Пожиратели миров 6 (СИ)

Космодесантники начали шагать вперёд, продавливая противников и перехватывая инициативу. Быстро, ровно, чётко, чеканя каждый шаг, словно на параде, который отдавался на полу вибрацией. Они не останавливались, даже когда по ним попадали даром. Они стреляли от бедра с чудовищной меткостью, лишь иногда покачиваясь под ударом противника.
В зал прибывали новые солдаты Лорье. Они обрушивали на незваных гостей огонь, но теперь те не пытались принимать их в лоб. Двое солдат в металлической броне с пугающей прытью бросились в разные стороны, прикрывая друг друга плотным огнём и очень быстро продавливая сопротивление противника.
Очереди срезали людей, в разные стороны разлетались брызги кровь и ошмётки тел. Кому-то попадание оторвало руку, кто-то лишился головы, третий валялся, пытаясь запихнуть выпавшие кишки обратно в живот, пока его товарищи гибли под огнём противника.
За какие-то секунды они зачистили зал от всех, после чего ворвались в коридор, где встретили ожесточённое сопротивление.
Космодесантники разделились. Пока один упорно шёл вперёд под градом атак, другой поливал всё свинцом, заняв позицию у входа в зал. Короткими перебежками они преодолели весь коридор, после чего не сговариваясь бросились в разные стороны. Один пошёл сразу к выходу, когда другой начал зачищать комнаты.
Они просто бежали по большой квартире, заглядывая в помещения, и без каких-либо колебаний открывали огонь, кто бы перед ними ни был. Слуги или солдаты — для них не было разницы, они не спешили и не пытались разбираться.
Один из космодсентаников дошёл до коридора, где его встретили двое солдат Лорье. Очередь прямо от бедра и он бежит дальше. Наступив случайно одному из солдат в голову. Быстро оглядывается и видит, как закрывается лифт, в котором были ещё люди. Поднимает пулемёт и открывает огонь.
Бронебойные пули превращают лифт в решето ещё до того, как он успевает подняться, превратив его в мясорубку, где людей просто разрывало на части. Когда лифт поднялся на крышу, за дверьми оказалась залитая от пол до потолка кровью кабина с грудой изуродованных и сваленных вперемешку тел, где было непонятно, кто есть кто.
В этот момент второй космодесантник быстро зачищал комнаты. Пробегает, заглядывает, открывает огонь, бежит дальше, заглядывает, открывает огонь. Он двигался не очень уверенно, то и дело то спотыкаясь, то заваливаясь набок, будто пьяный, однако смертей от этого меньше не становилось. Теперь железный солдат встречал лишь минимальное сопротивление, но вскоре сошло на нет и оно.
  
Глава 135
 
Я двигался по этажу, зачищая одно помещение за другим. Выбиваю дверь плечом, влетая внутрь, за доли секунд окидываю взглядом комнаты, если надо, открываю огонь и иду дальше. И любой, кто встречался мне на пути, погибал. Я не чувствовал ни раскаянья, ни жалости, будь слуги или солдаты — для меня они все на одно лицо. Я лишь следовал тому, что вбивали в меня всю мою жизнь: видишь цель — убиваешь цель. Никаких исключений.
Их сопротивление не было сильным. Свою роль сыграла та неожиданность, с которой мы ворвались к ним прямо в квартиру.
Изначально планировалось поступить немного иначе: зависнуть напротив окна, где мы ворвёмся внутрь через кормовой люк. Однако случай расставил свои правила, и четвёртый двигатель окончательно вышел из строя. Поэтому я отдал приказ влетать прямо в квартиру через окна. А дальше было техники.
Самым сложным было прорваться через коридор, где они вели пси-способностями плотный огонь. Пси-райдеры однозначно слабые, но их хватало, чтобы не давать нам пройти дальше. Поэтому здесь мы перешли от тактики «в лоб» к тактике «перебежек». По итогу это стало единственным местом, где они смогли хоть как-то перегруппироваться и дать отпор. В остальных случаях люди Лорье хаотично бегали по помещениям, становясь лёгкой мишенью.
Я зачистил последнюю комнату, добравшись до тупика. Сопротивления не было. Это была обслуга.
— Зигфрид, помещения зачищены.
— Принял. Крыша взята под контроль. Захвачен челнок. Остался пилот. Что делать?
 
