Пожиратели миров 6 (СИ)

Грог хмуро уставился себя под ноги, будто пытался пробуравить землю. Шагающий рядом с ним Зигфрид внимательно взглянул на него.
— Ты ведь с Альфы-три, верно?
— Да. Что там произошло?
— Я не знаю, — покачал он головой. — Это надо спрашивать самого Элиадираса.
Грог вздохнул и покачал головой.
— Ладно, не имеет значения.
— Грог? — негромко позвал Зигфрид.
Тот взглянул на своего товарища, после чего уверенным тоном произнёс:
— Всё в порядке. Просто спросил.
И больше он не поднимал эту тему. Зигфриду лишь оставалось догадываться, о чём думал его брат по оружию в тот момент.
* * *
К сожалению, установить двигатель оказалось отнюдь не так просто, как в ремонтном цеху. Об этом я сужу по времени, которое затрачивал я, и которое затрачивали механики, убирая повреждения, которые мы нередко получали при операциях. В конце концов, миссии проходили далеко не всегда так гладко, как хотелось бы. Где-то да и получишь шальную шрапнель или пулю.
Самым главным было в принципе уместить двигатель под корабль. Так как размеры так или иначе отличались, как и сам крепёж, пришлось попросту разбирать оба двигателя, чтобы силовой агрегат одного прикрепить к направляющим приводам другого, попутно снимая обшивку. Ради этого пришлось даже сверлить новые дыры в металле, для чего я заказал дрель со свёрлами для твёрдых металлов.
По итогу, после нескольких дней упорных замеров и сверления новый двигатель приобрёл привод. Я так понимаю, что на кораблях местных государств они были вообще стационарными без возможности крутиться. Да и сняли его вроде с какого-то корабля типа эсминца или даже лёгкого крейсера.
Вытирая пот со лба, я внимательно окинул его взглядом, после чего потребовалась помощь Грога и Зигфрида в костюмах, чтобы его поднять. Что выяснилось?
— Не подходит, — пробормотал я.
— В каком плане? — спросил Зигфрид.
— Мешает корпус, будет цепляться за борт, — постучал я по новому двигателю. — Ладно, ставьте обратно. Будем решать вопрос.
А решить его можно было разве что с пилой, главное сам силовой агрегат не повредить. А это ещё пара дней.
По итогу что-то я срезал, что-то подогнул, что-то приварил, а потом понял, что блок контроля, небольшая плата на самом двигателе, которая считывает показания и управляет тягами, попросту не подходит под наши разъёмы.
Вновь разбираем и смотрим, как нужную плату уносит мелочь, после чего гонимся за ней, обещая надавать под зад.
Мелкая залезла под фундамент в какую-то дыру, и я едва смог удержаться, чтобы не залить туда бетона и не решить раз и навсегда проблему с её вредительством. А ведь казалось, что всё уже налаживается.
Пришлось звать Марианетту и просить, чтобы она оттуда выманила ребёнка. Был вариант, сбросить мелочи на голову кирпич, едва та покажется на мягкий голос Марианетты, но меня отправили отдыхать.
— Уж закончил? — полюбопытствовала Катэрия, когда я вернулся.
— Только начал, — пробормотал я.
— У тебя всё получится, — похлопала она меня по плечу.
— Да. Если вперёд меня его не разберёт мелочь.
— Мне казалось, ты нашёл с ней общий язык.
— Мне тоже так казалось, но она, по-видимому, выучила новый.
Катэрия обняла меня со спины, потёршись своей щекой о мою, после чего негромко спросила:
— Повторим опыт?
— Смотря какой именно.
— Такой именно.
Она медленно начала утягивать меня в сторону постели.
Мы повторили опыт. И пусть я до последнего сомневался в том, стоит ли мне этим заниматься, всё же сдался под напором Катэрии, которая не говорила, предпочитая слова действиям. Хуже так или иначе уже не станет, а то мимолётное удовольствие… так или иначе никто и никогда не говорил, что удовольствие — это ересь. Было ересью переизбыток удовольствия, но, боюсь, на него ни у меня, ни у неё сил попросту не хватит.
