Будь моей навсегда (СИ)

— Чаю предложишь? — едва мы вошли в кухню, он присел за стол.
Сердцебиение понемногу унималось. Паника отступила. На момент я даже вспомнила, что когда-то собиралась за этого человека замуж, хотела связать с ним всю свою жизнь. Поговорить? Что же… Может быть, нам действительно стоит поговорить, как знать. Вот только без чая.
— Нет, — резко ответила я. Оперевшись о столешницу, сложила руки на груди и продолжила: — Я ждала тебя, Дим. Ждала все то время, что была беременна, ждала после рождения Яси. Ждала, — призналась честно. — Хотела, чтобы ты увидел её, а ты… — вздохнув, покачала головой. — Ты взял деньги у Кирилла и смотался.
— Я хотел вернуться за вами, Катюш. Хотел, чтобы мы были вместе. Я же… — он запустил пальцы в волосы, шумно выдохнул, а после вновь поднял взгляд на меня: — Я так тебя люблю. Та история с Полиной была ошибкой. Я не знаю, что на меня нашло.
Любит? Он вообще себя слышит?! Что он говорит?! После всего, что было, после того, как он фактически продал нас. После… После того их разговора с Киром, что я слышала несмотря на то, что не должна была.
— Зато я знаю, — горько улыбнулась я.
Смотрела на Климова и не понимала, за что я когда-то его любила. Бесхребетная размазня, плывущая по течению.
— Знаю, Дим. Полина красивая девушка, да к тому же без пуза. Ты же потерял ко мне интерес, едва живот начал округляться. Одного понять не могу — ты радовался, что у нас будет ребенок. А поступил вот так… — пожала плечами.
— Я же говорю, Полина — это ошибка! — он поднялся и в пару шагов оказался возле меня, попытался обхватить за плечи, но я, отпихнув его, зло заговорила:
— Это ты — ошибка, Климов! Моя ошибка! И, слава Богу, что я вовремя это поняла! Кирилл помог мне понять, что ты… ты не стоишь даже мизинца Ярославы.
— Твой Кирилл, — Дима оскалился и презрительно выплюнул: — Это не я просил у него денег! Это он приехал ко мне и предложил их. Предложил тебя продать!
— А ты и продал! — засмеялась истерично. — Продал, Климов! И если до того момента у тебя был пусть мизерный, но шанс вернуть меня, то после — нет. Ты потерял право быть отцом моей дочери. Поэтому убирайся, Дима. Убирайся и больше никогда не появляйся в жизни моей и Ярославы.
— А вот этого я тебе обещать не могу, Катюша, — дотронулся до моей щеки ладонью.
Я едва не задохнулась от волны неприязни, что моментом окатила меня.
— Из жизни дочери я уходить не собираюсь.
— О как! — хмыкнула я. — А если я тебе денег предложу? — посмотрела на него с усмешкой.
— А вот это другой разговор. — Он отошел от меня, но садиться обратно на стул не стал. Окинул меня пристальным взглядом и добавил: — И сколько предложишь?
— А сколько тебе дал Кирилл?
— У тебя нет таких денег, Катя.
— Зато у Кирилла есть.
Мерзавец! Какой же он… Господи, как я могла быть такой слепой?! Как я могла столько времени быть с этим человеком и не замечать гнилости его нутра, вони, которую он источал?!
— М-м-м, нет, я, пожалуй, откажусь, — наигранно задумавшись, ответил Климов.
И это стало последней каплей. Разъяренной кошкой я бросилась на него, наплевав на все еще ноющее плечо. Хотелось добраться до его лица, расцарапать нахальную рожу, чтобы навсегда запомнил — ко мне лучше не соваться. Ни ко мне, ни к моей семье!
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ах ты сука! — зашипел Дима, когда я все-таки оставила след на его щеке.
Схватил меня за руки и с силой толкнул. Я ударилась спиной о дверцу холодильника. Недавние ушибы тотчас напомнили о себе, все тело отозвалось болью, на миг оглушив меня, заставив задержать дыхание.
— Будь ты проклят! — заорала я.
Он подлетел ко мне, больно ухватил за подбородок и заговорил, буквально выплевывая слова. От напускного раскаяния не осталось и следа.
— Ты же пустышка, Хрусталёва! Хочешь правду? Почему я пошел к Поле?! М-м?! Потому что у тебя с этой беременностью будто мозг разъело! Ты и раньше была дурой, а после и подавно! Я любил тебя. Любил, но ты стала невыносима с этой беременностью!
 
