Путь гладиаторов (СИ)

Выгодно — Гуго, но что жирный пень понимает в ядах? А уж в том, чтобы подсылать к осторожному кардиналу отравителей… Где он возьмет исполнителей, способных обмануть михаилитов и далеко не глупого Жерара?
— У твоего отца на службе есть отравители?
Если знает, но не захочет признаться, — выдаст взгляд. В шестнадцать лет еще невозможно быть столь прожженным лицемером. Если, конечно, не вырос в Пляшущем Дворе.
— Да, — не опустил угольных глаз Октавиан.
Два плюс два равно четырем. А Валериан Мальзери не заслужил легкой смерти. Но Элгэ ему ее подарит. Как родственнику. Пусть радуется — Гуго умрет иначе.
— Спасибо, что рассказал, — вздохнула девушка. — Но мне это мало поможет. Я заперта здесь. И вряд ли смогу помешать твоему отцу.
— Я не заперт! — чёрным огнем юношеской решимости сверкнули глаза Октавиана. — И могу помочь тебе!
Элгэ, якобы смущенная, чуть опустила изумрудные очи. Чтобы не выдать радости победы.
«Никогда и ни о чём не проси, — говорила Кармэн. — Сами предложат и сами всё сделают».
И это оказалось гораздо проще, чем думала Элгэ.
Так о чём прекрасной даме попросить верного рыцаря — если он верный? Ладно, допустим, Октавиан — действительно рыцарь, а не шпион своего отца. Готов-то он на многое. Но луна и звёзды Элгэ без надобности. А чтобы вылечить кардинала — нужна не решительность, а врачебное искусство.
Ну, конечно!
— Октавиан, ты можешь узнать, каким ядом твой отец отравил кардинала? — Резко вскинутый на него взгляд, вопрос в лоб должны ошеломить.
Судя по изумленным глазам — да, ошеломили. Не слишком ли?
Не угодишь тебе, Элгэ. То слишком хорошо кузен владеет собой, то слишком плохо.
Хотя, может, решил, что прекрасная дама сейчас попросит его того же ядку подсыпать папеньке в вино? Или что там уважаемый Мальзери пьет чаще всего?
— Нужно противоядие, — объяснила мысль девушка.
Интересно, подавленный собеседником вздох облегчения уже мерещится, или глаза и уши не врут?
— Я выясню, — пообещал Октавиан.
— Время дорого. — Теперь ее очередь вздыхать. Вполне искренне. — Кардинал тяжело болен! И еще… — Тревогу в голосе не нужно даже изображать — что хорошо. Некоторые люди чувствуют фальшь инстинктивно. Вдруг Октавиан — из таких? Если он действительно так легко читает намерения папеньки — очень даже может быть. — Ты знаешь, где твой отец держит Диего?
— Нет… Но узнаю!
Вот так. Не больше и не меньше.
И возможно — еще ничего не потеряно. Если Диего будет с Элгэ — ей не составит труда выкрасть коней и бежать. В Аравинт, в Мэнд… Может, даже кардинал подскажет куда — если будет здоров…
Александру легче освободить, самим находясь на свободе. Если Мальзери к тому времени успеет окольцевать Элгэ — ему же хуже. Когда она вернет себе имя и перестанет скрываться — вот тогда и займется разводом. Систематические измены жены — достаточная причина? Если нет — будет сынок-бастард от любовника.
Главное — вырваться вместе с братом из Лютены. Когда они окажутся на свободе — никто не посмеет тронуть и Алексу. Толку-то ее убивать — если жив законный наследник? А в руках у убийц больше нет никого?
Александра станет предметом торга, а не покушений. Это даст Элгэ время, чтобы вырвать из Эвитана и ее.
— Почему? — Этот вопрос нужно прояснить. Если Октавиану нужна… благосклонность Элгэ — он ее получит. Потом. Лучше так, чем покорной овцой по воле дяди. Да и долги нужно платить. — Почему ты мне помогаешь?
— Я уважаю кардинала Александра. И люблю Диего как брата. Он ведь и мой брат. Двоюродный. И я… — он лишь чуть запнулся. — Ты знаешь.
А что ты сам знаешь — об Элгэ? Она сама-то себя не знала. Пока не оказалась здесь…
— Я буду ждать, — твердо ответила девушка. Не опуская глаз — еще не хватало.
Если подослан дядей и лжет — умрет вместе с Валерианом. Если говорит правду и окажется в опасности — Элгэ возьмет верного рыцаря с собой. Хладнокровно использовать пытающихся помочь людей она, оказывается, не способна. Значит — нечего и пробовать.
— Беги! — девушка протянула ему руку.
  
