Бог войны (СИ)

Спустя еще две кружки разливной ослиной мочи, которую тут зовут пивом, и одну сковороду жареной картошки, Салазару удалось подружиться с трактирщиком. Он быстро разгадал рисунок души хозяина хрючевальни, и словно прокрутив где-то в глубине себя барабан в отсеках которого скрывались отдельные, упрощенные мини-личности, принялся собирать из них кого-то нового.
Не прошло и получаса, как Салазар получил еще одну кружку пива — не такого кислого, пить которое можно было даже без отвращения, пусть и без удовольствия тоже. Эту порцию выпивки трактирщик налил за счет заведения, а всего-то стоило поговорить с ним на больную тему — солдафонов, из-за которых к нему почти никто другой не ходит, но которые позволяют ему не разориться.
— Вилы, — Салазар пьяно ухмыльнулся, рыгнул и щелкнул пальцем по двухзубой вилке, — вот была бы твоя жральня поближе к центру, другое дело, зажиточный люд заходил бы, но если бы она стояла не тут, но и не там где “Деревянная Подкова", а где-то между, то и зажиточные горожане к тебе бы не ходили, и солдатне далеко было бы.
— У Сеньки Рудого был примерно в тех местах кабак, — кивнул трактирщик, — верно говоришь, по миру пошел.
— Вот. “Деревянная Подкова” как у бога за пазухой стоит — и бюргеры туда поесть не брезгуют зайти, и цеховые, и молодежь вечерами бродит. А твоя хрючевальня как у демона в заднице, и еда — дерьмо. Но солдатики кормят. Денег у них мало, но зато их самих много…
— Дерьмо, — согласился трактирщик, — и пиво дерьмо. А зачем другое покупать, если у них все равно денег на нормальное нет, а кроме солдатни никто сюда не ходит?
Салазар откровенно потешался с жадного трактирщика и удивлялся, что для кого-то подобная мелочь может так много значить, но подыгрывал даже тогда когда недовольный жизнью трактирщик вывел формулу своих бед и пришел к выводу, что виноваты благородные, конечно же.
— Зато ты наверное с солдатами знаком, со старшинами их, может даже офицерами, — закинул пробный камень Салазар, — в войну знакомство с военным, дорогого стоит.
— Да какая тут война, — махнул рукой хозяин кабака и прервался на секунду, чтобы шлепнуть по заду проходящую мимо подавальщицу, — так, возня непонятная. Вон газета пришла свежая, так там про какую-то победу большую пишут, а никто даже не знал, что вообще какая-то битва была.
— А что, друзей среди гарнизонных у тебя нету? Расспросил бы.
— Есть, как не быть, — важно кивнул трактирщик, — несколько сержантов хорошо знаю, лейтенантов парочку, да и полковник было дело захаживал, но тот, конечно, пореже, старший офицерский состав все больше в “Деревянной Подкове” харчуется…
Дотянуть вялый треп удалось до самого вечера и за это время в кабак забрели всего четыре человека, так что неторопливой болтовне никто не мешал. Салазар разделил с хозяином не одну кружку пива, попросил у того газету, про которую рассказывал трактирщик, пробежался взглядом по статье о великой победе, не упустил момента похаять лишний раз правительство в частности и благородных в целом, и к моменту когда кабак начал заполняться сменившимися солдатами, Салазар был едва ли не лучшим другом трактирщика.
— Фил, давай сюда, — заорал трактирщик и помахал кому-то, вошедшему в кабак, — садись тут. Тебе как всегда?
— Ха, как всегда. Можно подумать у тебя есть хоть что-то, что не как всегда?
— Меню небогато, — улыбнулся трактирщик, — зато не дорого.
— И не вкусно.
— Всяко лучше того дерьма которым вас в казарме кормят.
— Это да, — согласился солдат с лейтенантскими лычками, — потому и харчуемся тут, выручку тебе делаем, а ты, жадный ублюдок, даже бесплатной выпивки мне не предоставил за то, что я своих парней к тебе веду.
— Ну ходите в Подкову, — пожал плечами хозяин заведения, — жалованья только на еду и будет хватать, да еще и топать туда…
Весело препираясь с трактирщиком, солдат получил и наполовину опустошил кружку пива, того, относительно вкусного, которое плескалось и в кружке Салазара, дождался пока откуда-то из недр трактира ему принесут еду, и продолжил рассказывать очередную военную байку, изредка прерываясь на то, чтобы прожевать.
