Сломленная Джульетта (ЛП)

— Не сегодня.
— Почему нет?
Его рот и язык заставляют меня замолчать. Его губы влажные, теплые и такие-такие приятные.
Я тяну его за волосы, и он издает этот звук. Мой звук. Тот, от которого вибрирует его грудь .
— Итан… — Ох, не останавливайся. Да, вот так. Оххх, боже. Он оттягивает вниз чашечку моего лифчика и использует свой рот. Ох, милый величественный Зевс. — Ну, ладно. Поговорим о сексе позже. А пока, продолжай делать это.
— У меня есть идея получше, — говорит он, расстегивая мои джинсы. — Позволь мне попробовать другую часть тебя.
Мои джинсы уже почти спущены, когда я понимаю его слова.
— Э-э… что теперь?
Он стягивает с меня джинсы и бросает их на пол, потом садится у меня между ног и начинает поглаживать мои бедра.
— Ты помнишь про третью базу?
— Ах… это… ну… — Я абсолютно точно помню и лишь мысль о том, что он будет со мной делать заставляет меня вспыхнуть подобно стоп-сигналу. — Ты уверен, что хочешь сделать это? В смысле…
Он наклоняется и целует меня, проникновенно и страстно. У меня так сбивается дыхание, что я не могу говорить. Думаю, в этом и был его план.
Он смотрит на мои трусики.
— Я хотел это сделать уже долго время.
Его взгляд темнеет. Когда он прикасается пальцами к моим трусикам, я прерывисто вздыхаю.
— Нервничаешь? — спрашивает он. Я киваю. — Не надо. Тебе понравится.
Он медленно снимает с меня трусики, и потом наклоняется ниже… и ниже… и, о боже, еще ниже. Не сводя с меня взгляда, он целует внутреннюю часть моего бедра. Я не могу сдержать стоны, как бы неловко мне ни было. Когда он целует другое бедро, приоткрывая рот, я начинаю учащенно дышать.
Его глаза закрываются, когда он накрывает меня своим ртом, а его сопровождающий стон проходится вибрацией вдоль моего тела.
Не представляю, что он делает своим языком, но ощущения от него невероятные. Когда я извиваюсь в ответ, он хватает меня за бедра и присасывается жестче. Я никогда не ощущала ничего подобного. Потом он прикасается ко мне своими пальцами, и я едва не теряю сознание от наслаждения.
В ту ночь, Итан знакомит меня с взрывным экстазом орального секса. Несколько раз.
Мы так и не говорим о наших проблемах. Или о том, почему он отказывается спать со мной.
«Завтра», говорю я себе, когда он оставляет меня в постели и уходит. «Мы поговорим завтра».
Лицо Руби становится ярко-красным.
— Он так больше и не трахал тебя с тех пор, как лишил девственности?
— Ш-ш-ш!
Половина людей в очереди в кафетерии поворачиваются на нас.
— Просто репетируем реплики из сценария, — говорит Руби. — Отвернитесь, балбесы.
Мы расплачиваемся за ланч и идем к нашему столику.
— Он постоянно прикасается ко мне, но всегда отмазывается от… ну ты поняла.
— От введения пениса.
— Именно.
— Господи, Кэсси, что ты натворила в ваш первый раз, что он стал таким неуверенным?
— Ничего! Он сказал, что со мной у него был лучший секс.
— Тогда какого черта, он не сует в тебя член при каждом удобном случае? Чего он ждет? Приглашения президента?
Я вздыхаю и тыкаю вилкой в свой салат.
— Не знаю. Он как будто начинает паниковать, когда дело доходит до…
— Он такой тупой.
— Руби, да ладно. Он старается.
— Быть тупым?
— Перестань.
Я перевожу взгляд и вижу, как он пересекает кафетерий. Его руки в карманах, голова опущена. В нем нет ничего от того человека, которого я узнала за последние несколько недель.
Он кажется абсолютно подавленным.
Усталым.
Несчастным.
Дрожь пробегает по моему позвоночнику.
Он не знает, что я наблюдаю за ним и я понимаю, что смотрю на него настоящего. Моего идеального парня нигде не видно.
Краем глаза я вижу, что Оливия тоже наблюдает за ним. Она качает головой и идет в уборную.
Снаружи доносится гром, предупреждающий о надвигающемся шторме, но по звукам он скорее напоминает надвигающуюся лавину.
  
