(Не) пара для короля (СИ)

Оно послушно отразило бледную от усталости и слегка встрепанную светловолосую девушку двадцати с небольшим лет.
«Позор семьи!» — опять зазвучало в ушах.
Удивительно, но даже в гневе герцогиня Кейтлин Квинси говорила тихо и внятно, никогда не позволяя срываться себе на вульгарный крик. И чем тише был голос матери, тем более серьезные проблемы это обещало провинившемуся.
При нашем последнем разговоре она почти шептала. Однако от каждого слова я вздрагивала, словно от удара наотмашь.
«Посмотри на себя! Разве ты прирожденная Квинси? Ты совершенно не нашей породы! Уродка, да и только. Жаль, что твоей отец не позволил мне придушить тебя в колыбели, как я хотела. Сразу было понятно, что толка от тебя никакого не будет».
На глаза невольно навернулись злые слезы обиды. Удивительно. Три года прошло с того момента, а помню все оскорбления матери до последнего слова. Да, ее негодование можно было понять. Я — ее старшая дочь. Та, которая должна была унаследовать силу рода Квинси. А в итоге не получила ничего.
Увы, я была совершенно непохожа на мать. Она — высокая статная брюнетка с такими черными волосами, что они отливали в синеву, и темно-карими глазами. И я — блондинка с прозрачными голубыми глазами. Невысокая, худенькая, с очень светлой кожей. Но внешность — это еще полбеды. Куда большая проблема заключалась в том, что у меня не было темного дара. Ни капли, ни проблеска. Более того, я умудрилась родиться в самой знаменитой семье потомственных ведьм с сильнейшим даром эмпатии. Более жестокой и глупой шутки судьбы и не придумаешь. Темные ведьмы на то и темные, что эмоции чаще всего они испытывают самые что ни на есть негативные. Да, мать прекрасно владела собой. Никогда не срывалась на слуг. Невозмутимая, совершенная в своей холодной красоте. Вот только я всегда чувствовала, какая ненависть ко всему миру клубится в ее душе. Чувствовала ее досаду, когда пыталась выклянчить ласку, чувствовала откровенную брезгливость, когда она украдкой разглядывала меня, думая, что я ничего не вижу.
Я была настолько безнадежна в плане магии, что даже королевский ревизор тратил на проверку моего потенциала не больше пары секунд. Собственно, после его очередного визита и разразился скандал, после которого меня выгнали из дома.
На этом месте моих тягостных воспоминаний в дверь негромко постучали.
— Войдите! — крикнула я.
Усмехнулась, вспомнив, что так и оставила дверь приоткрытой. Просто не хотела вновь тратить время на сражение с ней.
После чего быстро расчесалась, скрепила волосы шпильками и обернулась к гостье.
— Привет, Ивори.
Я почти не удивилась, увидев перед собой сестру. Этель стояла по центру комнаты, скрестив на груди руки. И зависть невольно кольнула мое сердце.
Вот она была истинной Квинси. Младшая сестра унаследовала от матери абсолютно все в плане внешности. Такая же высокая, такая же стройная, с густыми темными волосами и темными же глазами.
На мгновение я приоткрыла ментальный щит. Почти не удивилась, когда от сестры повеяло нескрываемым презрением. Что же, пренебрежительное отношение ко мне Этель тоже переняла от матери.
— Привет, — отозвалась я. Кашлянула и спросила: — Как дела?
— До твоего появления здесь были лучше. — Этель недовольно сверкнула глазами. Тут же продолжила: — Пойдем. В обеденном зале накрыли стол. Ты, наверное, голодна с дороги.
От слов сестры болезненно сжался желудок. Если честно, я не ела со вчерашнего обеда. Но я бы скорее откусила себе язык, чем позволила бы сказать об этом сестре.
Пусть я не похожа ни на кого из Квинси, но воспитание получила в духе семьи. Поэтому я лишь склонила голову и холодно проговорила:
— Спасибо. Это было бы кстати.
Естественно, мать в обеденном зале я не увидела. Скорее всего, разговор с нею меня ждет после. При мысли о скорой встрече спазм в животе стал сильнее. Но я, сохраняя на лице невозмутимое выражение, подошла к своему месту, отодвинула стул и села. Ровно сложила на коленях руки, ожидая, когда подадут первое блюдо.
Как ни странно, но это сделала Этель, отставшая от меня на лестнице и свернувшая в сторону кухни. Мои брови сами собой взметнулись, когда она вошла в обеденный зал, держа перед собой поднос с единственной тарелкой.
 
