Эй, Микки! (СИ)

Их пятеро. Мэнди до сих пор не звонит.
— Дам тебе футболку, – бросает Микки, поднимаясь с дивана.
— Мне удо…
— Дело не в твоём удобстве, чудила, – не даёт договорить он. – А в том, что тебя на ленты разорвут за одни только рубашку с галстуком и костюм.
— Постараться придётся, – ухмыляется Йен.
— Не выёбывайся.
— Это элемент неожиданности, – взывает он. – Кто будет ждать, что я умею драться?
— Не выёбывайся, блядь, – зло повторяет Микки и швыряет в него чёрную футболку. – Они же как акулы. Увидят кровь на белом – и всё, их не остановить. Ты будто не дрался никогда.
— Больше, чем ты думаешь.
— Что угодно больше, чем я думаю.
— Я рассказывал тебе про того парня.
Микки вздыхает и смотрит на часы. До встречи с Игги и его братьями осталось меньше часа. Сам Микки давно переоделся в джинсы и майку, а вот Галлагер в его футболке с брюками – потому что штанов нужного размера у Микки просто нет – выглядит нелепо.
— Блядь, ты ещё и в ботинках.
— В машине есть кроссы, – отмахивается Йен.
Взять пистолет он не разрешает, чтобы не было соблазна. Микки подозревает, что возненавидит себя за мягкотелость, когда драка зайдёт слишком далеко, и напоминает, что в Саус-сайде все играют грязно. Что правил там нет, кроме одного – не позволить себя нагнуть. И что если у кого-то из родственничков Кеньятты вдруг окажется пистолет, Микки хочет быть вооружённой мишенью, а не картонкой в тире.
Йен колеблется.
Микки демонстративно проверяет обойму и суёт пистолет за пояс джинсов, но даёт самому себе слово, что использует его только в том случае, если это будет ответная мера.
Самому себе и немного – Галлагеру.
  *
До Саус-сайда ночью ехать минут пятнадцать от силы. Эти пятнадцать минут они только изредка переговариваются, ни на секунду не теряя присутствия духа. Галлагер выглядит спокойным и собранным, да и Микки не колбасит. Если честно, его давно не колбасит перед драками: он хорошо знает, чего стоят лишние эмоции. Поэтому усиленно гонит из головы воспоминания о синяках Мэнди, которые приводят в ярость. Злость тоже плохой советчик.
— Галлагер, – зовёт он, и тот, на секунду взглянув на него, опять поворачивается к дороге.
— Что?
— В саус-сайдских драках можно нападать со спины. И бить исподтишка. Это как UFC, только вообще без единого ограничения.
— Я знаю.
— Это значит, что у тебя тоже никаких правил, – упорно продолжает Микки. – Ты тоже можешь нападать со спины, бить лежачего ногами, всекать по горлу и выбивать глаза. И доской по почкам можно. И в селезёнку до разрыва. Что угодно.
— Я понял.
— Постарайся не сдохнуть, – поколебавшись, добавляет он. – А то на работе решат, что должность начальника нашего департамента проклята.
— Передашь им, что дрался я как друг Мэнди, а не как ваш начальник.
— Сам передашь, – бурчит Микки и затыкается.
Вовремя: они как раз проезжают железнодорожный мост, у которого курят Игги с братьями. Йен паркуется, выключает двигатель и, посидев пару минут, выходит из машины следом за Микки.
— Мистер Галлагер, – паясничает Игги, шагая к нему и протягивая руку, и Микки с Йеном синхронно кривятся.
— Охуенно собрались на клоунское представление, – закатывает глаза Микки, и Игги ему подмигивает.
— Это Колин и Тони, – представляет он. – Мы в численном превосходстве, братьев у Кеньятты трое.
— Все такие же здоровые? – спрашивает Йен, закуривая.
— Один такой же. Два других так себе. С тебя ростом.
Микки хмыкает на это «так себе», потому что Йен выше его на полголовы, но потом взгляд падает на братьев Игги, которые покрупнее Галлагера, и кивает.
— Мы тут за ними следим пару часов, – подаёт голос Тони, сплёвывая сквозь зубы, – и им это очень не нравятся. Но сидят пока молча.
— Где сидят? – прищуривается Микки, и тот кивает на ближайший дом. – Отлично.
