Новая жизнь темного властелина. Часть 2 (СИ)

Ты наверняка слышал такое выражение, Логри: добро всегда побеждает. Так знай: оно правдиво. Ведь всякий победитель непременно объявляет себя добром. Поэтому запомни, что главное — победить. Любым способом. Пусть поначалу твои действия и ужаснут даже тебя.
Методы не важны — только результат. Именно он останется в памяти людей. Ведь только в рассказах о герое его подлость выглядит, как хитрость и военная уловка; а реки чужой крови им пролиты всегда во благо. Какое бы благородство не проявил проигравший — для потомков он останется коварным злодеем».
* * *
В храме богини Моз меня научили побеждать.
В Акрильской Академии подсказали новые способы добиться победы.
В Вечном лесу разъяснили, что мнение и желания чужаков не имеют значения.
* * *
Зрителей я в Мужскую крепость не пригласил. Потому не пытался придать своим действиям здесь видимость «честного» поединка, а поступкам — зрелищности. Шансов на спасение противникам (противницам) не оставил. Укрываясь под «отводом глаз», прошёлся по крепости. Разбрасывал вокруг себя «обнаружение жизни» и «сон». Когда количество помеченных «маячками» потенциальных пленников и пленниц превысило нужное мне число, в ход пошло плетение «сердцедробилка».
В Аркее я уничтожал захватчиков иными способами. Не менее эффективными, но более эффектными. Пытался посеять среди мауглов ужас и панику, хотел заставить их забыть о жертвоприношениях и грабежах — отвлечь на спасение собственных жизней. Та моя тактика уберегла от смерти многих жителей Аркеи. И превратила меня в Убийцу. Здесь же, в Мужской крепости, я не пытался никого спасти — меня интересовал лишь результат. А ещё: скорее по привычке, чем по необходимости, экономил ману.
Льере Лукории не пришлось меня долго дожидаться. Служанок богини в крепости я обнаружил немного. Всё больше мужчин. Те словно мыши в норах прятались в комнатах жилых корпусов. Я пробежался по знакомым коридорам, разбрасывая плетения. Убедился, что Луку привёл с собой не зря: в одиночку бы я долго выковыривал мужиков из их укрытий. Пригодилась бы здесь и Васина помощь. Но я не рискнул оставить Мышку в Реве без охраны — даже в относительно безопасном «Доме ласки и удовольствий».
Вернулся в столовую, поднял с пола верёвку — льера иль Гише бросилась мне навстречу. Вывел Луку во двор крепости. Солнце уже спряталось за стеной, но многочисленные фонари позволяли легко ориентироваться в обстановке. Указал Лукории на мужские корпуса. Объяснил ей задачу. Велел штос-офицерше обойти комнаты, всех обнаруженных там спящий мужчин перенести в зал столовой. Не сомневался, что Лука справится: помнил, как она несла меня по лестнице в первый день нашего знакомства.
Льера иль Гише не стала тратить моё время на утоление любопытства. Уверен: после она задаст не один вопрос о том, что мы делали в Мужской крепости. Но сейчас Лукория уточнила лишь пару деталей и поспешила выполнять приказ — настоящая солдатка. Посмотрел ей вслед. Взгляд ненадолго задержался на широкой спине штос-офицерши, но потом соскользнул на её ягодицы. Великолепный генетический материал. Хорошая будет любовница, жена и маршал.
Льера Лукория отправилась собирать мужчин. Те приехали спасать человечество — я предоставлю им такую возможность. Знамя спасителей лишь ненадолго выпадет из ослабевшей руки служанок богини. Я подниму его… но ограничусь пока спасением только Кординии. Что там будет на других землях — пусть волнует змеих: уверен, что на остров они отправили не все свои силы. Мужикам в Кординии предстоит немало поработать. Никуда не денутся. Теперь уж точно. Но я позабочусь о том, чтобы их клетка здесь была как минимум позолоченной.
* * *
Предоставил штос-офицерше заниматься мужчинами — сам переключился на другие дела.
Похищение мужчин пусть и важное дело, но не главное. Основная цель моей вечерней прогулки в Мужскую крепость заключалась в ином. Для её выполнения я собирался использовать жизни усыплённых служанок богини: именно такие подношения нравятся обитателям инферно.
