Сломленная Джульетта (ЛП)

Еще до прихода на вечеринку, я уже знала, что он там. Каждая частичка меня покалывает от предвкушения. Я сделала депиляцию, и избавилась от растительности и шелушений на коже настолько тщательно, что чувствую только гладкость. Словно я – акула. Голодная и готовая к нападению.
К нападению только на определенную жертву.
Это случится сегодня. Должно. Больше мне без него не продержаться.
Я надела облегающее черное платье-футляр, которое позаимствовала у Руби наряду с сапогами на высоких каблуках. Это слегка элегантнее, чем мой обычный образ, состоящий из джинсов и футболки, но мне не помешает любое преимущество. Если он попытается оказать сопротивление, это платье убедит его.
Как только я захожу в помещение, его взгляд оказывается на мне. Он пытается скрыть свое отчаяние, но оно написано не его лице и каждый напряженный поддерживающийся мускул, выдает его, пока он пожирает меня взглядом.
Я не позволяю ему увидеть, какое бурно он на меня влияет. Раскрытие моих карт – не частью этой игры. Я напускаю на себя равнодушный вид и задеваю задницей его пах, когда прохожу мимо, направляясь на кухню.
Игра нечестная, но определенно игра на победу.
Он пьет пиво. Я тоже беру себе одно. Затем я снова касаюсь его, идя обратно. Он издает недовольный звук, но не касается меня в ответ.
Он лишь откладывает неизбежное.
Когда я возвращаюсь в гостиную, Эйвери уже готовит стопки с текилой. Мы с Холтом обмениваемся взглядами. Это говорит о многом. Не говоря друг другу ни слова, мы занимаем очередь. Я хватаю его ладонь, провожу по ней языком и потом посыпаю солью. Затем снова облизываю, чтобы на ней ничего не осталось. Нежно касаюсь зубами. Его лицо выражает чистый секс, пока я делаю глоток и снова прикасаюсь к нему. Он же в свою очередь использует мою ключицу. Посыпает солью. Слизывает дочиста. Вызывает во мне развязные чувства в хорошем смысле этого слова.
Мы снова встаем в очередь.
На этот раз мы в паре с другими людьми, потому что не хотим вызвать подозрения у наших друзей. Но в процессе, мы смотрим только друг на друга.
Текила – лишь отмазка, и мы оба знаем это. Мы хотим потерять контроль. Наши нервы так натянуты, что единственный выход – это разрядка.
И все же, если его мозг еще хоть как-то соображает, то он уберется отсюда, пока не совершит что-то глупое вместе со мной. Его мозг обманывает себя. Мне уже видно, как его защита истончается слой за слоем, пока алкоголь делает свое дело.
Это лишь дело времени.
Три стопки спустя, я больше не в состоянии скрывать, что глазею на него, воображая те части его тела, к которым я хочу прикоснуться. Из-за него у меня пересыхает во рту. У меня в руках бутылка пива и я с намеком к ней присасываюсь. Промежность его брюк увеличивается. Он пытается поддерживать разговор с Лукасом и у него не получается. Вот и он – успех!
Когда кто-то запускает громкую музыку, я начинаю танцевать. Закрываю глаза и покачиваюсь в такт бита. Меня окружает много людей, но как только он оказывается рядом, я инстинктивно чувствую его. Внутри меня низкое и голодное жжение, которое способен усмирить лишь он. Я обнаруживаю его позади себя, даже не открывая глаз. Он двигается, обнимая меня одной рукой за талию. Я запускаю руку в его волосы и тяну, пока он не прижимается своим пахом к моей спине. Интересно, про нас уже шепчутся? Даже если так, мне уже все равно.
Он опускает голову мне на плечо, словно в мольбе. Я поворачиваюсь и шепчу:
— Я чувствую, как ты возбужден.
Он усиливает хватку своих рук на моей талии, сильнее прислоняя к своей эрекции.
— Ты приходишь на вечеринку, как само воплощение секса и ожидаешь, что у меня не встанет? Капец смешно.
Я трусь об него. Заставляю его выдохнуть сквозь зубы. Потом я отхожу от него и поворачиваюсь к нему, танцуя с другими людьми, чтобы попытаться забыть о том, что никто кроме него меня не интересует. Чья-то другая рука обнимает меня за талию и прижимает к своей твердой груди. Кто-то не такой высокий, как Итан. Пахнет приятно.
Коннор.
