Чужие степи 4 (СИ)

По-хорошему, ещё бы к самолёту поближе подойти, я, когда полез внутрь, оставил на земле автомат. Трава в том месте уже выгорела, и пока сам фюзеляж не распался на части, наверняка его ещё можно спасти.
Заглянув в багажник уаза, я оставил там планшет, и прихватив кусок длинной проволоки, двинулся спасать своё оружие.
Но чем ближе подходил, тем явственнее понимал что не смогу. Жар от огня был такой силы, что уже в десяти метрах нечем было дышать, а одежда едва ли не начинала дымиться.
Отойдя подальше, я попытался найти автомат глазами, но среди куч пепла сделать это было весьма проблематично.
— Что потерял? — неслышно подошел сзади паренёк из экипажа пикапа. Высокий, чуть пониже меня, молодой и чернявый, он запомнился мне очень громким голосом, и постоянно проскакивающими матерными словечками. Как его зовут, я не знал, но сейчас оно и не требовалось.
— Автомат... Вон, где-то возле двери.
Самой двери видно не было, но по насыщенности огня можно было понять её местонахождение.
Парень сунулся было туда, но так же как и я сразу вернулся обратно.
— Ща. — сказал он, и рысцой побежал к машине.
Пока его не было, я прикрыл лицо рукавом, и еще раз попытался подойти к самолету, но точно с таким же результатом.
И когда он вернулся, держа в руках сложенную в несколько раз веревку, с чем-то похожим на большой подшипник на конце, я потихоньку «остывал» от нестерпимого жара.
— Магнит поисковый, четыреста килограмм тянет — видя недоумение на моём лице, объяснил он, и не дожидаясь ответа, стал раскручивать веревку. 
— Левее! — Недолёт! — Правее! — комментировал я его неуклюжие броски. Сильно бросать он не мог, был риск примагнититься к самолёту, поэтому постоянно не добрасывал.
Кое-как «пристрелявшись», он наконец попал в тот район где должен лежать автомат, и судя по характерному металлическому щелку, к магниту сразу же что-то прицепилось, натягивая веревку.
«Надо было её водой облить» — мелькнула запоздалая мысль, там куда кидали, трава уже выгорела, но земля ещё не остыла. 
— Похоже клюнула рыбка! — тянул он с явным усилием, а верёвка ближе к магниту предательски дымилась. 
Когда он подтянул поближе, и встав обоими ногами на что-то железное, с трудом оторвал магнит, я наклонился посмотреть, и протянул руку.
— Слушай... Так это не мой автомат! 
Парень посмотрел на меня недоуменно, и просто развёл руками.
— Так давай еще покидаем, а этот я себе заберу! — весело отозвался он.
Но в этот момент фюзеляж с треском развалился, заваливая то место где лежал мой калаш. 
— Вот ведь непруха!.. — расстроился паренек, видимо всерьез рассчитывая на трофей. 
Если не присматриваться, этот автомат действительно можно спутать с калашом, основное отличие — более толстый ствол и слегка другой угол «загнутости» рожка. Я такой никогда не видел, но оно и не удивительно, мои познания в оружейном деле были невелики, и ограничивались лишь наличным арсеналом наших складов. Непонятно как я его не заметил когда подходил к самолёту, но он мог выпасть и позже, может как и планшет висел на девчонке, и потерялся когда я её «эвакуировал».
Оставив оружие остывать, я присоединился к поиску разбросанных по округе «ценностей», и вернулся к машине только когда всё собрали, сложив рядом с мотором. 
Детали обшивки, изуродованные запчасти, колёса и шланги. Из интересного только вырванная при ударе рация, разбитая, но думаю, с возможностью восстановления. Наверняка в кабине было что-то хорошее, жаль теперь в ней уже не поищешь.
Пока мы ходили, самолёт почти догорел, и сейчас только слегка подкапчивал.
Оставалось проверить планшет, и возвращаться в село. 
Из коричневой кожи, с металлическими застёжками и толстым сдвоенным ремнём, вид он имел потёртый, но ещё вполне добротный. 
Первым что я достал из него, была сложенная в несколько раз карта. Разглядывать не стал, заглянул лишь с краешку, чтобы узнать что это такое, и отложил в сторону.