Юноша поспешно поднес ее к губам.
Руки он целовать умеет, насчет остального — посмотрим. Может быть.
А теперь — закроем раму.
Во всяком случае, если захочется изменить мужу — уже есть с кем.
[1] Из земных аналогов наиболее похожи стихи Д. Сартинского-Бея.
  
Глава 10
 
Глава десятая.
Эвитан, Тенмар, поместье Кридель — замок Тенмар.
1
На размышления оказалось всего несколько дней. Так что же удивляться, что Леон так ничего и не придумал?
Ночи он проводил с пылкой Жюли. И в кои-то веки уже служанка выбивалась из сил первой. Каждая такая ночь казалась последней…
Но что-то предпринять — выше его сил. Какими-то приготовлениями к отъезду занимался дядя. А у самого Леона опустились руки. Днем он либо бесцельно шатался по дому, либо в сопровождении эскорта бродил в окрестностях имения. А иногда просто лежал у себя в комнате. Часами глядел в ровный, белый потолок.
Юноша пытался врать самому себе, что просто набирается сил. Перед дальней дорогой…
Но настал день, когда он в это не поверил. Какая дорога⁈ Куда бежать⁈ Леон проехал через всю страну, мерз на дорогах, дрожал на постоялых дворах. Сходил с ума от страха — при виде любого человека в мундире! А в тех, кто в штатском, подозревал переодетых шпионов.
А теперь — новый побег, в никуда⁈ У Леона больше нет сил. У любого рано или поздно наступает предел.
В чём бы он ни был виновен — это уже слишком! Ему всего семнадцать. И Леон вовсе не желал отцу смерти. Если б тот остался жив — сын жил бы сейчас дома и ни о чём не беспокоился.
Как же он был счастлив прежде! И как это не ценил…
Между отчаянием и надеждой Леон прометался пять дней. Порой начинало казаться, что всю опасность он выдумал. И что зря, поддавшись панике, выложил тайну дяде. А теперь нужно спешить в Лютену — всё рассказать Полине, предупредить! Ведь и она в опасности из-за Леонова длинного языка. О ней-то он не подумал!
Но ведь ему не приснились аж два разных отряда — на подъездах к Лиару, угрозы матери, ее бегство из монастыря! Значит, опасность — не только в его воображении! И не разоблаченным Леону ходить ровно столько, сколько нужно Карлотте, чтобы добраться до Ревинтера или Всеслава Словеонского.
А потом — арест, Ауэнт… плаха!
Нет, только не смерть! Нельзя казнить в семнадцать лет! Ведь Леон лишь совсем недавно стал совершеннолетним!
Может, все-таки помилуют? Должны! Дядя Ив заступится, он — взрослый и умный. Он не бросит племянника в беде!
Но дядя — всего лишь барон. Много ли у него влияния?
А даже если не казнят… Пожизненное заключение. Сырые, осклизлые стены. Вечный, пробирающий до костей холод — ни на миг не согреться! — зимой. Невыносимая жара и духота — летом.
Черствый хлеб, тухлая вода, безвкусная похлебка. Четыре серых выщербленных стены и окно в ржавую решетку.
И крысы! Огромные, голодные, злые! Говорят, буйных узников связывают — и крысы обгрызают им носы и уши…
Юный лорд в паническом ужасе сжимал руками виски. Зажмуривал глаза, чтобы прогнать леденящие кровь видения.
Но порой не помогало ничего. Даже вино.
Ни один человек в подлунном мире не заслуживает подобного! Даже будь Леон настоящим преступником… но он — всего лишь мальчишка! Не будь Леон сиротой, за которого некому заступиться, — кто бы тогда обрек его на тюрьму, хуже которой только бывшая монастырская камера Карлотты⁈
Вино… До смерти отца Леон никогда не пил крепкого вина. А если за ним придут, а он будет пьян и ничего не сможет сделать⁈
Леон мгновенно трезвел — от нового ужаса. И возвращались все страхи, лишь на миг заснувшие под действием хмеля.
А если… если в комнате прячутся потайные двери? Вот под этими старомодными гобеленами? И неумолимые враги явятся, пока Леон спит⁈
Может, мать еще и не выдаст? Мало ли чем угрожала… Она же его мама! Карлотта его родила — даже звери не бросают своих детенышей. Так неужели хоть одна из них продаст родного сына?