Скандальная графиня
– А-а-а, это пахнет душистый табак. – Джорджия резко выпрямилась. – Но вряд ли вы чувствуете сейчас его аромат. Он благоухает обычно вечерами. А теперь отпустите-ка меня, сэр.
– А если не отпущу, что вы станете делать?
И Джорджия принялась считать на пальцах:
– Буду бороться – раз. Пришлю вам счет за испорченное платье – два, ведь оно мне будет необходимо еще двадцать четыре дня. Ну и сообщу всему свету, что вы негодяй, милорд, – это три.
– А четыре?
– Трех пунктов вполне довольно. Или мне уже пора начинать с вами сражаться? – Джорджия вдруг заметила, что Дрессер не отрываясь смотрит на ее губы. Господи, да как он смеет? – Но нас прекрасно видно из окон дома!
– А если нет?
– Тогда… я отвешу вам добрую пощечину!
Дрессер расхохотался:
– Ну, если будет повод – всегда пожалуйста!
Он бережно поставил ее на пол террасы, однако на сей раз она уже сама обхватила его за шею, дабы облегчить задачу его сильным рукам, и вообще всячески позаботилась, чтобы сей маневр выглядел как можно изящнее. Затем принялась оправлять якобы помятые юбки с преувеличенной заботой, пытаясь тем временем овладеть собой.
– Душистый табак… – мечтательно произнес Дрессер. – Я о таком растении и не слышал.
– Это очень редкое растение, его семена когда-то подарили моей матушке. Она с ума сходит по благоухающим цветам.
– В самом деле?
Джорджия уловила скептицизм в его тоне:
– Не стоит судить о людях по первому впечатлению, лорд Дрессер.
– Однако некоторые люди чересчур многогранны… Впрочем, мне явно по душе растение, расточающее свой аромат лишь ночью. Это волшебное свойство!
– Тут нет ровным счетом ничего волшебного – это совершено обычное дело. Я могу попросить садовника, и он даст вам семена.
– Обыкновенное волшебство, столь беспечно расточаемое! Да вы волшебница, леди Мейберри!
– Вы первый упомянули волшебство, сэр… и только из-за душистого табака!
Дрессер перегнулся через перила террасы – он чувствовал себя на удивление в своей тарелке, – даже более того, он явно верховодил в этой более чем странной беседе.
– Вероятно, вы сроду не вдыхали табачного дыма после долгого тяжелого дня – в противном случае вы ни черта не смыслите в его магии.
Ну тут-то она у него в долгу не останется!
– Как это ни странно будет вам услышать, я курила трубку.
– Вот же черт подери! И что, вам это пришлось по нраву?
– Нет. Это было отменно омерзительно.
– Однако новички обычно утверждают, что им понравилось.
Джорджия развернула веер и обмахнулась.
– Ума не приложу, что тут может нравиться.
– А вам не приходило на ум, что некоторые удовольствия следует распробовать?
Джорджия вздернула бровь:
– Не кажется ли вам, что распробовать курение табака – это все равно что распробовать адскую серу?
Дрессер улыбнулся одними глазами:
– О, миледи, я знавал людей, которым была по вкусу и морская вода.
Джорджия вдруг поняла, что помимо воли улыбается в ответ:
– Боже, только не надо об этом… Я пробовала однажды морскую воду! – И она содрогнулась всем телом – впрочем, тотчас же усомнилась: полно, следует ли шутить на эту тему с этим странным морским волком, отмеченным суровым шрамом?
– Вы пробовали морскую воду лишь однажды? – спросил Дрессер.
– Ну да. Впрочем, как уже сказала, я не люблю терпеть нечто, мне неприятное.
– Никому не нравится вкус морской воды, однако многим приходится по вкусу курение трубки. И вы не приняли решение… попытаться привыкнуть?
Джорджия вознамерилась было уйти, однако Дрессер продолжил:
– А не мог бы навык курения трубки пригодиться вам в случае, когда нужно было бы сыграть роль мужчины?
Джорджия, вспыхнув, обернулась:
– Так вы намекаете на мое присутствие на скачках, сэр? Ну, если таковы ваши представления о светской беседе, то это более чем печально.
– В таком случае, дорогая леди, прошу: научите меня хорошим манерам!