За картой вытащил блокнот типа ежедневника. — Все надписи на английском, и ничего не понятно. Если ещё в печатном тексте я хоть что-то мог уловить, то рукописный совсем «не разумел». 
 
Затем достал телефон с большущим экраном, но он оказался запароленный, поэтому сразу отправился обратно на своё место.
Начатая пачка Марлборо, — презент Леониду, несколько ручек и карандашей, канцелярский нож, пара тюбиков помады и небольшая косметичка.
Убеждаясь что ничего больше нет, я перетряхнул планшет, и сложил всё обратно. Потом подумал, и вытащив телефон с картой, запихал их под пассажирское сиденье, — мало ли, позарится кто, мне уже хватило приключения с флешкой, до сих пор голова болит. 
Возвращались в станицу по другой дороге, через один из постов, поэтому получилось гораздо медленней, а уже на подъезде я ещё и застрять умудрился. Хорошо парни на пикапе заметили, вернулись, и быстренько выдернули. 
Пока тащили, рассмотрел периметр.
Он в этом месте уже подвергся «апгрейду», и изменения, особенно учитывая время за которое они появились, были очень значительны.
Ряды дополнительных легковесных «ежей» — из труб, уголков, и арматуры, танки не остановят, но против конницы самое то. Длинные и тонкие, они крепились к земле, и ощетинившись острыми лезвиями на концах, дополнительно связывались меж собой, образовывая широкую металлическую паутину. 
Кроме «ежей» через каждые полсотни метров поставили деревянные щиты с узкими прорезями бойниц, и сразу за ними выкопали небольшие окопчики.От огнестрела такое укрытие конечно не спасет, но от стрел защитить сможет. 
Между щитами и «ежами» улеглись три ряда траншей, с натянутой между ними колючей проволокой. Наверное это было самое серьёзное препятствие, преодолеть которое будет весьма непросто — хоть верхом, хоть пешком, хоть на машине.
И будь у нас достаточно боеприпасов, я бы не волновался; протяженность периметра порядка десяти километров, и поставив через каждые двадцать метров по автоматчику, а через двести по пулеметчику, можно забить на всё и спать спокойно.
Но, как говорится, — будь у бабушки кое-что, она была бы дедушкой. — Не было у нас ни пулеметов в достатке, ни автоматов, ни боеприпасов. Поэтому повод для волнения никуда не делся, хотя и появился определённый оптимизм.
Миновав периметр, я сразу поехал в больницу, не терпелось узнать о состоянии пилотессы, в плане перспективы её допроса.
Вообще мне казалось что она не так долго находилась в кабине чтобы травануться до смерти, но тут ключевое слово «казалось», а как оно на самом деле, я сейчас и узнаю.
Тормознув напротив крыльца, — а ворота уже были открыты, я чуть замешкался, решая куда девать карту и телефон. Тащить с собой всё сразу не хотелось, оставлять тоже, и поразмышляв несколько секунд, я запихал карту под свитер, телефон оставил на месте, а планшет закинул на плечо.
На входе стояли всё те же люди, и, похоже, их стало несколько больше. 
Дружно расступившись, они пропустили меня, и тут же сомкнулись обратно. 
Внутри тоже всё оказалось забито, скорее всего к тем кто ждал когда выдадут тела, примкнули пациенты. Обычно к обеду подтягивались самые ленивые, или те кто был занят на ночной работе. 
Лечили зубы, суставы, желудки, головы, и вообще всё что болело. 
Доктора наши, за неимением в достаточном объёме лекарств, кому-то прописывали компресс, кому-то травяной настой, а кого-то просто резали. 
Многое делали впервые, учась практически на ходу; используя доступную литературу и опираясь на собственные ошибки.
Отсутствие лекарств компенсировали натуральными ингредиентами, в основном настаивая их на спирту. Спирт у нас вообще ценился, на нём делали настойки, с ним прикладывали компрессы, его использовали в качестве обезболивающего, и им же лечили расшатанные нервы. 
Конечно очень помогало оборудование, в какой-то степени архаичное, для нас оно было верхом технического прогресса, и как обходиться без него, теперь уже просто не представлялось.