Скандальная графиня

Уинни будет не в большем восторге от визита сестры, чем сама Джорджия, это ясно как божий день. Однако похоже, что Треттфорд – единственное место, куда она сейчас может поехать. По крайней мере это не так уж далеко от города, как по воде, так и по суше, так что придется сделать хорошую мину.
– Я с удовольствием наведаюсь в Треттфорд, матушка, и счастлива буду увидеть младенца Уинни.
– Я тоже очень хочу поглядеть на малютку Шарлотту, – кивнула мать. – Поэтому буду сопровождать тебя, а отец вернется к своим обязанностям в городе.
Что за чудное путешествие ей предстоит…
– Хаммерсмит – это вовсе не глухая деревня, Джорджия. Уинифред будет развлекать тебя. Думаю, она затеет бал…
– Мама, но она всего полтора месяца назад разрешилась от бремени!
– Роды были легкими; она уверяет, что уже вполне оправилась. И с радостью исполнит свой долг.
– Что вполне естественно, – согласился граф. – Уинни – добродетельная дочь. Прекрасная идея, леди Эрнескрофт. Бал даст возможность некоторым людям встретиться вдали от городской суеты, где не важно, союзники они или противники… Вроде бы до города не так уж далеко, но нет лишних глаз и ушей.
Так вот оно что. Джорджию такая перспектива ничуть не обескуражила. Все в ее мире имело двойное дно, а любой поступок – тайную цель, но в ее власти было извлечь из этого выгоду для себя. Из Хаммерсмита она доберется до Лондона, любым способом…
– Мне понадобятся новые платья, – вздохнула она. – Мне нужно навестить портниху.
– Твой гардероб ломится от одежды, – возразила мать.
– Все старое и немодное.
– Но этим нарядам от силы год, и многие ты надевала лишь по разу. Помни, у тебя более нет богатого мужа, и некому потакать твоей глупой расточительности.
– У меня есть двадцать тысяч фунтов. – Джорджия старалась говорить как можно мягче. – И мне понадобятся деньги на мелкие расходы, отец.
– Что? Ну тогда ты растратишь весь свой капитал, мы и глазом моргнуть не успеем! Двух сотен с четвертью для тебя вполне хватит.
Джорджия с трудом удержалась от возражений, лихорадочно подсчитывая в уме:
– Если ты оплатишь мои счета, отец, то…
– И не подумаю! – Его щеки от гнева налились краснотой. – Тебе придется подтянуть поясок потуже, дочка!
Джорджия обычно тратила на одно-единственное платье двести фунтов, но спорить сейчас было бессмысленно.
– Будь по-твоему, отец…
Граф явно был изумлен, но испытал облегчение. А чего он ожидал? Бунта? Но его дети были благовоспитанны и никогда не перечили его воле.
И вновь она испытала смутное беспокойство – в этом мутном потоке ей почудились некие тайные подводные течения.
– Мы едем завтра же, – объявила мать, – так что иди и начинай собираться.
За нее все решили. Словно она какая-нибудь школьница.
Однако Джорджия почтительно склонила голову:
– Да, матушка!
Она поднялась с дивана, присела в реверансе и направилась к себе, как и следует благовоспитанной дочери.
– Это все проклятая политика! – пожаловалась она Джейн, плотно прикрыв за собой двери. – Я просто пешка в их игре – но по крайней мере они не подобрали для меня мужа! А ведь именно этого я и опасалась.
– Их выбор может быть хорош во всех отношениях – ведь лорда Мейберри избрали именно они.
– Это он выбрал меня. Хотя ты права, их выбор может быть недурен. Они не больше моего желают, чтобы я пошла за человека, менее знатного и богатого, чем я. Однако решение я все же предпочту принять самостоятельно. Боже, Треттфорд! – с отвращением воскликнула она. – Вот в какую дыру приходится ехать…
– Это вовсе не так уж плохо, миледи, – милое уютное поместье.
– И совсем недалеко от города! – Джорджия рассмеялась и обняла горничную. – А Уинни обещала развлечь меня. Бал! Наконец-то я буду на балу!
Джейн, в свою очередь, нежно обняла госпожу:
– Вы в добром расположении духа, миледи, и меня это несказанно радует. А у нас будет время заказать новые наряды?
– Похоже, я не могу себе этого позволить. Покуда вновь не окажусь замужем, у меня будет всего-навсего две сотни с четвертью на все расходы.
 