Похоже, ей вновь был брошен вызов, однако она не была вполне в этом уверена. Что происходит? Людей такого сорта она пока не встречала.
– Так вы удалились в сад лишь оттого, что чувствуете себя неуверенно в обществе истинных леди?
– Ну, может, отчасти. Я не желаю их ничем тревожить, – поправил ее Дрессер.
– И вправду не желаете? – многозначительно спросила Джорджия.
– Ну ладно. Пусть не совсем так. Я не намеревался кому-то досаждать, – уточнил Дрессер.
Джорджия поборола навязчивое желание продолжить словесную перепалку с этим странным человеком и направилась внутрь дома. Дрессер не отставал.
– Так вы согласны быть моей проводницей, леди Мейберри? Честно признаться, я не привычен к такого сорта обществу.
– Ну хорошо.
– Так вы останетесь… со мной?
– Более того: я придержу вас за локоть, если вы совершите неверный шаг.
– А возможно, и заранее?
– Я не владею даром читать мысли, лорд Дрессер. И вам придется учиться на собственных ошибках, как и всем смертным. – Дрессер остановился, и Джорджия спросила: – Что, трусите, лорд Дрессер?
– Я думал лишь вот о чем: всегда ли вы столь покорны воле и приказаниям вашего батюшки? Вот уж не думаю, что он уполномочил вас спасать мою жизнь.
– Полагаю, он уполномочил меня зайти столь далеко, сколь простираются его цели.
– Его цели? – переспросил Дрессер, уже понимая, что она имеет в виду. Ведь она ясно изложила цели своего папеньки, прежде чем они с ней углубились в беседу.
– А цель – сохранить Фэнси Фри, – прямо ответила она. – Возможно, вы согласитесь на некую равноценную замену?
– Возможно. Это зависит от вас, леди Мейберри.
– И вы будете ошеломлены моей добротой! Довольно причудливый способ уладить дело с лошадьми, не находите? Однако для того, чтобы спасти Фэнси Фри, я сделаю все, что смогу.
– Вы искушаете меня, и я почти готов отложить исполнение своего решения забрать мой выигрыш. И сколь долго можете вы быть так добры?
– Примерно часа два, – бойко ответила Джорджия. – Уговор мой распространяется лишь на обед, сэр, но даже в этом случае я не обещаю вам беспредельной доброты. Я ваша наставница, но вовсе не утешительница.
– Из меня выйдет куда лучший Одиссей, нежели Телемах.
Она обернулась к нему:
– А этого я не поняла…
– Стало быть, у вас нет классического образования.
– Боже, нет!
– Как вы, однако, испугались подобного предположения, – рассмеялся Дрессер. – Мои родители также не злоупотребили моим образованием по достижении двенадцати лет, однако я всегда любил «Илиаду» и «Одиссею». Ментор был Одиссею другом, а не учителем. А обучал он его младшего сына, Телемаха. Одиссею же давали мудрые советы богини, сирены и волшебницы. Вам не кажется, что в нашем с вами сегодняшнем положении есть нечто схожее с мифом?
Джорджия вновь раскрыла веер, прикидывая, что стоит за его словами:
– Но разве волшебница не обратила Одиссея и его товарищей в свиней?
– Да, именно Цирцею я и имел в виду, – согласился Дрессер.
– Моя же цель прямо противоположна.
– И свинья будет вам премного благодарна.
Проклятие! Щеки ее тотчас вспыхнули.
– Я вовсе не это хотела сказать.
– Да полно, я шучу!
– И все же я сказала, не подумав. – Боже, редкостная бестактность с ее стороны! – Вы никоим образом не походите на свинью, лорд Дрессер. – Господи, так еще хуже! – О-о-о… давайте лучше войдем в дом!
И она направилась было к дверям, однако поняла, что сейчас они находятся в том месте террасы, которое из дома не видно. А вот прежде… Как это получилось?..
– Постойте-ка минутку, – сказал Дрессер. – Я вас, похоже, расстроил, и ваш батюшка вправе поинтересоваться, в чем дело.
Джорджия повернулась к Дрессеру и без страха взглянула ему в глаза:
– Мой отец мог видеть, как вы… прикасались ко мне. Почему вы вышли на террасу именно через эту дверь? Не думаю, что вы вообще кого-нибудь боитесь.
– А может, я просто вышел подышать свежим воздухом? Соскучившись по нему?