— Если ты не заметила, мы немного бедствуем, — ядовито проговорила она. — Слуги давным-давно трусливо разбежались. Но ради любимой сестренки и не на такие подвиги пойдешь.
После чего буквально швырнула тарелку передо мной, лишь каким-то чудом не опрокинув все ее содержимое мне на колени.
— Надеюсь, ты туда не плюнула? — скептически проговорила я, опять приоткрыв ментальный щит.
От сестры сразу же пошла тугая волна досады, и я слегка успокоилась. Повезло. Стало быть, не догадалась.
После чего я опустила взгляд на предложенное кушанье. Овощное рагу. Да, деликатесом это не назовешь. Но я сейчас так голодна, что съела бы его, даже если бы Этель туда действительно плюнула.
Сестра уселась напротив меня. Подперла кулаком щеку, с такой ненавистью уставившись мне прямо в рот, что я едва не подавилась. Торопливо закрылась от чужих эмоций.
Если Этель решила испортить мне аппетит, то я не доставлю ей такого удовольствия.
Некоторое время было тихо. Хотелось плюнуть на все приличия и накинуться на рагу с жадным рычанием давно не кормленного зверя. Но я не позволила себе этого. Вместо этого медленно смаковала каждый кусочек, всем своим видом показывая, что именно я сделала одолжение, согласившись на столь непритязательную еду.
Увы, порция оказалась куда меньше, чем мне требовалось для насыщения. Хотелось вылизать тарелку, не оставив на ней ни малейшей крошки. Но вместо этого я решительно отодвинула ее, едва только показалось дно.
«Ивори, — сам собою прозвучал в ушах строгий голос матери. — Никогда не забывай, из какого ты рода. Нельзя показывать людям свою слабость. Даже если будешь умирать от жажды — сделай только глоток воды. Если от голода — оставь не меньше половины на тарелке. Проявление жадности делает из людей посмешищ. Никогда и никому не позволяй смеяться над тобой».
— Идем. — Этель сразу же встала. — Мать ждет нас.
Я нехотя поднялась, отложив в сторону салфетку. Нервно провела по подолу платья ладонями, силясь разгладить несуществующие складки. Затем вскинула руку, проверяя прическу.
— Да идем уже, — поторопила меня Этель. — Хватит прихорашиваться. Все равно красивее ты от этого не станешь.
Теперь наш путь лежал на третий этаж. Чем ближе была наша цель, тем быстрее билось мое сердце. Я размеренно дышала, не позволяя панике захлестнуть себя с головой.
Все в порядке, Ивори. В конце концов, это мать пригласила тебя вернуться.
В коридоре третьего этажа Этель внезапно свернула не в сторону рабочего кабинета матери, а к ее спальне. С каким-то непонятным раздражением кинула на меня взгляд через плечо, и я моментально придала своему лицу должное выражение отстраненного равнодушия, не позволив изумлению отразиться на нем.
Плесень, свидетельствующая об отсутствии магической активности в замке. Теперь еще и это… Неужели моя мать действительно больна? Но, пожалуй, только смертельный недуг заставил бы ее принимать гостей в постели.
Около самой двери Этель остановилась. Посмотрела на меня и злым свистящим шепотом предупредила:
— Не нервируй мать. Поняла? Она… она немного не в себе. Доктор запретил ей волноваться.
— У вас был доктор? — полюбопытствовала я. — Давно?
Этель проигнорировала мой вопрос. Пару раз стукнула в дверь и, не дожидаясь разрешения войти, повернула ручку. После чего первой скользнула в комнату.
 
Я в последний раз набрала полную грудь воздуха и сделала шаг следом. Однако на пороге замерла, изумленно распахнув глаза.
В спальне матери плескалась тьма. Правда, почти сразу послышался шорох, и тяжелые бархатные гардины разошлись в сторону. В тусклом дневном свете заплясал столп пылинок, доказывая, что и в этой комнате слишком давно не убирались.