Все некроманты делают это
За всеми этими размышлениями я не заметил, как поднялся на второй этаж и остановился перед массивной старинной дверью, на которой скромно, но внушительно поблёскивала медная табличка.
«Демидова Степанида Алексеевна. Целитель»
Скромненько, но с должной долей многозначительности, и слово такое ёмкое – «целитель». Под ним много чего можно скрыть: и экстрасенсорные способности, и травничество, и психологию, и ведьмовство… Последнее к хозяйке квартиры было наиболее применимо, ибо была Степанида свет Алексеевна именно ведьмой. Сильной, умной, опытной, и, что удивительно, не входивший ни в один из ковенов. За это коллеги – назовём их так – её не любили и пакостили при малейшей возможности. Степаниду это совершенно не волновало, так что в конкурентную борьбу между ковенами она не лезла, но и своего не упускала. В итоге ведьмы, видимо, смирились, и между моей приятельницей и остальным ведьмовским сообществом – весьма, кстати, многочисленным – установилось некое перемирие.
Я прислушался и едва заметно покачал головой, почувствовав внимательный взгляд. Вслед за этим за дверью раздался звонкий стук каблучков, замок щёлкнул, и передо мной появилась удивительно красивая молодая женщина.
Она окинула меня насмешливым взглядом и, не говоря ни слова, жестом пригласила войти. Я благодарно кивнул и шагнул в уютный холл, оформленный в бежевых и шоколадных тонах с редкими вкраплениями зелени.
– Здравствуй, Стелла, – я улыбнулся и мимоходом небрежно стряхнул простенькое проклятье, которое хозяйка квартиры успела на меня бросить.
– Здравствуй, Антонио, – ответила она, и у меня – как и всегда при звуках её мягкого, грудного, чарующего голоса – по спине пробежали мурашки. – Вот уж кого не ожидала увидеть, так это тебя.
– Ну, согласись, дорогая, что двойная попытка убийства – совершенно не повод для разрыва отношений! Каких только недоразумений не случается между старыми друзьями, не так ли?
– Действительно, – она лукаво улыбнулась, став ещё очаровательнее, хотя, казалось бы, это было уже невозможно. – Это такие мелочи, что и говорить-то о них не стоит. Но что привело тебя ко мне, Антонио? Если мне не изменяет память, а она мне, как правило, не изменяет, в последний раз ты сказал, что никогда больше не попросишь меня о помощи.
– А почему ты решила, что я пришёл с просьбой?
Я без спроса расположился в уютном кресле и лучезарно улыбнулся Стелле – это имя нравилось мне больше, чем Степанида, Стефания, Сильфида и масса других, которыми ведьма пользовалась за то время, что мы были знакомы.
– А зачем же ещё? Ведь не для того, чтобы принести мне цветы и пирожные, верно? Итак, Антонио, что тебе нужно?
– Ну, раз уж ты не веришь в моё желание тебя увидеть, – тут она фыркнула, – то перейду к делу. Скажи, дорогая, не говорит ли тебе что-нибудь одна из следующих фамилий: Зильберт, Лозовский, Топлев, Шляпников.
– Нет, впервые слышу, – быстро ответила Стелла, пожалуй, слишком быстро для того, чтобы это было правдой.
– Врёшь, – ласково ответил я, пытаясь угадать, чья фамилия вызвала влажный блеск глаз моей давней заклятой подружки.
– Вру, – безмятежно согласилась она, – потому как с чего бы мне с тобой откровенничать?
– Был такой травник – Синегорский, – медленно проговорил я, внимательно изучая рисунок на явно эксклюзивной ткани, которой было обито кресло.
Судя по прищуренным глазам, мгновенно растерявшим всю томность и невозмутимость, я двигался в правильном направлении.
– Знакомая фамилия, – кивнула Стелла, очень быстро взяв себя в руки, – я что-то о нём слышала, но, кажется, его уже нет с нами?
– Увы, рано или поздно все мы окажемся там, – я посмотрел на потолок и вздохнул, – ну… или там, – тут мы со Стеллой одновременно посмотрели вниз.
– Учитывая нашу с тобой природу, скорее, нам туда, – ведьма ткнула аккуратно наманикюренным пальчиком в сторону раритетного наборного паркета, – наверху нам вряд ли будут рады.
