклонников, гордо скандирующих его имя и не боящихся сорвать собственные голоса, обрушились на него, разрывая зал. И вот он вышел на сцену. Узкие кожаные штаны делали его еще сексуальнее.
– Худжун! Просто возьми меня!
– Так не пойдет! Лучше мы его украдем!
Искренние аплодисменты фанатов полетели как стрелы. Худжун улыбнулся и расправил плечи.
Бояться было нечего.
Эта сцена, эти поклонники, эта музыка, переполняющая пространство, – здесь было все, что служило ему поддержкой и опорой. Ничего из этого он не хотел терять.
* * *
После выступления, сидя в квартире Худжуна, Джихян листал новостные ленты и, нахмурив брови, пристально вглядывался в экран. Интернет пестрил статьями о потасовке у агентства «Шутинг стар». Будто все только это и обсуждали.
Худжун сидел на диване напротив него с застывшим выражением лица. То, чего он боялся и хотел избежать, все-таки произошло.
– Хотел бы я знать, когда этот переполох утихнет, – сказал Джихян встревоженным голосом. – Ёнсок сказал, что если скандал разгорится еще больше, то вне зависимости от наших возможностей мы этого не переживем.
Пока Худжун выступал на концерте, Джихян разбирался в ситуации, а затем ему позвонили из компании.
Ёнсок уже миллион раз взорвался оттого, что в интернете гуляет скандальное фото с офисом компании на фоне. Однако голова Худжуна была занята другими мыслями. Когда он возвращался домой, ему позвонил Джей-Джей.
– Слушай, эта история о девушке, которую ты якобы довел до слез… Случайно, не про Инхён речь? – спросил у него Джей-Джей сухим голосом без тени улыбки.
 
Худжун занервничал, у него не оставалось выбора. Он беспокоился, что этот человек может ей навредить.
– Что ты с ней сделал?
Джей-Джей понял, что этих двоих видели вместе, пока его не было рядом. Его короткий вопрос бил не в бровь, а в глаз. Худжун не хотел врать: единственным правильным вариантом для него было сказать, что произошло недоразумение. Он не знал, как Джей-Джей, пусть и такой уверенный в себе, но крайне ограниченный тип, воспримет его рассказ и что потом скажет Инхён.
Он нахмурился и повесил трубку. Невозможно было остановить поток мыслей и чувств. Переживания об Инхён доводили его. Почитать сценарий или сделать еще что-то он уже не мог, тяжело было сконцентрироваться.
– Была бы моя воля, стер бы эту муть ластиком с экрана.
Джихян поднял палец и сделал вид, будто подушечкой стирает статью. Тогда совсем помрачневший Худжун наконец тихонько усмехнулся.
– Это не та технология, которую можно так легко стереть. Все, что попало в интернет, остается там навсегда.
Худжун встал с места и энергично встряхнулся, словно пытаясь сбросить с себя тяжкий груз беспокойства и переживаний.
Этим он хотел сказать, что временным трудностям не сломить его боевой дух.
– На какое-то время мотоциклы запрещены. Вообще старайся не попадаться журналистам на глаза! – крикнул Джихян Худжуну, направляющемуся к двери.
Худжун просто махнул рукой. И не было понятно, прислушался ли он к наставлению менеджера или опять пропустил все мимо ушей.
Он спустился на этаж подземной парковки и подошел к парковочному месту, где стоял его верный железный конь. Казалось, если он прямо сейчас не почувствует сильный ветер, дующий в лицо, спертый воздух подземной парковки раздавит его. С тяжелым сердцем он смахнул черный брезент, служащий его коню одеянием и прикрытием.
– Черт возьми! Ненавижу! – воскликнул Худжун и сжал кулаки.
Его оглушительный крик ударился в потолок и эхом разлетелся по всей парковке.
Худжун пылал от злости и был готов разорвать брезент в клочья. Перед ним вместо его любимого черного коня стоял маленький скутер с выкрученной антенной. На вид ему было лет двадцать или того больше.
  
Глава 4. Антифанаты объявляют войну!
 
Выяснить, как репортеру из газеты «Кей спортс» удалось достать номер телефона Гынён, не составило особых трудностей. Сухван позвонил ей и рассказал об этом прежде, чем она успела хоть что-то спросить.
– Один репортер из газеты просил твой номер. Я, естественно, его дал. Он уже звонил? Когда станешь популярной, дашь интервью и нашему журналу? Обещаю сделать тебе много красивых фотографий.
В тот день Сухван с другими друзьями-журналистами пошли расслабиться и посидеть в кафе. Когда он достал телефон, чтобы в очередной раз побродить по бескрайним просторам интернета, то случайно наткнулся на статью с Гынён. Ну и не удержался, растрезвонил всем, что хорошо с ней знаком.
«Он совсем больной? – подумала Гынён. – Какое интервью? Весь этот дурдом происходит как раз из-за того, что меня уволили из журнала».
Сухван на самом деле был простым парнем, беспечным и легкомысленным, но, если дело касалось работы, он словно перевоплощался.
– Я подумаю об этом, если ты перейдешь в другой журнал, – фыркнула Гынён в ответ.
– Что? Зачем мне в другой журнал переходить? – удивленно спросил Сухван. – Что-то случилось? Тебе что-то известно? Нас собираются расформировать?
«Интересно, что у него в голове творится, раз элементарно два плюс два сложить не может?» – недоумевала Гынён.
Возможно, Сухван и сам подсознательно надеялся на такой исход, поэтому и предположил это первым делом. И хоть их желания были в чем-то схожи, вариант с расформированием журнала никак не устраивал Гынён. Потому что тогда некуда будет возвращаться.