Братья Энберские
– Большое спасибо. Идите.
Как официанты умудрились поклониться с подносами в руках и не уронить ни ложки, для меня так и осталось загадкой. После церемонного жеста демоны стремительно удалились – так быстро, что люди уже растеряли бы всю посуду, еду и приборы.
Я повернулась к Марго и застыла, не в силах отвести взгляд от дочки. Она смачно уплетала пиццу. Вот именно так – уплетала. С наслаждением, с аппетитом, с чувством. Облизывала губы, отрывала пальцами тянучки сыра, отклеивала зелень, набивала щеки и улыбалась… Когда в последний раз Марго так ела? Семь лет назад? Восемь?
Кажется, прошли века… Долгие, тяжелые и нервные…
Почувствовав на себе мое внимание, дочка приостановилась, запила еду чаем и уточнила:
– Что?
Я пожала плечами и взялась за спагетти.
* * *Аскольд
Человеческий город напоминал Аскольду одно огромное развлекательное заведение, которое изо всех сил стремится выглядеть еще более интересным, ярким, заметным.
Пестрота витрин, безумное количество машин разных цветов, форм и размеров. Гротескно непохожие друг на друга здания в центре и совершенно безликие, одинаковые – на окраинах.
Каменные джунгли. Вот как назвали люди свои города. И, правда. Очень похоже. Только строили теперь из металла и пластика, укрепляя их с помощью магии. В том числе и купленной у демонов.
Сбитые в кучки здания, теснящие друг друга улицы, узкие горлышки переулков, тонкие ручейки асфальтовых дорог.
На парковых аллеях не протолкнуться, на трассах – сплошные пробки, столики в кафе и ресторанах так близко, что слышно, о чем говорят соседи. Тесно, шумно и людно. Никакой приватности, никакой анонимности. Все напоказ, все на глазах у публики.
На летающую машину явно из демонического измерения, разумеется, обращали внимание. Кто-то запрокидывал голову, следя за полетом джипа Аскольда, кто-то даже тыкал в авто пальцем. Ауры горожан вспыхивали словно лампочки, фонили самыми разными эмоциями. Восторгом, удивлением, ненавистью и завистью. Мало кто оставался равнодушным к присутствию демонов на Земле. И это еще раз напоминало Аскольду о недальновидности Алексея Суфрова. Наивности, которую не имел права позволять себе настоящий правитель страны планетарного масштаба.
В Дергоште ценили простор, свободу и уединение. Возможность никогда не видеть сородичей, если сам этого не захочешь или ты не правитель, как Аскольд и его приближенные. Им приходилось следить за гражданами Гойи. А временами, если другие повелители не справлялись со своими обязанностями – и за обитателями соседних империй.
Кому больше дано, с того больше и спросится… Так, кажется, сказал какой-то человеческий мудрец. Как в воду смотрел.
Сейчас Аскольд меньше всего хотел покидать свой замок. И ничего так не жаждал повелитель Гойи как оказаться рядом с Веленой.
Уехав от нее, эндер вдруг понял, что нуждается в близости этой женщины. Даже не столько в удовлетворении плоти, которая требовала своего уже слишком навязчиво, сколько в том, чтобы Велена была рядом.
Ее хотелось положить в карман как талисман и повсюду носить с собой.
И это напрягало как ничто другое.
Даже не сама потребность в Велене, нет. Скорее понимание, что об этом очень скоро узнают другие демоны.
Замковая прислуга Аскольда верна и преданна. Как и его охранники, и помощники. Но ведь есть и другие.
Эндер как никто понимал – любую, даже самую защищенную крепость можно взять грамотным и настойчивым штурмом. Любых, даже самых безупречных воинов победить – если не силой и магией – то хитростью и вероломством.
Невозможно спрятать Велену в золотой ларец и доставать по мере необходимости. Да и нет смысла пытаться. Эта гордая независимая ведьма все равно вырвется на свободу. И ищи свищи ветра в поле.
Это беспокоило Аскольда сильнее всего. Гораздо сильнее всех неприятностей, о которых он собирался разговаривать с Суфровым и остальными демоническими правителями.
Гораздо сильнее возможной реакции других повелителей Дергошта, которые иной раз выкидывали те еще кренделя…
Ничто так не тревожило Аскольда и не занимало его мысли и чувства, как ведьма во всех ее проявлениях.