— Ты никогда меня не любил, Климов! — заорала я в ответ.
— Может, и не любил, — отпустил меня, снова толкнул. На этот раз я успела подставить руку, чтобы не удариться. — Но хотел быть с тобой. А ты… — покривил губами. — Такая как ты никому не нужна. Твой Кирилл кинет тебя, когда поймет, что ты ни о чем, кроме детей и дома думать не способна.
Он резал меня злым взглядом, хлестал словами, как будто нарочно хотел задеть, вывести. Как будто тому гнилью, что скрывалось внутри него, стало тесно, и оно начало выплёскиваться, разбрызгиваясь вокруг подобно помоям. Мне вспомнилась та ночь, когда я застряла в сугробе, ночь, когда Климов позвонил, а Кирилл, разозлённый, вырвал у меня телефон. Как же хорошо, что всё это случилось со мной! Как же хорошо, что всё это произошло тогда!
— Убирайся.
— А если не уберусь? — хмыкнул мне в лицо. Понимал, сволочь, что я ничего не смогу сделать!
— Тогда я тебя вышвырну, — внезапно раздался голос Кирилла. А спустя мгновение сам он появился в кухне.
Угрожающе шагнул к Климову и процедил:
— Я тебя, тварь, вышвырну и сделаю так, что ты никогда не придешь сюда. Вообще никуда никогда больше не придёшь. Просто не сможешь.
  
Глава 25
 
Кирилл наступал, испепеляя Климова гневным взглядом. Тот, подобравшись, тоже сделал шаг в его сторону.
— Кирилл, не нужно, — когда жених поравнялся со мной, взяла его за руку. Стоило ему повернуть голову и посмотреть мне в глаза, прошептала: — Он не стоит того.
Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, Кирилл молча смотрел на меня, а после, кивнув, обратился к Диме:
— Вон пошел из моего дома, и чтобы я тебя никогда больше не видел, — процедил сквозь зубы.
Климов оскалился.
— Вы обо мне еще услышите. Я не собираюсь исчезать из жизни дочери.
Он напоминал мне шакала, наткнувшегося на куда более опасного хищника — благородного, уверенного в себе. Шакала, изо всех сил пытающегося выглядеть ровней и от этого кажущегося ещё более жалким. Скалясь, он плевался пустыми словами, тогда как самым достойным для него было просто уйти. Только где уж тут говорить о достоинстве?
— У тебя нет дочери. У тебя ничего нет, Климов, — сухо выговорил Кирилл. Почувствовала, как ладонь его сжала мою крепче.
— А это еще мы посмотрим, — Дима прошел мимо нас в коридор. Мы последовали за ним.
Обулся и, выпрямившись, посмотрел сначала на Кирилла, потом на меня. Нагло усмехнулся.
— Ты дура, Хрусталёва, если думаешь, что твой хахаль сможет что-то изменить. Я сделаю тест и установлю отцовство. И ты ничего не сделаешь. Ничего.
Когда-то он казался мне интересным. Даже красивым. Сейчас же не вызывал ничего, кроме презрения и… жалости. Мне было жалко его и жалко ту женщину, которой не посчастливится связать с ним свою судьбу. Как же благодарна я была Кириллу, жизни, кому-то свыше, что ею оказалась не я!
— Назло мне? — усмехнулась я в ответ. Смотрела на него и вдруг поняла — не боюсь. Не боюсь ни его самого, ни его идиотских угроз. Отвоюю Ясю. У всего мира, если понадобится. А уж тем более, у такого ублюдка, как мой бывший.
— Проваливай, — Кирилл отпустил мою руку и направился к Климову. — Ты можешь пытаться сделать все, что посчитаешь нужным, придурок, — понизив голос, сказал он. — Но не советую.
— А что же ты мне посоветуешь?
В детстве я смотрела мультфильм про Маугли. Он не был моим любимым, но героев его я помнила до сих пор. Шакал… Точь-в точь. Трясти меня перестало, только плечо все еще ныло, напоминая о том, как он толкнул меня. Но это было пустяком. Ерунда, не стоящая внимания по сравнению с тем, чего мне удалось избежать. Чего удалось избежать нам с дочерью — жизни с подобным мерзавцем.
 
— Посоветую… Убраться из города по-хорошему, Климов. Туда, где ты шатался все эти месяцы, тратя деньги, что я тебе дал. Иначе…