— Что ты сделала с Холтом? — шепчет он, разворачивая меня лицом к себе. — Он выглядит так, словно хочет тебя убить.
 
Я поворачиваюсь и смотрю на Итана. Да, выглядит он кровожадно, но кровожадность эта направлена не на меня.   
— О, ну знаешь, — говорю я, делая шаг назад. — Он, как обычно, напряжен.
Даже больше, чем обычно. Намного.
— Тебя нужно… ну знаешь… защитить, или что-то типа того?
Я едва не смеюсь. Если сегодня кто-то и нуждается в защите, то это Итан. Я выступаю в роли хищника. Он – моя лакомая добыча.
— Нет, все хорошо. Но, спасибо за предложение. — Я отрывисто и формально обнимаю его. К тому времени, когда я оборачиваюсь, я уже забыть забыла о его присутствии.
Затем я проталкиваюсь сквозь толпу и иду к ванной комнате. Прохожу мимо Итана и попутно касаюсь руками его паха. Сжимаю. Затем иду дальше. Не оглядываюсь.
Вхожу в ванную комнату за секунду до того, как там появляется он, отталкивая меня назад и закрывая за нами дверь. Он хватает меня, в равной степени злой и возбужденный.
До того, как он успевает что-то сказать, я прижимаю его к стене и целую. Наконец-то, я могу показать ему всю степень своего желания. Ему требуется лишь секунда, чтобы поцеловать меня в ответ, и потом все резко меняется. Мы ведем себя грубо и требовательно и хоть он и шепчет, что нам не стоит заходить далеко, он прекрасно знает, что именно это мы и собираемся сделать. Мне требуется лишь три секунды, чтобы расстегнуть его джинсы, и он оказывается в моих руках. Такой твердый и идеальный.
Я сжимаю его, затем осторожно покачиваю. Его голова ударяется о стену. Я встаю перед ним на колени и поднимаю на него взгляд. Лишь один умоляющий стон сигнализирует о его полном повиновении.
— Черт! Кэсси, пожалуйста. — Мое эго взрывается. Этот мужчина говорил, что мы не можем быть друзьями. Настаивал, что не должны быть любовниками. Сейчас, он умоляет меня сделать ему минет. Умоляет своим взглядом и прикосновением мягких пальцев к моему лицу. Его благородные намерения забыты перед лицом тех чувств, которые он прекрасно понимает, я способна в нем вызвать.
Я улыбаюсь ему. Секс – это сила. Секс позволяет мне обладать этой его частью и верить, что этого достаточно.
Он снова умоляет меня, и я поддаюсь. Его ноги чуть ли не подкашиваются. Я улыбаюсь, даже когда заглатываю его глубже. Я никогда не перестану восхищаться его текстурой. Восхитительным весом. Сдавленным гортанным стоном, который он издает каждый раз, когда я провожу по нему языком.
Уже через минуту он доходит до грани. Я оставляю его в таком состоянии. Встаю. Отступаю назад. Ему требуется мгновение, чтобы все понять, потом он открывает глаза и начинает рыться в кармане джинсов. Затем он разрывает упаковку от презерватива зубами и надевает его в рекордно быстрое время.
 Через секунду он уже снимает с меня трусики. Никаких прелюдий. Они и не нужны. Все эти недели мы этим и занимались. Он прижимает меня к стене, приподнимая мои ноги на свои бедра, и потом жестко целует меня. Он груб, и мне это нравится. Я знаю, ему ненавистно, что в таких ситуациях у меня над ним так много контроля. Он хочет наказать меня. Но добивается лишь того, что я еще больше возбуждаюсь.
Затем он касается меня и проникает внутрь, и ох… ох… боже, как же мне это было нужно. Нужен он. Мы оба застываем в процессе поцелуя. Я открываю глаза и отстраняюсь. Он смотрит на меня, хмурится и старается держаться отстраненно. Но как это возможно, когда мы так тесно связаны?
Он двигается медленно, извилисто. Не торопится и упивается моей ответной отдачей. Ничто уже не кажется черным и белым. Я цепляюсь за него, пока он обнимает меня. Мы целуемся и стонем, тяжело дыша в ритм движений наших тел. Это все так приятно. Так правильно. Словно мы рождены, чтобы быть частью друг друга таким образом.
Я встряхиваю головой, чтобы избавиться от мыслей, которые не относятся к этому моменту. Стараюсь не обращать внимания на зияющую дыру, которая извергает нежелательные чувства в мою грудь.