 
А ещё мне понадобятся игровой зал и длинная верёвка.
* * *
Выложил на полу зала три треугольника: тройной символ тёмного начала. Ритуал седьмого уровня — тут одним треугольником не обойтись. Бросил в центр получившейся фигуры моток верёвки. Сел, скрестив ноги, у одной из вершин ритуального символа. Как бы ни желала та моя часть, что считала себя эльфом, закрыть глаза — не шёл у неё на поводу.
Сейчас я использовал навыки из других жизней, навевавшие воспоминания не о Вечном лесе. Удерживая спину ровно, в такт сердцебиению я зачитывал наговор-мантру на древнеэрийском. Уверенно, громко. Частое пение укрепило голос. Не зря преподаватели ритуалистики рекомендовали нам заниматься вокалом. Отзвуки моих слов эхом метались под сводами зала.
Воздух напитался запахом свежей крови. И не только запахом — мелкие обитатели инферно быстро среагировали на ритуал: чувствовал их присутствие. Смерть и кровь служили путеводной звездой в нашу реальность для многих обитателей иных планов. Но мне нужна не мелочь: седьмой уровень ритуала предполагал призыв иных существ — не их физического присутствия, а внимания. Пусть только заметят меня — мне есть чем их заинтересовать.
Наблюдал, как пропитывалась кровью верёвка. Чётко проговаривал отрывистые слова на древнеэрийском. А в голове вертелась знакомая мысль: она наведывалась в мою голову при каждом ритуале уже насколько жизней подряд. Что было бы, выбери я тогда другой факультет? Что если бы я стал лекарем или повелителем стихий? Тогда не случилось бы во всех моих жизнях этих рек крови? Или выбора у меня всё же не было?
* * *
Ритуал я завершил в полночь. Так уж вышло, специально не подгадывал. Все рассказы о том, что именно ночью тёмная магия особенно сильна, а связанные с инферно ритуалы с большей вероятностью завершаются успехом — вымысел неспециалистов. Время суток не влияло на магию или призыв. Но действовать такие как я предпочитали всё же в тёмное время — лишь потому, что мы желали скрыть свои действия от окружающих, а ночью обычно меньше свидетелей.
В этот раз я решил не прятать последствия своих действий. Во всяком случае — не ото всех. Ещё в Академии мой куратор предсказывал, что я хоть и превзойду его в умении обращаться с тьмой и инферно (в этом он не ошибся), но никогда не перестану стыдиться своих действий. Я по-прежнему считал, что полубезумный старикан (так его называли студенты) оказался неправ. Но иногда… совершая такие поступки, как теперь, допускал, что в его словах был маааленький процент правоты. Иначе зачем я позвал в игровой зал Луку?
Льера Лукория остановилась у порога зала, окинула взглядом то, что я устроил внутри игровой комнаты. Не заметил на её лице ни испуга от увиденного, ни отвращения. Не увидел и равнодушия — зрелище явно не пришлось штос-офицерше по душе.
— Хочу, чтобы ты знала, — сказал я, — с кем собираешься связать судьбу. Посмотрела на всю эту грязь и кровь. Чтобы в следующий раз, если мне придётся подобное повторить (а я почти уверен, что придётся и не раз), мой поступок не стал для тебя шокирующей неожиданностью.
Лука погладила шрам, смахнула со лба капли влаги. Волосы её растрепались, слиплись от пота. Грудь часто вздымалась, точно после долгого бега.
Льера иль Гише повернулась ко мне, пожала плечами.
— Я бы поступила с ними проще, — сказала она. — Выпустила бы им кишки или срубила этим гадинам головы. Но ты в своём праве, Кир. Я тебя не осуждаю. Да и кто осудит? Они пришли к тебе домой, убили твоих родных. Мы, солдатки, знали на что шли, когда поступали на службу. На войне умирают — это помнят все. И умирают по-разному — такое, что устроил ты, тожеж случается и служит устрашением для других. Не буду утверждать, что мне нравится… вот это. Но… раз уж я стану твоей женой… Рада сознавать, что если меня убьют, ты поступишь с моими убийцами… вот так жеж.