Мистер Фермер. Наследие! (СИ)

Вот как, тройня, значит. Взглянуть бы на них, хоть разок…
— Слушай, а картины их или портреты остались? Мне бы просто, одним глазком… — Слова не шли, горло царапало, приходилось говорить недомолвками.
— Извините, тогда нам было не до портретов. Очень многие нуждались в доме, еде и одежде, живопись и искусство пришли в ваш дом гораздо позднее. Но не расстраивайтесь, возможно Аорра сможет спроецировать для вас свои воспоминания. Помнится, когда один из ваших наследников угрожал поднять восстание, утверждая, что вас никогда не существовало, она сделала нечто подобное, пытаясь уберечь потомка от перехода на неправильную сторону.
— И, надеюсь, убедила? — спросил я.
— Вроде да, только его на следующий день отравили собственные товарищи, — с печалью призналась фея. — Аорра всегда заботилась о вас и ваших потомках, точно так же, как мы с Зарёй внимательно и старательно охраняли ваше наследие. Прошу вас, хозяин, доверьтесь нам, мы ваши верные слуги, ваш щит, ваш меч, мы не подведём! — В очередной раз поцеловав мою ладонь, с блеском в глазах, произнесла Ветерок.
  
Глава 8
 
Двери в комнату древней Хранительницы знаний отворяются. Застывшим в поклоне инквизиторам, а вместе с ними Регине и Барду, предстаёт нелицеприятная картина. Дабы хоть как-то привести меня в более-менее приличный вид, фея накидывает на меня балахон инквизитора, скрывающий голову капюшон с вуалью. Мои руки закованы в магические кандалы, на шее, словно у собаки, ошейник и цепь. Наступает момент пояснить окружающим происходящее, ну, феечка, не подведи…
— Этот человек — опасный предатель и преступник, которого разыскивала Цветок Последней Зари. Долгое время мы не могли выйти на его след, а потом, даже когда его загнали в угол, этот преступный гений, самородок тёмного мира… — «Ой, палишься, Ветерок, никто не называет преступников самородками!» — всё равно смог сбежать от моих слуг. Этот преступник ответственен за появление на нашем рынке первых поддельных сертификатов качества, а в Вавилоне — поддельных векселей и банковских облигаций. Я лично транспортирую его к Хранительнице знаний Последней Зари.
И прошли бы мы мимо толпы, как раб и госпожа, если бы я, замявшись в узком коридоре, плечом не зацепил Барда, намекая феечке, что она кое-что забыла.
— Ах, да, точно… вы двое. — Обернувшись, грозно произнесла Ветерок. Исходящая от феи аура, потоками маны заполняла узкий длинный коридор. Глаза её горели, волосы и платье развевались от вырывающейся из неё магической силы. Ноги Регины подкосились от страха, стоявший рядом Бард подхватил её под руку, не дав девушке упасть на пол. — Благодаря вашей преданности, верности короне и закону, этот преступник попал в руки правосудия, хорошая работа. Кажется, вы везли помидоры, купленные у второсортных торговцев, наверняка из-за задержек товар ваш пострадал. Поэтому, Сципиус, распорядись, чтобы этим порядочным гражданам выдали овощи из моих личных запасов, думаю, один к трём… — «Я наступаю фее на ногу, вот же скупердяйка, мы не об этом договаривались!» — Ой, оговорилась… испорченные товары поменять в соотношении один к одному, а после выдать сертификат качества Божественной Оранжереи.
Инквизиторы в шоке, это безумные деньги, невиданная щедрость даже для кого-то вроде Ветерка. Покосившись в сторону своих бывших спутников, почтительно кивнул, улыбнулся им на прощание, хотя, наверняка, они не могли видеть моей улыбки под скрывающей лицо вуалью. Я обещал себе, что отплачу им за своё спасение. Обещал, что мой подарок стократно покроет все их расходы на меня. И вот, кажется, момент настал, пора прощаться; в ближайшее время мы вряд ли сможем увидеться снова.
Регина и Бард растеряны, в их глазах смятение, страх и стыд. Рогатый больше других своим лицом выражает недовольство, возможно, он презирает меня, возможно, корит себя за случившееся. Всё произошло слишком внезапно. Тот, кто не так давно помогал Барду, прикрывал в бою и защищал его товар, теперь в цепях, а он, рогатый, с солидной наградой и почётом, провожает меня взглядом. Эх, его эмоции мне неизвестны, впрочем, сейчас уже и не до них. Личная стража в числе трёх Старших братьев инквизиции сопровождает нас на улицу, сажает в словно покрытую золотом карету, а затем, под конвоем десятка «белохалатников», везёт в сторону Божественной оранжереи.
 
