Сердце не обмануть

Дабы хоть как-то скрыть возникшее неудобство, Татьяна накинула на плечи кружевную шаль и мило улыбнулась гостям.
— Bonjur Александр Васильевич, — поздоровалась она с Игнатьевым. Он подошёл и поцеловал её руку.
Татьяна порывисто отдернула её, понимая, что Александр увидит кольцо. Девушка понимала, что это кольцо неразрывно свидетельствует о том, что отныне она принадлежит другому, но не хотелось вновь огорчать молодого человека, поэтому она убрала руку за спину.
Александр будто не заметил её неловкости, начал обыкновенный светский разговор. Ангелина, толком не поприветствовав подругу, присела на соседний диван, нервно скрестив руки.
Велев Марфе подать чай, Татьяна не знала, как вести себя с гостями. В воздухе витала недосказанность, оттого она не могла сосредоточиться, когда Александр спросил её о чем-то.
Решив воспользоваться тем, что горничная отправилась выполнять поручение барышни, а Ангелина слишком занята, рассматривая вышивку на собственном платье, Игнатьев тихо заговорил с Татьяной.
— Татьяна Владимировна, я и надеяться не мог, что встречу вас так скоро, — склоняясь к ней, он вновь поймал её руку, поочередно целуя каждый палец.
Татьяна почувствовала, как мелкая дрожь охватывает её тело при столь волнительном прикосновение, и одновременно ее охватил стыд, но не в силах контролировать эмоции, Таня лишь покраснела ещё больше.
— Я тоже рада, Alexander, — промолвила она, впервые называя графа по имени, что отнюдь не подобает воспитанной девице.
— Я желаю поговорить с вами, — продолжил Александр, улыбаясь девушке, но внутри у него всё кипело. Он заметил, как на её пальчике блеснуло кольцо, которое она так старалась скрыть.
Наверняка, Езерский лично надевал ей это кольцо, будто знак, что она отныне принадлежит ему.
Но он сумеет доказать, что Татьяна принадлежит только ему, пусть и ценою законного брака.
— А разве мы здесь не можем поговорить? — вывел его из задумчивости тихий голос девицы.
— Нет, здесь я буквально чувствую присутствие вашего жениха, хоть его и нет рядом. К тому же сюда в любой момент может войти ваша grand-mere, а я рассчитываю на разговор без свидетелей.
— Но, — попыталась возразить Татьяна, — это же mauvais ton!(фр. дурной тон!)
— Не поздно ли вы вспомнили о приличиях? — не выдержав, сорвался Игнатьев. Поведение Татьяны казалось ему довольно глупым. К чему все эти разговоры о дурном тоне? Она сама ответила на его послание, а теперь пытается изобразить невинность? Или здесь кроется что-то иное? Не в силах сдержаться, Александр сжал руки в кулаки.
Татьяна, впервые услышав резкий, а может, даже наполненный гневом голос Александра, не на шутку испугалась.
— Я просто подумала, — начала она, но тут же осеклась, — недовольный взгляд Александра говорил о том, что он взорвётся в любую секунду, потому, решив далее не раздражать Игнатьева, сказала не совсем то, что хотела:
— Хорошо, когда вы желаете встретиться? — Она в который раз корила себя за легкомыслие, но ничего не могла сделать.
— Не думаю, что в скором времени у нас появится такая возможность, вот если вы не испугаетесь встретиться со мной в беседке, в полночь, тогда мы сможем спокойной поговорить, — миролюбиво ответил граф.
Татьяна не могла принять правильное решение. Сердце разрывалось от мысли, что вновь придётся лгать своим близким. Но Александр прав, нужно поговорить и расставить все точки над "i". Она приняла решение и не собиралась его менять. Её насколько испугал гнев графа, что она боялась его и решила оставить глупые мысли о том, что она его любит.
Может, не любовь это вовсе, а слепое увеличение? Ведь не могла же настоящая любовь так быстро испариться.
Татьяна запуталась, но не желала признать, что отныне её сердце принадлежит совершенно другому человеку.
— Я согласна, — громко прозвучал ответ, который стал судьбоносным, навсегда изменяя жизнь, Татьяны.