Я действительно получал удовольствие. Удовольствие от касания с её нежной и гладкой кожей, от её светлых волос, кроме тех моментов, когда их не надо было доставать из сливной трубы и собирать по всей комнате, будто она линяла. Удовольствие от её внешности и от определённой власти над Катэрией, которая была действительно моей. Которую я мог подмять под себя, мог обнять, поцеловать, потрогать там, где никто и никогда бы не посмел её тронуть, а она бы и слова не сказала. И самое главное, от самого процесса.
 
Видеть и чувствовать, как ты погружаешься в неё, и ты становишься с человеком ближе, чем с кем-либо другим, не считая активной брони, — за такое сравнение она очень больно укусила меня за ухо, — её реакцию на это, сам процесс и конечный результат.
Катэрия сама иногда брала инициативу в свои руки, сама оказывалась сверху и двигалась до тех пор, пока её не сводили судороги и слёзы. И пусть всё выглядело так, будто ей неприятно, она никогда не была против.
И вскоре это стало действительно обычным действом между нами, когда хватало сил и желания заниматься сексом, хотя Катэрия упорно избегала этого слова, ограничиваясь «этим», «провести интересно время», «повторить опыт» и так далее.
Всё проходило по стандартному плану: лечь, целовать, заниматься сексом. Я смог по минутам высчитать, сколько на что требуется, и каждый раз это заканчивалось слезами и судорогами у Катэрии. Мне было интересно, что она испытывает, но единственное, чего я добился от неё, это ответа «мне было хорошо». Это даже сделало несколько ближе нас. По крайней мере, Катэрия начала делать мне завтрак наутро.
И я не буду отрицать, что в этом было что-то своё приятное, лежать вместе распаренными и уставшими после секса, прижимаясь друг к другу. Да и анатомию её я выучить успел за это время, рассмотрев с ног до головы. Катэрия даже перестала меня стесняться, выходя из душа и теперь не спеша укутываться в полотенце. Более того, мне казалось, что она иногда специально позирует передо мной, показывая все свои интимные части тела.
Но если с Катэрией всё продвигалось гладко, то с двигателем, который занимал мои мысли почти всё остальное время, было сложнее.
Плату так или иначе установить удалось, пусть и с некоторыми хитростями. По итогу двигатель действительно помещался, однако теперь на нём не было внешней обшивки, которая служила защитой внутренних деталей. Поэтому пришлось вновь вернуться к помощи Грога с Зигфриом, которые помогали подгибать листы металла, чтобы они полностью вошли на место. Попутно я снимал части со старого двигателя, чтобы заменить слишком громоздкие или ненужные компоненты.
По итогу двигатель с трудом встал на место. Выглядел он…
— Как у зеленокожих тварей, — пробормотал Грог.
— Тоже хотел это сказать, — согласился Зигфрид. — Несуразно, неаккуратно и будто вообще деталь не с этого корабля.
— Потому что деталь не с этого корабля, — ответил я, похлопав по нему. — Но стоит вроде прочно, и по идее, он должен двигаться, не цепляясь за корпус.
Нет, выглядел двигатель, конечно, слегка чуждо для этого корабля, однако он должен был заработать.
— Проверим? — предложил я.
— Можно проверить, — пожал плечами Грог.
— Тогда наблюдайте со стороны, я подниму его немного над землёй.
Уже и забыл, когда в последний раз сидел за креслом главного пилота. Однако руки сами задвигались, потянувшись к нужным кнопкам и тумблерам, после чего машина ожила. И поспешила выдать ошибки.
Точно, я же выдёргивал датчики…
Пришлось побегать по лагерю, чтобы поймать неугомонную мелочь, после чего запихнуть её, несмотря на сопротивления, в технический отсек, чтобы она присоединила всё обратно, так как я туда попросту не помещался, а снимать половину обшивки не горел желанием.
После этого красные и жёлтые надписи насчёт двигателя пропали, и началась калибровка, занявшая час. И лишь следом за этим я смог наконец поднять машину в воздух.
Управление, на удивление, было вновь отзывчивым. Автопилот тут же поспешил сообщить о готовности включиться надписью на экране. Всё работало в стандартном режиме, если не считать почти пустого боекомплекта и отсутствующих нижних турелей, которые надо было установить.