Джейн всплеснула руками в ужасе, однако быстро овладела собой:
– Что ж, тогда придумаем, как оживить старые платья!
Джорджия при мысли об этом сморщила нос, однако ответила:
– Нет. Не станем мы ничего оживлять. Все мои лучшие платья – единственные в своем роде, и в свете их наверняка хорошо запомнили. Любые попытки их перекроить или чем-то приукрасить будут выглядеть дешево и жалко. Оставим все как есть. Это будет знаком возвращения леди Мей – прежней, неизменной, несломленной.
– Ах, миледи, у вас не только храброе сердце, но и редкостный ум! Вы не по годам мудры.
– От души надеюсь на это, Джейн. Я знаю, что грязные слухи все еще не стихли, – так что еще мне остается, кроме как храбро появиться в обществе, дабы их опровергнуть? Я не намерена схоронить себя заживо в глуши и уж вовсе не собираюсь спасаться бегством за границу. Предпочту остаться собой. А совесть моя совершенно чиста.
 
Глава 7
 
Джорджия стоически перенесла четырехдневное путешествие в Хаммерсмит – отчасти благодаря тому, что они с матерью почти не разговаривали. Поразительно было, что матушка не читала дочери нотаций и не давала наставлений, как ей вести себя, дабы восстановить в глазах общества свою загубленную репутацию. И это было прекрасно!
Еще поразительнее было то, что мать даже не пыталась заговорить с Джорджией насчет выбора будущего супруга. Она поневоле забеспокоилась, не задумали ли родители что-то от нее втайне: а вдруг в Треттфорде они представят ее кому-то, кого избрали сами? Впрочем, это не имеет значения. Им не удастся ее ни к чему принудить! Будучи вдовой, она вправе выйти за того, кого выберет сама, – даже в свои неполные двадцать один!
Несмотря на всю приятность путешествия, Джорджия вздохнула с облегчением, когда они прибыли в поместье Треттфорд, располагавшееся неподалеку от деревушки Хаммерсмит, что на реке Темзе. Имение выглядело очень современно и стильно, окрестные пейзажи были прелестны, и Джорджия искренне предвкушала удовольствие от пребывания здесь.
Она почти физически ощущала близость столицы – особенно глядя на реку, по которой плыли многочисленные лодки. Если нанять лодку, то через какой-нибудь час можно оказаться в самом центре мира – именно это она намеревалась проделать рано или поздно, а уж способ-то найдется!
Уинни вышла приветствовать прибывших – она выглядела одновременно и несколько неряшливой, и на удивление похорошевшей. Ее домашнее платье было слегка расставлено, чтобы вместить налившиеся груди, и вся она округлилась, но это необычайно ей шло – прежде она была чересчур тощей и плоской. И появилось в ней еще что-то – она словно светилась изнутри.
Сестрица наконец-то выглядела довольной жизнью – причиной тому скорее всего ребенок.
– Мама, Джорджия, как же я рада вас видеть! Надеюсь, путешествие не утомило вас?
– Почти нет, дитя мое, – матушка не без труда выбралась из кареты, – а вправду сказать, состояние дорог оставляет желать лучшего. Ох! Мне немедленно нужны комната, чай и отдых, дочка…
– Конечно-конечно, – тотчас засуетилась Уинни и, взяв мать под руку, повела в дом.
Сияние, исходившее от нее, тотчас потускнело. Джорджия последовала за ними, одолеваемая невеселыми мыслями. Похоже, теперь между ней и сестрой куда больше общего, нежели в детстве. Обе вышли замуж, а родители все еще пытались ими повелевать.
Уинни проводила их наверх и показала матери просторную, богато меблированную комнату. Усадьба была невелика и не могла вместить много гостей накануне бала. Джорджия поняла вдруг, что Уинни уступила матери свою собственную опочивальню, а это означало, что, пока они будут гостить тут, Уинни придется делить постель с супругом. Интересно, что это для нее – удовольствие или испытание?
Дикон засыпал в ее постели лишь после совокупления, да и то не всякий раз. Ощущать рядом с собой его теплое тело было даже приятно, но он обычно раскидывался на кровати так, что ей не хватало места, а еще вечно вертелся во сне. Словом, Джорджию не прельщала перспектива спать с ним вместе постоянно.