Чужие степи 4 (СИ)

Вес конечно не соответствует, если не ошибаюсь немец килограмм под пятнадцать будет, может чуть меньше, но тут даже с дробовиком не особо удобно, приходится постоянно напрягаться, и лично я в таком положении долго точно не выстою. 
Нет, оно понятно — жить захочешь, не так раскорячишься, но в идеале надо создать условия чтобы стрелок думал только о цели, а не о том что от напряжения трясутся ноги, а в зад что-то впивается.
Пока примеривался, в воротах показалась буханка Василича. 
К самолёту сразу не поехала, а скрипнув тормозами, остановилась прямо под окном сторожки. Спустя несколько секунд захлопали двери, и из машины появился сам Василич, за ним Леонид без оружия, но с какой-то тележкой, и молодой паренёк с зачехлённым пулемётом через плечо. 
Ну что ж, почти комплект. Наверное этим составом и ограничимся. 
— Что-то ты раненько, не спится? — первым доковылял Леонид, Василич с пулемётчиком заходили в сторожку, и только что оттуда вышли. 
— Если бы. Поспишь тут.. Ты, кстати, ничего необычного не слышал? — поинтересовался я.
— Например? 
— Да вроде самолет летал, пожужжал на грани где-то, и затих. Непонятно правда, то ли высоко так, то ли далеко. То ли всё вместе.
— Может показалось? — задрав голову к небу, Леонид сощурился, и простояв так несколько секунд, устало потёр глаза.
— Если так, то значит это были групповые галлюцинации, Аня-то, тоже слышала.
Подтянув свою телегу, он поставил её перед собой, и опять уставившись в небо, пожал плечами.
— Да хрен его знает... Ночью не спал почти, бошка болит, может и гудело, но я и не прислушивался особо.
— Ладно. Всё равно искать не будем. — Это тебе харчей с собой положили? — обратил я внимание на его скарб. 
Тележка, или правильнее будет сказать сумка на колёсах, была плотненько чем-то набита. 
— Типа того... — вздохнул Леонид, и ухватившись за ручку, попросил — За низ берись, закинуть поможешь. Только аккуратнее, хрупкое...
Загрузив его самого, а потом и сумку с колёсами, я быстренько проверил стойки, и убедившись что за ночь давление почти не упало, вышел встречать Василича с пулеметчиком.
Антон, так его звали. Вчера, когда ставили люк и доводили последние штрихи, он показался мне чересчур серьёзным, и невыносимо мрачным. Говорил односложно, и только по делу, а когда не был занят, то просто стоял, уставившись в одну точку. Потом, уже, когда он ушёл, мужики сказали почему он так себя ведёт, — одним из погибших разведчиков был его брат, и парнишка очень тяжело переживал его гибель. 
Я сразу решил что тащить с собой человека в таком состоянии не стоит, поэтому не поленился, доехал до Василича, и попросил найти кого-нибудь другого. Тот вроде согласился, но, судя по тому что я его снова вижу, не нашёл, а может просто передумал искать.
Такой же хмурый как и вчера, только теперь ещё и бледный, парень коротко кивнул, и сняв пулемёт с плеча, поднялся на борт. 
— Никого другого не нашлось? — дождавшись когда он пройдёт внутрь, тихонько спросил я. 
— Переживаешь? 
— Конечно. Ты погляди на него. Он же как зомби, а если стрелять придётся? — сказав так, я тут же постучал себя по голове, и поплевал через плечо. В приметы хоть и не верю, но на всякий случай не помешает.
— Не переживай, нормально всё. Парень опытный, с техникой давно знаком, говорят как со снайперки с него лупит, белку в глаз, практически.
Про белку в глаз это понятно, мы тут все снайпера на словах, но я по себе знаю, — а мне из многого приходилось стрелять, чтобы «набить руку» или хотя бы привыкнуть к оружию, причём к любому, нужно иметь нормальную практику. 
Выпустив пару рожков из автомата, ты ничему не научишься, в лучшем случае лишь слегка привыкнешь к грохоту и почувствуешь отдачу. А чтобы достойно управляться с пулемётом, тем более нестандартным, таким как эмгэшка, практики нужно ещё больше, чего у нас просто не могло быть, ввиду сильной ограниченности в боеприпасах.