6
 
БЕССИЛИЕ
Что вы делаете, когда видите, что тот, кого вы любите изводит себя? Пытаетесь ли вы остановить это ?
 
Конечно.
Я говорю Итану, что ему необязательно прикладывать столько усилий. Что я забочусь о нем, даже когда он не дарит мне цветы и не водит на свидания.
Он все также отказывается обсуждать это.
И мы снова перестаем разговаривать. Касаться друг друга.
Он закрывается от меня.
Однажды вечером мы слышим звук сирен снаружи и выйдя на улицу, обнаруживаем машину скорой помощи на подъездной дорожке жилого дома напротив.
По мере того, как мы приближаемся к маленькой толпе у тротуара, я вижу Руби, которая разговаривает с Либерти, одной из студенток курсов изобразительного искусства.
 — Что случилось? — Я накидываю на себя пальто и смотрю на здание.
Выражение лица Руби серьезное.
— Передозировка. Парамедики привели ее в чувство, но ее жизнь висела на волоске.
— О, боже. Кто это?
Она бросает взгляд на Итана.
— Оливия Пайн. Второкурсница. Та девушка, которая преследовала тебя, не так ли? Бывшая Холта?
Я оборачиваюсь на Итана, который стал бледным, как простыня.
— Да. Это она.
Я собираюсь что-то сказать, но тут открывается дверь вестибюля и парамедики везут каталку по тропе тротуара. Все вытягивают шеи, пытаясь получше разглядеть. И хоть бледное лицо Оливии наполовину закрыто кислородной маской, ясно, что она в плохом состоянии.
Итан отталкивает людей в сторону, чтобы дойти до парамедиков.
— С ней все будет в порядке?
Женщина-фельдшер осматривает его.
— Вы ее парень?
Лицо Итана ожесточается.
— Нет.
— Ее состояние стабильно. Это все, что я могу сказать.
— Была ли передозировка преднамеренной?
— Об этом не нам говорить.
— Что она приняла?
— Прошу прощения, я могу ограничиться лишь такими ответами. Мы везем ее в больницу Уайт-Плейнс, где врачи проведут тесты.
Фельдшер проходит мимо Итана, затем открывает дверь скорой помощи, чтобы она и ее партнер смогли погрузить Оливию внутрь. Когда скорая с ревущими сиренами, отъезжает, Я беру Итана за руку. Он наблюдает за машиной с каменным выражением лица, пока она не исчезает.
— Либерти сказала, что она была в депрессии, — говорит Руби. — Уже долгое время сидела на наркотиках. Ее соседка думала, что сейчас она чиста, но как оказалось, нет.
Не говоря ни слова, Итан вырывает свою руку из моей и уходит.
Когда я догоняю его, его челюсть так сильно сжата, что может расколоть грецкий орех.
— Итан…
— Я не хочу говорить об этом.
Ага, я уже привыкла к этому.
Я стараюсь не отставать от него.
— Ты не можешь винить себя в этом. Серьезно. У нее проблемы с наркотиками.
— Которые у нее появились после того, как я испоганил ей жизнь.
— Ты не знаешь этого.
— Знаю, потому что она ничего не употребляла, когда мы были вместе.
— Это колледж. Многие совершают глупости. По крайней мере, они нашли ее вовремя. Она будет в порядке.
 Он останавливается и поворачивается ко мне с огненным выражением лица.
— Ты правда смотришь на жизнь сквозь розовые очки, Тейлор? Она не будет в порядке! Ты что ее не видела? Она едва жива! Знаю, ты всю жизнь как сыр в масле каталась, но не у всех все так, как у тебя. Некоторые из нас живут в реальном мире, где случается дерьмо, которое ты не можешь изменить, как бы сильно ты этого, черт побери, не хотел. Очнись!
Когда он в бешенстве уходит от меня , я говорю себе, что ему нужно время. Что все пройдет, и мы вернемся к нашим обычным взаимоотношениям. Но я без понятия, что является для нас нормой. Я ненавижу, что наши отношения с каждым днем становятся все более и более неопределенными, и я бессильна остановить это.
Он не звонит мне тем вечером, и когда он появляется на экзамене по маскам следующим утром, вид у него такой, будто он не спал.
— Мистер Холт, — говорит Эрика, пока он пытается пройти свой первый тест. — Как вы собираетесь передать эмоцию этой маски, когда между ней и реальным тобой столько барьеров?