— Мы не берём пленных.
— Принял, — связь на мгновение прервалась, после чего он вновь вышел на связь. — Нужно опознание. Лорье устранён, остальных в лицо узнать я не смог.
— Я сделаю это.
Но в этот момент к каналу связи подключился Фарен, наш пилот с не самыми приятными новостями.
— Это Фарен, — он мог не представляться, по голосу мы оба сразу узнали его. — У нас тяжело раненый.
— Тебя понял, сейчас буду.
Я развернулся и быстрым шагом двинулся обратно. Под ногами хрустела крошка из штукатурки, битое стекло, а иногда и чавкала кровь.
Неприятная ситуация, когда ты кого-либо теряешь. Но ещё хуже, когда в твоей команде есть те, кому этот человек был небезразличен. С этим возникают большие сложности.
Я вошёл в комнату, держа наготове перезаряженный пулемёт, но внутри понимал, что он уже не понадобится. Это был крик не ужаса или ярости — это был крик боли.
Около корабля, стоя на коленях и захлёбываясь слезами, стояла Катэрия. Напротив на коленях стоял Фарен с большой аптечкой рядом. А между ними лежала Алианетта. Или то, что от неё осталось.
— Зигфрид. Спустись, — попросил я, подходя ближе.
Я столько раз видел подобную картину. Кровь, боль, ужас и слёзы. Рано или поздно ты к подобному привыкаешь. Рано или поздно тебе становится всё равно. Ты смотришь на людей, но не чувствуешь ни жалости, ни злости, совсем ничего. Они просто есть.
И сейчас я смотрел на всё это, и чувствовал… едва заметное облегчение. Лишь лёгкий отголосок этого чувства, на котором с некоторым недовольством я поймал себя.
Под удар попала Алианетта.
На ней не было лица. Будет точнее сказать, что у неё не было лица — вместо него я видел какое-то кровавое месиво, которое обнажало череп девушки. Ей будто сорвали кожу частично с плотью, обнажив кости. Теперь она будто улыбалась всем нам одними зубами. Ещё я не видел у неё левой кисти.
Я не знаю, каким образом она подставилась под удар, но сейчас это было и неважно. Глядя на девушку, я мог лишь сказать, что с такими ранами не живут те, кто не космодесантник.
И пока Фарен с каменным лицом пытался хоть что-то сделать, Катэрия, заливаясь слезами старалась ему помочь. Но чем можно помочь человеку, у которого не было лица? Алианетта едва дышала, и, судя по всему, дышать ей оставалось совсем недолго.
Я твёрдым шагом вошёл в комнату, заставив Катэрию обернуться на меня.
— Грант? — слишком жалобно произнесла она, и я кивнул, сев около них на одно колено. — Я… я не знаю, как это вышло… Вы врезались, а потом всё началось. Мы выставили щиты, но она получила огненный шар прямо в голову.
Вот-вот Катэрия была готова сорваться в истерику, но пока к своей чести сдерживалась.
— Через щит? — уточнил я.
— Я не знаю! — исторично ответила она, едва удерживая себя, чтобы не перейти на крик. — Помоги ей!
Помочь?
Вблизи всё выглядело ещё хуже, чем издали. И кажется, Алианетта вообще перестала дышать.
— Фарен, проверь, жива ли она, — попросил я. — Зигфрид, поторопись.
— Я уже спускаюсь, — отозвался он.
— Она жива! — Катэрия была явно не в себе. Её бросало от ужаса в ярость. — Али жива! Она не умерла, ты слышишь⁈
— Фарен, проверь пульс, — повторил я.
— Есть он. Но надо установить трубку в горло, пропихнуть, иначе она захлебнётся кровью. Уже захлёбывается.
— Ставь.
— Её надо в больницу! Почему… почему вы просто сидите⁈ ЕЙ НАДО В БОЛЬНИЦУ!!! ОТВЕЗИТЕ ЕЁ В БОЛЬНИЦУ!!! ОНА УМИРАЕТ, НЕУЖЕЛИ ВЫ ЭТОГО НЕ ВИДИТЕ?!?!?! СЕЙЧАС ЖЕ ВЕЗИТЕ ЕЁ В БОЛЬНИЦУ!!!
У Катэрии началась откровенная истерика. Она окончательно потеряла связь с реальностью и теперь, как обезумевшая, перешла на такой чудовищный визг, что резал уши даже через микрофон, продолжая повторять раз за разом фразы, словно заевший магнитофон. Я сомневаюсь, что она вообще могла адекватно сейчас реагировать на ситуацию. Сейчас Катэрия могла с безумным лицом только кричать, поддавшись эмоциям.