Но сейчас говорить об этом бесполезно, уже нет времени чтобы что-то менять, поэтому поднявшись вслед за Василичем, я закрыл дверь, и прошёл на своё место. Леонид ожидаемо занял кресло второго пилота, перегородив почти весь проход своей сумкой-телегой. 
 
Василич вроде возмутился, сам рассчитывая занять место в кабине, но быстро понял что толку не будет, — Леонид был настроен весьма решительно, и на уговоры не поддавался. Поэтому поворчал для порядка, и устроился в кресле возле крайнего иллюминатора по правому борту. Я же занялся приборами. 
Быстренько пощёлкав тумблерами, проверил основное: Напряжение в сети, пневматику и гидравлику, ещё раз мысленно пробежался по списку необходимых манипуляций — чтобы точно ничего не забыть, и убедившись что всё в порядке, завёл двигатель. 
— Я, наверное, в прошлой жизни лётчиком был... Чем больше летаю, тем больше нравится. — надев гарнитуру, радостно поделился Леонид, но тут же поскучнев, уже не так радостно добавил, — Главное чтобы не как в тот раз...
Я тоже не хотел повторения, но надеялся что сегодня ничего плохого не случится. Самолёт полностью проверен, погода нормальная, дождя не намечается, видимость отличная, задачи ясны и цели поставлены. 
Увеличив обороты двигателя, я дождался когда стрелка температуры дойдёт до нормы, и ещё раз «пробежавшись» по приборам, отпустил тормоза. 
Короткий разбег — даже на удивление, и кукурузник легко оторвался от земли. 
Не знаю от чего это зависит, но бывает что и погода хорошая, и ветра нет, и работает всё хорошо, но самолёт разгоняется медленно, и отрывается едва вписываясь в полосу. 
Естественно так бывало лишь у меня, дядя Саша поднимает машину в воздух всегда филигранно, ему вроде как и полоса-то особо не нужна, взлетит хоть с болота, хоть с горы. Ну а я постоянно мучаюсь, место может быть одно, а результаты разные. 
Развернувшись в нужную сторону и поднявшись сразу до тысячи, я немного убавил обороты, в первую очередь руководствуясь экономией топлива. — Пять минут погоды не сделают, а на баке прилично отразится. 
— Тебе карту дать? — дождавшись когда полёт стабилизируется, «подтянулся» Василич. 
Ориентиров внизу хватало, да и летали по этому маршруту уже. Если бы он навигатор предложил, хоть самый простенький, тогда другое дело, а на бумагу я и так насмотрелся. Поэтому отказался. 
— Не надо, не заблужусь. — сказал я.
— Точно не потеряемся? 
— Ну ты открой свою карту, и контролируй, если сомневаешься. Можешь даже стрелочками маршрут нарисовать, и на стекло приклеить. 
— Херней не страдай, Пал Василич, — обернулся к нему Леонид. — Если тебе заняться нечем, люк проверь, мало ли, заклинит в самый неподходящий момент!
Хотя в том чтобы отрыть люк, и высунуться наружу, я не видел никаких проблем, но запары бывают всегда, и порой на выполнение даже самого простого действия уходит куча драгоценного времени. Поэтому согласился с Леонидом.
— Точно Василич, надо попробовать, мало ли... 
Тот что-то буркнул, но спорить не стал, а развернулся и прикрыл за собой дверь.
Я же сосредоточился на пилотировании, автоматически высчитывая сколько осталось до цели. 
От станицы, до отметки на карте, по прямой восемьдесят пять километров, при скорости сто сорок — а именно такую цифру показывал спидометр, это чуть больше получаса. 
Вылетели мы без пяти восемь, сейчас семь минут девятого. Итого в воздухе уже двенадцать минут, а учитывая что вплотную приближаться не надо, лететь остается ещё минут пятнадцать, не больше.
— Может повыше поднимемся? — предложил Леонид, отрываясь от бинокля.
— А так тебе что не нравится?
— Видно получше будет, да и снизу труднее достать. — пояснил он свою позицию.
— Хорошо, как скажешь. — покивал я, и слегка добавив оборотов, потянул на себя штурвал.
Пока поднимались, вернулся Василич, и перекрикивая шум двигателя с присоединившимся к нему воем ветра из открытого люка, сообщил что всё в порядке, и на «выведение стрелка на фюзеляж» требуется не больше минуты. Сам же пулеметчик ничего пока не сказал, продолжая торчать снаружи.