 
Салазар раскусил лейтенанта быстро, без труда понял, что надо говорить и как, чтобы сойти за своего. Не прошло и получаса как Салазар, трактирщик и солдат, втроем болтали словно закадычные друзья, а где-то на фоне гудел смесью десятков таких же разговоров кабак, заставляя слегка повышать голос чтобы перекрыть гул.
По мере увеличения количества выпитого пива, лейтенант перешел с веселых солдатских баек на недовольные жалобы. Салазар знал, что еще при нем, то есть до того как он на десятилетия отправился в магическую тюрьму, в среде благородных начало появляться новое направление медицины — лекари душ, что врачевали не телесные, но душевные недуги простым разговором. Вероятно, в среде простолюдинов, лекарями душ выступали случайные собутыльники в трактирах.
Две кружки пива и сковороду жареного на сале картофеля спустя, Салазар узнал, что лейтенант женат, что у него есть сынишка, что его жена снова на сносях и лекари говорят, что будет дочка. Узнал, что солдатского жалованья маловато для семьи из четырех человек, что надо сменить жилье, покрыть долги, обзавестись тем и этим… Трактирщик участливо кивал и подливал пиво, Салазар тоже участливо кивал, с трудом удерживаясь от вопросов в духе — коли у тебя есть жена, свой дом и ты не живешь в казармах, то, может быть, вместо того, чтобы торчать в тратить медяки в кабаке, пойдешь домой? Глядишь, и денег оставалось бы больше?
Тыкать носом солдатика и читать ему мораль Салазар нужным не считал, он здесь для другого. Дождавшись, когда недовольный бубнеж пойдет по третьему кругу, он вдруг, словно вспомнил что-то.
— О! Слушай дружище, — Салазар не упускал момента назвать новых знакомцев друзьями, — а ведь мы друг другу можем помочь.
— Это как же?
— Да я вот коня покупать собрался, — Салазар выложил на барную стойку стопку крупных золотых монет, жалованье лейтенанта наверное, за несколько месяцев, — мне в столицу добраться надо по возможности быстро.
— За такую сумму можно купить хорошего коня, — уважительно кивнул лейтенант, — может даже кто-то из офицеров тебе боевого продаст, коли тебе такой нужен.
— Да мне вообще лошадь не нужна, — постучал ногтем по столбику монет Салазар, — не знаю куда девать когда в столицу прибуду, держать мне лошадь негде, продавать — только время терять. Хотел с купеческим караваном ехать, а ваши почти не выходят, на челноке грузы отправляют.
— Есть такое, — кивнул лейтенант.
— Когда из Фейблгарда добирался, — продолжил Салазар, — так я место на челноке покупал. Думал тут тоже можно, а он, — маг кивнул на трактирщика, — говорит у вас людей на борт не берут.
— Так то наверное грузовая или десантная баржа в Фейблгард ходит, — понятливо покачал головой солдат, — отчего бы там не купить место. А у нас скоростной курьер. Челн маленький, в арсенал привозит боекомплект, из экипажа — один летун, не принято у них, не безопасно посторонних людей на борт брать, авось ты учудишь чего?
— Ну так то посторонних, а мы же друзья почти, я вон тебе в жизненных неурядицах твоих с радостью готов подсобить, женушке своей может цацку купишь какую, дабы не злилась, — Салазар подтолкнул столбик золота к лейтенанту, — ну а ты замолви словечко за меня перед курьером. Как-то же местное купечество договорилось, чтобы товары он брал, через солдатню знамо.
— Монетой договорилось, — подтвердил лейтенант.
— Ну вот и ты договорись, — продолжал давить маг, — ты же офицер, гарнизон у вас крошечный, явно ты не совсем уж последний человек. Сколько договоришься столько ему и отдай, остальное себе, спроса с мой стороны не будет, хоть все себе оставь если задаром меня среди груза пристроишь…
Долго уламывать солдатика не пришлось, он пообещал, что попробует договориться, и даже попробовал толкнуть столбик золота обратно к Салазару, но тот настойчиво всучил ему монеты, зная, что солдат будет намного убедительнее если подержит золото у себя, сживется с ним, привыкнет к нему. Одно дело стараться ради чего-то, что тебе посулили дать, другое дело — стараться ради того, чтобы не возвращать то, что уже считаешь своим. Казалось бы, разницы нет, но во втором случае люди стараются активнее.