Эндер все сильнее жалел, что остановился, дал задний ход, тогда во время большой войны между Гойей, Лавирнией и Мейттом. Для существа, что питается отношениями, война – будто шведский стол в пятизвездочном отеле земной провинции Турция. Там, конечно, много «холостых эмоций», которыми здорово подпитались бы пожиратели. Но и направленных на конкретное существо тоже очень даже немало. Встретились на поле боя с оружием в руках – и вот уже ненавидят друг друга. Прощаются с близкими, уходя на фронт – и вот тебе настоящее пиршество. Поймали дезертира, изменника – и ешь не хочу, на сто лет вперед заправляйся необходимой энергией, аурой.
А после войны? Когда родственники несутся навстречу друг к другу, не чувствуя ног? Вот где деликатесный рай для эндера.
Вот почему раса Аскольда – самая непобедимая и неистребимая. Сохранись в измерениях парочка существ, которые что-то друг к другу испытывают – и древние эндеры, что и питаются лишь изредка, смогут существовать бесконечно.
Не-ет! Не следовало прекращать войну и заключать пакт с соседскими странами, для острастки отняв у них часть лучших провинций. Глупое, недальновидное решение!
Положил бы четверть своей армии, но захватил Лавирнию и Мейтт окончательно. Тогда… Тогда почти все демоны Дергошта подчинялись бы Аскольду и оберегали Велену. Защищали даже ценой собственной жизни.
Это вам не человеческие государства. Здесь слово повелителя – закон. Покусился на его женщину – считай, ты уже умер. Даже если ничего и не вышло. И не жди, что смерть наступит быстро и безболезненно. Ты еще дни считать станешь, смиренно и отчаянно умолять о казни…
Аскольд дернулся, выпрямился и сглотнул.
Как он подумал? На его женщину?
Считать Велену своей женщиной казалось таким же естественным, как жить или питаться. И одновременно таким неправильным! Она ведь – землянка, хотя и ведьма!
Сколько демонов берет таких в жены? Ну да, прецеденты имеют место.
Но…
Впрочем, если Аскольд не видит больше жизни без Велены, кто осмелится ему противоречить? Никто, кроме самой ведьмы. Эта штучка наверняка уже лыжи навострила. Только и ждет, когда уедет из Гойи в свой зачуханный смертный город!
Аскольд сплюнул.
Он мог бы убить почти всех демонов Дергошта, за несколько суток сравнять с землей Эйвилл. Даже все города людей обратить в пыль. Плевать на последствия! Плевать на расплату! Плевать на разрушительное человеческое оружие!
Но как можно присвоить Велену?
У нее, как назло есть своя воля – несгибаемая, как у настоящей королевы демонов. Парадокс просто. То, что так нравилось Аскольду в характере ведьмы, больше всего и мешало.
Эндер не рассчитывал на любовь сразу же. С первого знакомства, с первого взгляда, как пишут в сопливых человеческих книгах. Он смог бы добиться от ведьмы симпатии… Вначале хотя бы особенным отношением. Еще ни одно существо в обоих измерениях не удостоилось такого отношения от Аскольда.
Она просто сразу не поняла. Но теперь-то, наверняка, уловила. Заметила и оценила. Не зря же так внимательно наблюдала за тем, как все вокруг подчиняются Аскольду.
Ее, единственную, он спрашивал о желаниях, мнениях, порывах и потребностях.
Ей, единственной, позволял не слушаться собственных приказов и даже пожеланий.
Ей, единственной, разрешил распоряжаться у себя в замке подобно королеве.
И только она могла дерзить ему безнаказанно.
Велена слишком умна, чтобы не заметить и не сделать из этого правильные выводы.
Затем Аскольд продемонстрировал бы, что не все демоны одинаковы. Некоторые умеют терпеть, а еще – доставлять женщинам наслаждение. Уж кто-кто, а эндер мог сделать это тысячами способов. С применением магии и без.
Постепенно, со временем Велена смирилась бы. Поняла, что с Аскольдом лучше, чем с любым смертным идиотом. Который слюни пускает на прекрасное тело, а потом храпит под боком, нажравшись до отвала.