Он оглядывает землю в поисках чего-нибудь подходящего и подбирает булыжник. Подкидывает его на руке, взвешивая, а потом швыряет в окно. Стекло осыпается с громким звоном, и Микки орёт:
— Эй, эскимо шоколадное! Давно ебла твоего не видел! Выглянешь?
 
Он почти расстраивается, когда в следующие пару минут так никто и не выглядывает, зато чувствует, как напрягаются остальные за спиной. А потом резко открывается дверь, и на крыльце появляется Кеньятта, в дверном проёме позади которого видно ещё несколько тел.
— Появлялся бы дома чаще, пидор, и видеть меня не мог бы уже по другим причинам.
— Чувак, гомофобия – первый шаг к разорванной чьим-то хуем заднице.
— Ты мне угрожаешь? – брезгливо морщится Кеньятта.
— Я? – ржёт Микки. – Бля, ты не в моём вкусе, прости. У нас ничего не выйдет.
— Прихлебатели твои немые? – спрашивает тот, медленно спускаясь по ступенькам. За ним тенями следуют остальные. Что ж, всё вроде не так и плохо.
— Заговорим, когда у твоих голоса прорежутся, – отвечает сзади то ли Колин, то ли Тони.
— Они болтать не любят. Сразу въёбывают.
— Без команды или когда ты разрешаешь? – ухмыляется Йен и делает шаг вперёд.
Кеньятта ему не отвечает, продолжая наступать на Микки. И взгляда от него не отрывает, будто Микки – бешеный пёс, который кинется к нему, стоит только разорвать зрительный контакт. Но Микки не бешеный пёс.
Микки – хуже.
— Помнишь, ты говорил, что тебе на Мэнди похер? – задумчиво произносит Кеньятта, останавливаясь за шаг.
— Люди иногда пиздят, – пожимает плечом Микки и резко отклоняется, когда тот выбрасывает вперёд кулак.
И псы срываются с цепи.
========== Глава 18 ==========
Микки понятия не имеет, сколько проходит времени, но когда они садятся обратно в машину, солнце уже встало, а на улицах ещё пусто. Часов шесть, решает он и морщится от боли в выбитом плече. Тони быстро его вправил, так что рукой он может шевелить нормально, её просто нужно разработать.
— Зуб сколот, – проведя по нему языком, замечает он какое-то время спустя.
— А у меня что-то с рёбрами, – отзывается Йен, выворачивает руль и съезжает на трассу. – Вряд ли перелом, там бы я себе уже лёгкие вскрыл. Трещина, может.
Микки смотрит на него с сомнением и предлагает:
— Хочешь, сяду за руль?
— Не, – улыбается тот, – нормально. Но спасибо.
Микки продолжает на него коситься. Из рассечённой губы к подбородку ведёт след запёкшейся крови, на скуле припухшая ссадина. Поднимая руку, чтобы вывернуть руль, он едва заметно морщится, а уж о том, что сбиты костяшки, можно и не упоминать. У Микки тоже сбиты, а кровь из разбитой брови мешает открыть глаз до конца: веки склеились. Они отделались малой кровью. Во всяком случае, один из братьев Кеньятты так и остался валяться на земле, когда они уходили, а у самого тролля морда распухла настолько, будто он сунул её в улей ради острых впечатлений. Мать родная не узнала бы. В который раз Микки думает, что охуенно тупо рассчитывать только на свои габариты. Техника всегда важнее.
Ещё он надеется, что мудила теперь навсегда отстанет от Мэнди, но сильно в этом сомневается. Нужно делать что-то ещё.
— Ты куда едешь? – внезапно включается он, озираясь по сторонам.
— В офис, – коротко отвечает Йен.
— Нахуя?
— Там есть аптечка. Ехать в таком виде домой не лучшая идея, там Мэнди. А у тебя аптечки нет, она жаловалась.
— И ты вот в таком виде планируешь войти на работу? – скептически уточняет Микки.
— Утро субботы, там нет никого.
— Охрана на ресепшене бизнес-центра.
— Можем порознь войти, – пожимает плечами Йен.
— Отличная идея, браво, Галлагер, – почти аплодирует Микки. – Утром субботы с разницей в несколько минут в здание входят два знакомых друг с другом мужика, по лицам которых явно видно, что этой ночью они не подушки плющили. Конечно, никому и в голову не придёт, что это как-то связано.
— На хую я их вертел вместе с их мнением.
— Ну да, ты можешь, – согласно кивает он, откидывается на спинку и закрывает глаза.