Движемся мы мягко, никто нам не препятствует, никаких пробок, тряски, да даже покачиваний. Мягкие сиденья создают комфорт и немного уюта. Лишь только цепи и ошейник создают лёгкий дискомфорт.
— Может, мне их снять? — не отлипая от меня, улыбаясь во все свои белоснежные тридцать два зуба, предлагает Ветерок.
— Не нужно, — раз за разом отвечаю одно и то же я.
Через маленькую щёлочку между задёрнутыми плотными шторами я внимательно наблюдал за улицами, многочисленными лавками, жилыми домами и народом, чья численность по мере приближения к центру неуклонно росла. Уличные цирюльники на свежем воздухе стригли и брили своих клиентов. Там же, у входа в свои магазинчики, ремонтируя обувь, работали сапожники. Карета свернула против какого-то трактира, мы выехали на другую улицу, где резко сменился тип ремесла. Плотники, бондари, рядом кузнечные мастерские, затем ещё один поворот, и вот мы уже возле целительских и торговых рядов, за которыми река, каменный мост, высокая стена и огромный стеклянный купол за ней.
— Въезжаем на Центральную улицу, — постучав по стеклу кареты, оповестил мою «пленительницу» один из инквизиторов. Карета остановилась, приведя себя в порядок, Ветерок резко сделала недовольное лицо, одернула шторку, а затем, закрыв её, вновь упала на моё плечо. Досмотр «её» кареты проводить никто не осмелился, и мы вновь двинулись куда-то к центру старого города. Для достижения максимальной конспирации о том, кого сейчас перевозили, знали лишь старшие братья инквизиторы, в числе четырёх, двое младших послушников и регистратор. По прибытии в Оранжерею для сопровождающих нас будет разыграна сценка с превращением преступника в удобрение для Цветов. Меня казнят, об этом разнесут слух, сообщат всем, кто так или иначе знал хоть что-то обо мне. Завтра Кобо в моём лице перестанет существовать, мир избавится от очередного негодяя, а о том, что я существую, будут знать разве что Заря и Ветерок. Внезапно важная персона в моём лице, как появилась в этом мире, так и исчезнет, позволив мне расти и совершенствоваться под покровительством одних из самых влиятельных личностей этого мира. Сейчас я слаб, духовно и физически. И эту проблему мне предстояло решить раз и навсегда. В планах моих сменить обличье, стать сильнее, действуя под покровительством Зари и Ветерка, попытаться создать новые, более совершенные и мощные артефакты, а с ними усилить тех, кто мог бы выступить на моей стороне. Аорра, Императрица, по-прежнему сильнейшая из живых, мне бы пригодились её учительские таланты, но за ней постоянно следят сотни, если не тысячи глаз. Также, из рассказов Ветерка, Дроу только и делает, что спасает моих глупых потомков от суицидальных замыслов и безумных планов. Её пропажа или же обнаружение в обществе любого из мужчин воспримется как нарушение клятвы перед Богом, а также, возможно, даже как предательство против самой короны. Дроу должна остаться на престоле, пока я восстанавливаю свою магическую базу, она обязана и дальше поддерживать хрупкий мир внутри империи.
Для спокойной и беззаботной жизни, для «прокачки» в уединении от чужих глаз, мне требуется новая личность. Личность верного империи сына, какого-нибудь захудалого, нелюдимого, жившего на отшибе затворника-лорда или барона. Его фамилия должна быть известна в узких кругах, а сам он давно почившим и внезапно, оставившим после себя наследника(то есть меня). С возможностями и знаниями фей создать подобную легенду не составит труда, точно так же, как и получить во владение какой-нибудь кусочек земли на границе империи с крестьянами, личной стражей и… Ветерком и Зарёй на службе.