– Но мы же туда не торопимся, верно? – я улыбнулся, всем своим видом демонстрируя дружелюбие и готовность к диалогу. Когда нужно, я умею быть очень милым и обаятельным.
По нервно постукивающим по подлокотнику пальчикам было заметно, что Стелла взволнована и даже слегка нервничает. Интересно, чем вызвано столь не характерное для неё состояние: упоминанием кого-то из интересующих меня персон или именем Синегорского?
– Откуда тебе известна фамилия травника? Где ты вообще мог о нём услышать?
– Ох, дорогая, в старых книгах и дневниках чего только не найдёшь! Читал я тут не так давно один гримуар… по своей специальности… и наткнулся на упоминание одного любопытнейшего зелья. А вот с рецептурой возникли некоторые сложности… Но ты же меня знаешь – я очень не люблю не получать того, что хочу. Меня это расстраивает. Вот и пришлось потратить время и выяснить, какой же гений сотворил это чудо. Так я и вышел на господина Синегорского, точнее, на упоминания о нём. Ты знаешь, этот Зареченск – очаровательный провинциальный городок, мне даже захотелось провести там какое-то время.
– Ты нашёл могилу Синегорского, – Стелла не спрашивала, она просто озвучивала напрашивающийся вывод, – ты его поднял?
– Ну что ты, – я с упрёком взглянул на ведьму, – зачем мне труп почти двадцатилетней давности? Куда я его дену? К тому же я не уверен, что он понравился бы Фредерику.
При упоминании кота Стелла поморщилась: они с Фредом терпеть друг друга не могли с давних времён.
– Да уж, хватит тебе и одного монстра в компании, – она наморщила прелестный носик, – отвратительное существо!
– Ты несправедлива к Фреду, – заступился я за друга и компаньона, – он по-своему мил и порой совершенно очарователен!
– Какой тебе интерес в тех людях, которых ты назвал? – помолчав, перешла к делу ведьма. – Не просто же так ты пришёл, Антонио, и не просто так поманил меня Синегорским. Ты ведь нашёл способ, как добраться до его знаний, верно? Иначе ты не стал бы использовать его фамилию в качестве приманки.
– Один из них предложил мне заказ, – я не стал вдаваться в подробности, Стелле они ни к чему, но частью информации поделиться придётся, – и у меня впечатление, что там не всё чисто, ты меня понимаешь?
– Это непростые люди, Антонио, впрочем, ты уже и сам это понял, – Стелла встала и, подойдя к бару, достала бутылку и два пузатых бокала. Плеснула на два пальца тёмно-янтарной жидкости и протянула мне.
– На этот раз можешь пить спокойно, – усмехнулась она, намекая на прошлую попытку отравить меня редчайшим ядом из вытяжки солнечного корня. Дело в том, что для большинства людей она – эта вытяжка – относительно безвредна, а в небольших количествах даже полезна, а вот для таких, как я – смертельно опасна. Особенно если грамотно приправлена парой нужных заклятий. Тогда меня спасло только своевременное вмешательство Фреда, учуявшего запах отравы и оттащившего меня на ближайшее кладбище. Для этого, правда, ему пришлось принять свою истинную форму, после чего парочка околокладбищенских завсегдатаев зареклась пить, а мне пришлось пару лет проходить в должниках у тамошнего Хозяина. Я, конечно, потом Стелле отомстил, но это уже совершенно другая история…
– Меня интересует, связан ли кто-нибудь из них с нашей стороной городской жизни. Я не люблю, когда меня пытаются играть «в тёмную».
– Напрямую – нет, – помолчав и, видимо, взвесив все «за» и «против», ответила Стелла, – но…
– Твоя цена?
– Три рецепта из коллекции Синегорского, – моментально ответила она, – и я сама решу, какие. Торг неуместен, Антонио.
– Договорились, – кивнул я, – и не надо на меня так подозрительно смотреть: моё быстрое согласие обусловлено исключительно жесточайшим цейтнотом, а не слабостью. Так что не испытывай иллюзий, дорогая.
– Из названных тобой фамилий мне известны две, – сделав глоток из своего бокала и удобно устроившись на диванчике, начала Стелла, – Шляпников и Лозовский. С Мишей Шляпниковым меня связывают исключительно деловые отношения: он помогает мне в моём официальном бизнесе. В частности, лоббирует мои интересы на городском уровне.