* * *
Позднее вечером Тата дождалась, пока в доме всё стихнет. Она отправила Марфу в людскую, не желая, чтобы кто-то стал свидетелем её ночного свидания. А потом сама направилась в сад.
 
Прохладный сентябрьский ветерок заставил поежиться. В одном в тонком пеньюаре было свежо. Татьяна куталась в шаль и ругала себя за то, что не додумалась одеться.
Обхватив себя руками, она продолжала направляться к беседке.
Александра она увидела сразу. Лунный свет освещал его силуэт, делая похожим на античную статую.
Вновь почувствовав озноб, Татьяна переступила с ноги на ногу.
Игнатьев обернулся, и их глаза встретились.
Александр на мгновение потерял дар речи. Стоящая перед ним Татьяна, была так прекрасна! Распущенные волосы спадали ей на спину, а тонкий пеньюар не скрывал очертаний её прекрасного тела.
Немного помешкав, девушка подошла ближе.
— Что вы хотели мне сказать, Александр Васильевич?
Подойдя ближе, Игнатьев полностью утратил над собой контроль.
Приподняв длинными пальцами тонкий подбородок, Александр заглянул в голубые глаза девушки.
— Я хотел сказать, что ты принадлежишь только мне, — обняв её за плечи, он прижался к девичьим губам, пытаясь поцеловать.
От неожиданности Тата испугалась. Столь неприятным был ей этот поцелуй, не было сладостного томления, от которого замирало сердце, как это было в прошлом. Она не могла понять, чем так сильно разгневала Александра. Она попыталась его оттолкнуть, но мужчина лишь сильнее прижал её к себе, заставляя голубые глаза наполниться слезами.
Теперь она полностью осознала свою ошибку. Как глупо было прийти сюда, когда она даже не может позвать на помощь!
На ум неожиданно пришли слова Алексея, которые он нежно прошептал ей в тот день, когда она упала.
«Глупышка» — она действительно была глупой!
Осталось надеяться, что Игнатьев окажется порядочным человеком и не сделает ничего против её воли.
Ни на секунду не отпуская девушку от себя, граф почувствовал её напряжение. Она противилась его прикосновениям, стараясь освободиться. Совесть подсказывала ему остановиться, но желание мести не давало покоя.
Татьяна из последних сил пыталась вырваться из железной хватки, но чувствовала, что силы покидают её. Решив воспользоваться единственным способом, который пришёл ей в голову, Татьяна расслабилась, отвечая на поцелуй. Как только Игнатьев потерял бдительность, она вырвалась из его рук, порывисто дыша.
Отойдя на расстояние, девушка пыталась прийти в себя. Дрожь била всё тело, а губы опухли от грубых поцелуев.
Игнатьев как всегда пошёл на поводу у эмоций. Выходки Татьяны настолько взбесили его, что он вновь дал волю гневу. За секунду преодолев разделяющее их расстояние, вновь навис над ней.
Татьяна прикрылась рукой, ожидая удара. Он не заставил себя ждать. Не соизмеряя свою силу, граф ударил девушку по лицу, при этом сильно царапая нежную кожу.
— Думаешь, со мной можно просто играть? — хрипло произнёс он, склоняясь прямо к ней.
Татьяна съежилась, понимая, что играет с огнём. Александр был в бешенстве, а то, что они были здесь одни, давало ему возможность сделать с ней, что угодно.
Обведя глазами беседку, она заметила небольшую статуэтку, стоявшую неподалёку. Решив этим воспользоваться, стала думать, как дотянуться.
— Александр Васильевич, вы с ума сошли, — стараясь выиграть время, попыталась воззвать к здравому смыслу Игнатьева.
Но Александр, не слушал, продолжая покрывать её шею влажными поцелуями. Татьяна растерялась, но лишь на мгновение. Она из-за всех сил старалась дотянуться до статуэтки.
— Отчего ты не смотришь на меня? — вновь раздался гневный голос графа.
— Вы делаете мне больно, — умоляюще произнесла Татьяна, обессиливая в неравной борьбе.
Александр встряхнул её за плечи и, заглянув в глаза, сказал:
— А мне не больно? Не больно осознать то, что ты даже не хочешь посмотреть на меня?
— Зачем вы делайте это? — не унималась Татьяна. — Я пришла сюда лишь с одной целью. Сказать, чтобы вы оставили меня в покое.